— Наши боги создали три священных символа, в которых они хранили свои силы. Я кивнула. — Бессмертие, Неприкосновенность и Безграничная сила.

— Добро пожаловать в Тихий Ручей. Город, в котором все по-другому.

Даже спустя годы мысли о золотистых волосах и бла- городных чертах бронзового лица были причиной мо- их бессонных ночей.

По одной ее версии Даша убила своего пациента из-за двух тысяч долларов. Исполнила заказ, получила расчет от неизвестного заказчика и, не успев спрятать деньги, отправилась к жертве, делая вид, что не знает о его смерти.

Круча грозно посмотрел на невестку потерпевшего, женщина съежилась под его взглядом. В глазах страх, отчаяние и вопрос. Ну как она могла сунуться в воду, не зная броду? Почему никто не подсказал ей, кто стоит за Дашей?

Сначала Сафрон просто подался назад, даже смог удержать равновесие, взмахнув руками. Но хватило его всего на пару секунд, ноги подкосились, и он плюхнулся на задницу.

Сафрон настолько же крутой, насколько и подлый. Он мог ударить и ниже пояса. Может, у Окулевой не с Болдаревым роман, а с ним, может, потому и пошла у него на поводу. Отравила своего богатого тестя, а все списала на Дашу.

Стекла в «Рафике» не такие уж и темные, он смог заметить, что в салоне, кроме Кручи, никого не было. А где же спецназ? Похоже, Круча - реально безбашенный мент, если не побоялся выйти на Сафрона без всякой поддержки.

Мощный удар, головой в нос, можно сказать, с разгона, качок вырубился на раз. Второй лохмач едва не остался без глаз, Сафрон его не щадил, просто амбал быстро вырубился.

Сдав Крячко на руки врача и медсестры, которая начала суетиться вокруг раненого и осторожно разувать его, оперативники вышли в коридор. Лев Иванович вопросительно посмотрел на Антона, ожидая продолжения рассказа.

– Лев Иванович, это Антон, – услышал Гуров в трубке голос Варежкина и не на шутку перепугался. – Мы в парке, что справа от здания. Станислава Васильевича ранили. Нужны носилки.

Когда Петровский подошел к толпившимся людям, снег на фигуре Щелкунчика растопили уже наполовину, и видно было, что мужчина, лежащий в снежном саркофаге, был полностью, если не считать черных мужских носков, раздет.

Антон прошел чуть дальше и, заглянув в одну из дверей, что-то спросил. Но Лев Иванович не расслышал, он смотрел на мужчину, которому сейчас предстояло опознать тело дочери, и думал, что никогда бы не хотел оказаться на его месте.

- В снежном городке на центральной площади был найден труп молодой девушки лет восемнадцати-двадцати. Тело было спрятано… Да, наверное, так нужно сказать – спрятано в одной из снежных фигур. Изображающей Русалочку, кажется.

Ленка, вздрогнув всем телом, повернулась и тут же была схвачена в крепкие тиски объятий второго мужичины, который незаметно подкрался к ней сзади.

Из задней машины раздались еще три выстрела. Стекло совсем разлетелось, так что теперь можно было стрелять прямо через него. Крячко, пока друзья еще не начали отстреливаться, водил рулем из стороны в сторону, чтобы бандитам было труднее целиться по их машине.

Третий выстрел Гурова поразил цель. Черная «Ауди» внезапно закрутилась на месте и едва не вылетела на встречную полосу. А по ней в этот момент как раз шла вереница фур. Машина бандитов чудом избежала столкновения с одной из них и замерла, перегородив шоссе.

Гуров, сидевший рядом с Крячко, обернулся и увидел, как позади них показалась другая машина, тоже черная, но на этот раз БМВ. Стало очевидно, что Крячко был прав, и «ребята» успели дойти до своих машин. И еще было ясно, что теперь они готовы стрелять.

По другой стороне улицы прогуливался какой-то человек лет сорока. Он шел без явной цели, просто гулял, как будто у него масса свободного времени. Первая мысль Гурова была такая: «Все пропало! Шпик уже выследил нашу квартиру, и теперь пасет ее. Теперь ни войти, ни выйти».

Гуров уже заканчивал бинтовать рану, когда у него за спиной оглушительно грохнул пистолетный выстрел. Это Крячко начал вести заградительный огонь. Он выстрелил еще несколько раз, но не спешил покидать свою позицию и присоединяться к друзьям.

Гуров угощал водителей сигаретами, заводил разговор. Некоторые отмалчивались, не желая разговаривать с болтливым незнакомцем, другие говорили охотно, но вскоре выяснялось, что в СИЗО они не сидели, а значит, интереса для сыщика не представляют.

Трупу мужчины, лежавшему на заднем сиденье машины, было два-три дня. Он находился в позе человека, не удержавшего равновесие во время крутого поворота – лежал на правом боку лицом вниз, подложив руки под живот, и упирался ногами в пол.

Пришлось немного подождать, прежде чем Маша пришла в себя. Собственно, новость она пережила достойно. Медленно встала, медленно вышла из-за стола, налила стакан воды и так же медленно его выпила.

- А если речь пойдет не о суициде, а об убийстве? Красников округлил глаза и упал на спинку дивана, с подозрением поочередно поглядывая то на Крячко, то на Гурова.

Чернухин просто не успел бы засадить в себя нож с такой силой и точностью – он бы в середине процесса загнулся от болевого шока.

Гуров опустился на корточки рядом с трупом, внимательно всмотрелся в его лицо. На нижней губе Чернухина алела свежая ссадина, а под левым глазом расплылось едва заметное темное пятно.

Чернухин лежал на спине, широко раскинув руки и выставив вверх широкий подбородок. Глаза были закрыты, на лице навечно застыло то самое выражение, которое Гурову не раз приходилось видеть у мертвых людей. Никаких эмоций. Ни боли, ни страха, ни удивления.

В двадцать три часа двадцать пять минут сотрудник ЦРУ, работавший в посольстве под дипломатическим паспортом, был задержан при закладке тайника в башне моста через Москву-реку и доставлен в приемную КГБ на Кузнецкий мост.

Дубов вернулся на свое место, разложил на столе папки с материалами по Нагонии и, достав ручку, начал вчитываться в строки; ручку теперь он держал строго вертикально, замечание ЦРУ учел; кадры получались со срезанным верхом и низом, а в Лэнгли ценили не то что строку — запятую.

На аэродроме, возле трапа самолета, прибывшего из Нагонии, Константинова встречал полковник Коновалов: — Мы нашли за эти сутки Винтер, Константин Иванович, — сказал он. — Только мертвую. Ее хоронят сегодня.

Славин посмотрел в зеркальце: черный «мерседес» шел следом, и было в нем четыре пассажира. «Ну что ж, — подумал он, — давайте погоняем, ребята. Зря вы только затеяли это. Зря».

К вечеру подразделение Коновалова, изучавшее тех работников ЦРУ, которые были выявлены контрразведкой, установило, что прошлой ночью второй секретарь посольства Лунс выехал из дома на Ленинском проспекте и, запутав чекистов, следовавших за ним, оторвался от наблюдения в 23.40.

Архипкин услыхал, как один из полицейских крикнул что-то мужчине за оградой, потом все они побежали; рванул с места джип. Архипкин подцепил граблями сверток, перебросил его на советскую территорию; мужчина счастливо улыбнулся и бросился в узенький переулок.

Опер бросился напролом, отдирая от себя цепляющиеся короткими отростками ветки. Женщина уже выкатилась кубарем с края живой изгороди и неожиданно ринулась прямо на дорогу под мчащиеся по асфальту автомобили: - Помогите! Убивают!

Бросок! Кусок кирпича полетел вперед в черноту и с глухим стуком ударил бегуна по ногам. Тот с грохотом упал на землю. Гуров тотчас же прыгнул вперед из своего укрытия, в несколько шагов настиг лежащего и придавил его коленом.

Краем глаза Лев успел зацепить в зеркало заднего вида грязно-белую иномарку с побитым передним бампером. Она то и дело вызывала недовольство остальных водителей, перестраиваясь из ряда в ряд и провоцируя неожиданными скачками возмущенный перезвон клаксонов.

Сейчас голова его кипела от размышлений: «Значит, не только мигающая лампа, но и еще и странные звуки в пустой квартире». Только сейчас привидение, демон или что это было, вызывало у Гурова злость.

На похоронах сыщик лишь на минуту позволил себе расслабиться, когда коснулся бархата гроба, где лежал умиротворенно покойник в строгом черном костюме. Из кармана кокетливо выглядывал белоснежный платок, а в сложенные пальцы был всунут кругляш белого медальона.

Гуров застыл: окно с плотными шелковыми шторами горело зеленым пятном включенной лампы, которая, он точно знал, стоит на небольшом журнальном столике у окна, подсвечивая белые страницы журнала в руках Олега Митрофановича. Только пенсионер мертв, а квартира опечатана!

Логунов взял прицел низковато и снес вместе с пулеметом и стрелком часть крыши. Доски и тело между ними рухнули за почти двухметровый забор, да так, что немец распластался кровавой лепешкой на белом снегу.

Конечно, пулеметы бессильны пробить броню, но как же трудно сохранять внутреннее спокойствие, когда в лицо несется рой смертоносных снарядов. Они будто густой град, оранжевый и страшный, выбивают жуткую дробь по железным бокам танка.

Пушка сработала. Выстрел! Танковый снаряд попал точно в брюхо снижающегося бомбардировщика, от чего тот вспыхнул огромным огненным шаром, разлетелся в стороны черно-оранжевыми осколками и с воем рухнул, накрыв собой маленькое кострище.

Ракета прочертила плавную дугу по левому флангу зависшего «юнкерса», вспыхнув прямо под крылом. Немецкий летчик сразу среагировал, снова набрал высоту и направил самолет к месту, откуда был выстрел. Он свалился на крыло и круто бросился вниз по ложному ориентиру.

Вокруг толпы в несколько тысяч человек двигалось кольцо из рядовых с автоматами в руках. За колонной следовал строй из фашистов. У них на поводках захлебывались от лая овчарки.

Ольга, сунув руку за отворот куртки, еле сдержала крик от ощущения липкой, еще теплой крови пропитавшей одежду. Комсомольский билет, красноармейская книжка разбухли и начали сворачиваться под бурыми разводами.

Мария, талантливо включив режим тупости, на середине пути ударила по газам – у Гурова заледенели внутренности. Вроде и не твоя машина, а все равно жалко, - и едва избежала столкновения с отбойником.

- А вы, Алексей… - она вздохнула, - вы, Алексей Юрьич, не штраф за неправильную парковку получили. Вас в глаза уличают в том, что вы брата убили. Что вы, Алексей, крыса.

Замерз по пьяни – и что? А то, что ребра с трещинами, на лице и боку кровоподтеки. Равно как и колея машины за шлагбаумом. Конечно, она могла проехать и до происшествия – но ведь могла и после?

Выпустили повизгивающую от возбуждения и предвкушения собаку, которая немедленно утащила девчонку-кинолога в сторону от дороги. Они обе ухнули в овраг, да так лихо, что лишь кусты затрещали.

Человек, лежащий лицом вниз поперек дороги, был гол по пояс, к тому же без обуви. Снег под ним подтаял, лбом он упирался в дорожный щебень, ко лбу примерзли темные, с сильной проседью волосы. Мышцы на широкой спине застыли буграми, кое-где уже намело островки снега.