"Дети, на вопрос родителей о грядущем выборе профессии, уверенно отвечают: «Пойду в рэкетиры». А родители задумчиво кивают в ответ: «А что, там неплохо платят, в отличие от нашего НИИ…"

Девушки мимо ходят, и я слышу: «Ну где же этот Попов, почему он не идет?» И я говорю: «Знаете, Попов — это я». Они: «Да ладно, мальчик, перестань шутить, мы ждем комментатора».

…он умудрился после пит-стопа стартовать с пятой передачи. Это даже на обычной машине сделать очень тяжело. Говорят, ему пригодился опыт спортпрототипов, где надо было беречь технику, там длинные отрезки, надо ехать быстро.

Все сложилось, как сложилось. Сенна ушел из жизни, как жил, на скорости триста километров в час, и ушел лидером Гран-при.

...Так что меня никто никогда никуда не устраивал. Это, может быть, главный миф, который я очень часто о себе слышал. И он чуть-чуть меня задевал. Больше скажу: никогда не мечтал работать на телевидении, да и журналистом вообще. Просто искренне полюбил гонки.

Прост и Алези были партнерами по команде еще в 1991 году, а потом долгие годы дружили, но на этом, увы, их сотрудничество прекратилось. И пройдут еще годы, чтобы раны затянулись, и они стали вновь пожимать друг другу руки и вместе смеяться, вспоминая прошлые эпизоды…

На самом деле перед вами и не автобиография, и не академическое резюме гонок. Перед вами то, что я помню с 1990-го, когда увлекся Формулой-1, по 2002-й, когда вернулся в Москву из Монако.

-Саша, твой брат опять показывал балерин? Ники, я не знала, что ты увлекся бале-том! Княжны хихикнули, фыркнул и младший брат Николая Михаил, Георгий, считавший себя взрослым, постарался спрятать улыбку. Бедного Ники то и дело терзали разными намеками по поводу женского пола, словно у цесаревича других интересов не имелось.

Матильда снова повалилась на постель, но теперь на спину, вздохнула: -Не решился. Просто подарил колье и обещал заботиться о моей карьере, - в голосе звучала ирония, ручка сделала в воздухе плавный изящный жест. – Такой… заботливый… -То есть, цесаревич подарил тебе колье и обещал заботиться? -Ну, да. -И ты?.. -Сказала, что он не сможет жить без меня.

Императорскую семью, которая в Санкт-Петербурге отправилась прямо в Казанский Собор на торжественный молебен, встречала такая толпа, что пробиться сквозь нее оказа-лось трудно. Народ был готов на руках нести карету с чудесно спасенным государем. -Ваше Величество, вынуждены каникулы объявить, все одно – студенты и школяры не учатся, то и дело кричат «Славу!».

Но сейчас её беспокоило другое – слова гадалки явно начали сбываться. В празд-ничном гаме и суете Москвы Матильды явственно чувствовала приближающуюся беду. Произойдет что-то не просто нехорошее, но ужасное, какая-то большая трагедия. И все случится именно тогда, когда Ники наденет корону на голову Аликс. Теперь Матильда в этом не сомневалась.

Аликс ответила бабушке: «Вы ошибаетесь, дорогая бабушка. Россия – не Англия. Здесь не нужно стараться, чтобы завоевать любовь народа. Он считает своих царей Божествами, от которых исходят все милости и блага. А петербургское общество – это величина, которой можно прене-бречь. Мнение лиц, его составляющих, и их зубоскальство не имеют никакого значения. Бороться с ними ниже моего достоинства».

-Саша…, - привычно протянула Мария Федоровна страшно не любившая крепких выражений из уст супруга. Но тот к замечаниям давно привык и не обращал внимания. Мария Федоровна перевела взгляд на цесаревича. Увиденное неприятно поразило. Кажется, Ники аплодировал яростней всех и не отрывал взгляда от маленькой Кшесинской.

... Эх вы, совы-порицатели! Души, спящие во мгле! Да когда бы не мечтатели, Что бы было на земле?! Вы бы вечно прозябали Без морей и островов, В самолетах не летали, Не читали бы стихов. Не слыхали б, как роняет Май росинку в тишине, Не видали б, как сверкает Спутник в темной вышине. Что б вы там ни говорили, Но, наверное, без них Вы бы до сих пор ходили В шкурах пращуров своих!

— В чем смысл твоей жизни? — меня спросили. — Где видишь ты счастье свое, скажи? — В сраженьях, — ответил я, — против гнили И в схватках, — добавил я, — против лжи! По-моему, в каждом земном пороке, Пусть так или сяк, но таится ложь. Во всем, что бессовестно и жестоко, Она непременно блестит, как нож. ...

Мы в дальней разлуке. Сейчас между нами Узоры созвездий и посвист ветров, Дороги с бегущими вдаль поездами Да скучная цепь телеграфных столбов. Как будто бы чувствуя нашу разлуку, Раскидистый тополь, вздохнув горячо, К окну потянувшись, зеленую руку По-дружески мне положил на плечо. Душа хоть какой-нибудь весточки просит, Мы ждем, загораемся каждой строкой. ...

Они без слов понимали друг друга, И не было в мире сердец нежней. Он бурно любил. А его подруга Любила, быть может, еще сильней. Есть множество чувств на земной планете, И все-таки, что там ни говори, Навряд ли найдется прибор на свете, Способный измерить накал любви.

Какой же любви она ждет, какой? Ей хочется крикнуть: «Любви-звездопада!

Друзья мои! Понять совсем не сложно, Зачем я больше лирику пишу, Затем, что быть сухим мне просто тошно, А я — поэт сугубо молодежный, И вы об этом помните. Прошу!

Она была права. В этом пропитанным влагой мире ни- что не давалось легко.

Вдруг мое сердце будто сжали тисками. Руки ослабли, и я выпустил Элизию. У меня потемнело в глазах, и я словно провалился на самое дно океана.

Несмотря на то, что она вернулась, пусть даже ненадолго, я не собиралась снова становиться той девочкой, которую она знала. Девочкой, которая во всем искала поддержку старшей сестры. Чтобы пережить эти двадцать четыре часа, мне нужно было самой превратиться в ураган, а не поддаваться ему.

Я жестокая, озлобленная и бесчувственная. Возможно, дети были правы, избегая меня.

Иногда приходится смотреть в глаза тому, что причиняет нам невыносимую боль. Кроме того, наступает момент, когда нужно пожертвовать своими интересами ради того, чтобы помочь другому человеку.

Но потом я обнимаю Турмалин в ответ, потому что мне этого хочется. Нет никакого скрытого умысла, как и тогда, когда я обняла Ворона. И это не прощание. Это привет.

Она не могла... откуда она... откуда она знает? Она не знает. Зефир не обязательно имя. Может быть, это о набирающем силу бризе. Облака движутся. Редеет мгла.

Лотос сталкивалась с вещами и похуже, чем мужчины, напоминаю я себе, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она боролась с тиграми.

На каком-то уровне люди и боги не так уж сильно отличаются. У нас всех есть духи, сделанные из ци. Но смертный дух более нестабилен. Мы с тобой можем путешествовать в любой форме, в какой захотим, без тел. Смертные же не могут.

Я пришла ради Жэнь, а не ради Ворона. Ворона, который только страдает из-за меня. Я обманула его. Он купился на это. Я видела, чего ему это стоило.

– Благородство ‒ это защита того, чьей потери ты не переживешь, – говорю я, встречаясь взглядом с Цикадой. – Это борьба за семью, которая не может тебе помочь.

Cила Неблагого двора зависит от силы его предводителя. Онаг был силен, но они с Ашерой не смогли создать преемника, отчего наше будущее становилось неопределенным. Страх распространялся, и начали раздаваться призывы, чтобы другие высокородные фейри бросили королю вызов в борьбе за трон. Тех, кто желал надеть корону, было немало, но такие состязания раскололи бы Неблагой двор.

Каждый раз, когда открывается портал, в мир людей проникает магия. Если мы на какое-то время запретим перемещения между двумя мирами, это может замедлить утечку энергии из нашего мира.

— Люди Неблагого двора живут в горе? Конлан присел на широкие перила, отчего у меня свело желудок. — Двор расположен в горе. А люди живут и в городах, и в деревнях, и в семейных поместьях. Вся эта гора — это только сам двор? — Насколько же велико это место? — В нем сорок этажей, если считать те два, что под землей. Их используют слуги, а также там расположены кухни и подвалы.

Он взял мою руку и поднял ее. Пальцы задрожали, когда из его руки засочился поток магии. — Чувствуешь что-нибудь? — спросил он. — Покалывание. — Хорошо. Это значит, что ты можешь почувствовать мою магию.

— Для того чтобы создать портал, да к тому же открыть его там, куда ты хочешь отправиться, требуется и сила, и концентрация. Я увидела, как Конлан высвободил магию и опустил руки. — Логично. Не хотелось бы по ошибке оказаться у Благого двора. — Такого не случится, потому что жители одного двора не могут без разрешения открыть портал в другой.

Барьер — не сплошная стена, а потому часть энергии из мира фейри проникает на эту сторону. Ее след настолько невелик, что никак не может повлиять на этот мир, но фейри, обладающий достаточной магией, может изолировать и использовать его.

Я позволила себе не думать всего минуту. Всего на минуту я обняла Нока и притворилась, что могу быть просто Линой. Просто девушкой, для которой существовало всего несколько человек, о которых нужно беспокоиться. Я притворилась, что я не королева Лендрии и не глава Совета. Мне не нужно выбирать из двух зол меньшее.

Когда я рывком открыла дверь в царство тварей, последнее, что я увидела, был льдисто-синий взгляд Нока, полный отчаяния.

Моя магия быстро иссякла, лозы и листья на предплечье исчезли. Но в этот же момент световой туннель закончился, и мы рухнули на утрамбованную землю. Нащупав влажную каменную стену какой-то пещеры, я попыталась прийти в себя. Перед глазами все плыло, колени дрожали. Наконец, мои глаза привыкли к тусклому бледно-зеленому свету, и ко мне вернулось зрение.

— У тебя есть магия теней, и это явное преимущество. Зачем мне рисковать жизнью, если я уверен, что победа в этой войне будет за мной? Вы в меньшинстве, а я даже не расставил все фигуры на доске.

Меня окутало вишневым светом, и по вытянутой руке вверх устремились узоры из листьев и цветов. Магия Селесты живет во мне, теплая, успокаивающая и настоящая.

Неделю назад я бы отказалась от предложения стать лидером. Но сейчас… Сейчас меня переполняла решимость. Я окинула взглядом дома, расположенные на деревьях, и высеченный в горе дворец. Хайрит — мой дом, и я сделаю все, чтобы защитить его.

Заклинание, связывающее нас, теперь такое бледное, почти невидимое. Но это не имеет значения. Нас связывает нечто большее, чем магия.

Лес прислушивается, когда ты говоришь. У тебя есть сила, предназначенная для богов.

Я черпаю силу в воспоминаниях. От лорда, который правит землями в Верхнем мире и поклоняется мне у своего алтаря. От всех тех, кто боится теней. От тех, кого коснулась смерть, кого я отметил и оставил в живых. Всякий раз, когда мне поклоняются или боятся, это дает мне силу.

Я чувствую себя такой изменившейся. С короной из ветвей на моих волосах и разрушительной магией в своих венах, я девушка, которую отравили на алтаре. Я девушка, которая взяла за руку смерть.

Нижний мир разделен на пограничные земли, совсем как и Верхний мир. За каждой территорией присматривает знатная семья. И наш мир не исключение. На каждом участке есть свой собственный смотритель, следящий за душами в пределах сферы его полномочий.