Джеймс все равно смотрел на меня так, будто я – самое лучшее, что с ним когда-либо случалось.

Я не хотела больше быть в разлуке с ним. Я не могла больше сердиться или скорбеть. Я хотела наконец снова ощущать то наслаждение, какое мы с Джеймсом дарили друг другу. Я хотела наконец снова говорить с ним, писать ему и делиться с ним своими страхами и тревогами. Я хотела любить его.

Как только ты выдашь свои слабости, станешь уязвимым – непозволительная роскошь для управляющего большим предприятием.

Ты думаешь, для таких случаев есть особые правила, но их нет.

Она любит меня. Она любит меня, чёрт возьми. По ощущениям, в груди зияет рана, которая не хочет заживать.

- О чем ты думаешь? О том, что я влюблена в тебя. О том, что ты мой единственный. О том, что от этого мне страшно.

Не важно, где я жила — в Мид-Сити, в Мид-Уилшире или на Миле Чудес. Не важно, где я работала — все голливудские фабрики вранья одинаковы. А важно лишь что я ела, когда ела и как ела.

Каждая женщина как инструмент, она только и ждет, чтобы ее изучили, полюбили, настроили и сыграли на ней как следует, чтобы получилась ее собственная подлинная музыка.

Ведь, когда ты кого-то любишь, надо сначала убедиться, любят ли тебя, а то от такой погони будет больше вреда, чем толку.

— Как это вышло? — спросил я ровным тоном, ощупывая обтрепанные края своего терпения.

Если, что бы ты ни сделал, все выйдет плохо, можно с тем же успехом делать, как тебе хочется.

Мальчики вечно отпускают бороду, надеются, что это сделает их мужчинами!

Иногда единственное, что можно сделать, — это уйти.

Книги – плохая замена женскому обществу, зато добыть их куда проще.

В темноте проще говорить, что думаешь. Проще быть собой.

Ты смотрел слишком пристально и увидел слишком мало. Видишь ли, когда слишком долго смотришь, это может помешать увидеть!

В общем, что совой об пень, что пнем об сову.

Музыка сама себя объясняет. Она дорога, она же и карта, на которой изображена эта дорога. И то и другое одновременно.

Там было так здорово, что прошли почти сутки, прежде чем я осознал, как мне там хреново.

Тело изнывало от ударов, в голове теперь была только одна мысль, она автоматически стала главной целью всей моей жизни ― выбраться из этого места.

Они всё-таки смогли заломить мне руки и потащили к решетке. Сам не знаю, чего я так боялся, пять минут назад я спокойно трогал эту решетку, и ничего не было.

Парень кричал, мотал головой, словно его сжигали заживо, а охрана продолжала держать его руки на прутьях. Кажется, к решеткам был подведен ток или что-то в этом роде.

Я еле разглядел немного углубленную в каменную кладку дверь. Она была того же бледно-серого цвета, что и всё вокруг. Обычный кусок железного полотна на петлях с выпирающими цифрами кодового замка.

Я постоянно оглядывался по сторонам, всматриваясь в каждую деталь, ожидая, что в любой момент из-за угла или куста выпрыгнет вурдалак и утащит меня в темноту.

После того, как в зеркалах заднего вида показалась подсвеченная городская стела, я поймал себя на мысли, что очень сильно пожалею обо всём этом, от волнения правая рука непрерывно расчесывала нервно подёргивающуюся коленку.

Достаточно взглянуть на другие народы: маги и вампиры живут среди людей, фавны — на деревьях и в кустарниках, оборотни образуют небольшие стаи в лесах, феи нашли пристанище в Аваллахе; тролли днем превращаются в камни, а ночью танцуют вокруг костров. Эльфы — единственный народ, который с начала времен живет в собственных городах и деревнях. Это и привело к тому, что мы считаем себя центром мира...

Магия сигил — это всегда защитное заклинание, а не атакующее. Она пассивна.

Магия сигил источает мощную защиту, если она содержит в себе правильное желание.

Сила деревьев — это первозданная природная магия.

Открыться партнеру? Полностью? Что, если он все обо мне узнает? Все чувства, фантазии, сомнения? Могу ли я пойти на это?

Мы открываемся партнеру, которого любим всем сердцем. Показываем свои разум и душу. Больше никаких секретов. Наши мысли становятся единым целым.

Мир состоит из черного и белого, добра и зла, света и тьмы. Темная магия — это часть нас, как и светлая.

Магию никогда нельзя уничтожить полностью, — ответил Кадир. — Даже если кто-то утверждает противоположное. Магия — ни что иное, как чистая энергия. Она злая, добрая, и она повсюду.

— Все, что растет и живет, — продолжила рассуждать Скай, — обладает природными силами. Фавны могут это видеть и усиливать действие. Дуб обладает ярко выраженной защитной магией. Лесной орех может исполнять желания.

— Ундины сами по себе бестелесны. Чтобы вести эту войну, им пришлось найти тела и захватить их. Тот, чьим телом они овладевали, терял волю, — тихо сказала Моргайна. — Это было ужасное время. Друзья убивали друзей, братья убивали братьев.

Все народы волшебного мира боролись за господство. И только после того, как основали Большой Совет, где были представлены посланники всех народов, и школу, в которую все народы отправляли своих детей, войны были прекращены.

— Имя — это мощное оружие, Эльдорин. Не стоит его недооценивать. Имя человека — это место обитания его души.

— Иногда приходится идти на такие жертвы, — тихо сказала Мойра. — Иногда у нас не остается иного выбора, кроме как отказаться от того, что мы любим больше всего на свете.

Надежда — единственное, что у нас осталось. Нас много, и мы полны решимости бороться за свой мир.

Здесь, среди всех существ с самыми необыкновенными способностями, я чувствовала себя дома. Я была целиком и полностью одной из них.

Я схватила стопку, перетасовала ее и вытащила карту. Бабушка некоторое время смотрела на нее. — Корабль, — сказала она. — Что-то меняется, и исход этих перемен пока неизвестен. Тебе придется оставить либо вещь, либо человека, чтобы добраться до новых берегов.

Интересно, что число «семь» имеет такое весомое значение даже в магическом мире. Оно есть число свершений, сложение трех и четырех, соединение духовного и материального.

Число семь определяет нашу жизнь. Семь властвующих семей, семь волшебных предметов, наши королевы правят ровно семь лет, в возрасте семи лет мы получаем свое истинное имя. Семь – магическое число, и только носитель этого имени может переходить из одного мира в другой.

Эльфы могут попасть в мир людей только с помощью снежного шара. Многие из нас никогда не покидают свой мир, но, разумеется, нам нужно поддерживать связь с другими народами, а без шара это невозможно.

Ты никогда не должна приносить что-либо из нашего мира в свой. Даже крошечную частичку. Если нарушишь это правило, дверь для тебя навсегда будет закрыта, и ты никогда не сможешь вернуться.

Но если о том, что ты побывала в мире эльфов, узнает кто-то, кроме выбранной тобой троицы, проход туда будет закрыт навсегда. Тоска поглотит тебя и сведет с ума, но дверь для тебя не откроется больше нигде в мире.

Честно говоря, мне казалось, Элиза – уже практически устаревшее имя. Оно означает «семь». О чем это должно говорить? Семь смертных грехов? Семь гномов? Все прекрасно знают, что семь – число несчастливое.

Пыль скапливалась вокруг исходящего из прицела светового луча, словно кто-то вытряхивал тряпицы для стирания мела. Декер тихо скользнул влево и, мелькнув через открытое пространство, укрылся за какими-то ящиками. Выглянул поверх них, но красной точки нигде не заметил. Пригнулся он как раз вовремя: мимо прошла пуля и цокнула в стенку позади. Судя по всему, точка прыгала у него на голове.

- Не люблю лицемерия. Мне известны такие, кто притворяется, будто радеют о других, а сами вонзают нож им в спину. Я же бью прямиком в грудь. И приближение ножа видно за милю. - Только результат все равно смерть, - заметил Декер. - Да, но, по крайней мере, есть шанс защититься.

Одним движением отстегнув ремень, Декер нагнулся за мобильником, пинком распахнул дверь и выскочил. По 911 он рассказал о случившемся. А затем с ужасом увидел, как позади машины прорастает язычок огня. Он метнулся прочь от машины. Когда полутьму сотряс взрыв, ударная волна ткнула его лицом в обочину: землю, траву и гравий. Там Декера и нашел подъехавший позднее патруль.