Судьба. Я всегда ненавидела это слово. Для таких людей, как я, нет великих судеб, потому я создала свою сама. Кто из твоих любимых королей или императоров может сказать то же самое? Все, что у них было, им дали, а мне пришлось брать самой.

Все в итоге умирают. Все заканчивается. Но если мне придется умереть, то я бы предпочел знать, что дал своей жизни все, что мог. Что хотел. Что я любил и был любим. Что я боялся, но не позволял страху удерживать меня. Что я прыгнул с вершины маяка, не зная, что ждет внизу.

Ты прячешься за очарованием и красивой одеждой, потому что боишься, что если кто-то увидит, что под ними, то покинет тебя и никогда не вернется.

Вы, люди, такие странные создания, — фыркнул бог. — Вы ставите раненую гордость и уязвленные чувства выше собственного выживания.

— Часто именно те, кому достаются дары, не способны правильно ими пользоваться...

Это мой выбор. Рискнуть собой, сжечь себя дотла, встретиться лицом к лицу с тьмой. Чтобы всех защитить.

Я боялась твоих теней – твоей магии. Но тебя – никогда.

Есть свет, есть тьма, и обычно они уравновешивают друг друга. А когда они выходят из равновесия – это словно миру наносят рану.

Непонятное чувство вьется вокруг меня, как переплетающая ставни лоза. Есть что-то печальное в этом оскудевшем, торжественном доме с его окнами, похожими на закрытые глаза, и кольцом холодного железа на двери. Он словно заколдован и погружен в долгий, глубокий сон. Я кладу руку на каменную стену. Закрываю глаза. Под моими пальцами что-то шевелится. Дом словно дышит, глубоко и медленно.

Тени поднимаются и окутывают нас. Темный лес становится еще темнее. Я стараюсь думать о теплых вещах. Солнечный свет. Пчелы на виноградных лозах. Каково это – соблюдать обряд, когда мы кладем руки на землю и чувствуем золотой свет, который пронизывает весь мир. Но здесь слишком холодно, слишком темно. Это должна быть всего лишь ночная греза, но нет. Мы в лесу, днем, и вокруг нас тени.

Но все, что я знаю о темной алхимии – что она опасная и ядовитая, и не может быть связана с Ариеном. Он – не зловещий мрак, не струящийся яд. Он мой брат, и я пойду за Ариеном, куда бы она его ни забрала. Я пойду с ним в темноту подвала. Я пойду в залитый лунным светом сад. Я останусь с ним и буду охранять его.

Я не позволяю себе такое ребячество, как любовь. Любовь превратила меня в убийцу. Сломала на некоторое время. Мне пришлось собирать себя заново.

Любовь стоит того, что может случиться потом? Разбитого сердца? Прежде чем ответить, она обдумывает мой вопрос. – Полагаю, когда серьезно кого-то любишь, то в какой-то момент достигаешь точки, когда гораздо больнее вовсе промолчать, чем рискнуть и проиграть. Понимаешь, что игра стоит свеч. Потому что счастье, каким бы недолгим оно ни было, всегда того стоит.

Все время в мире ничего не стоит, если я не смогу провести его с тобой.

Разум видит то, что хочет видеть, когда не может понять что-то еще.

Слова переоценивают. Действия бывают куда красноречивее.

17 декабря 1941 г. Когда фашисты выбрались из подбитого танка и пытались скрыться в лесу, красноармеец- связист Помосов под ураганным огнём артиллерии противника подбежал к танку, вскочил в люк и, повернув башню, меткими пулеметными очередями расстрелял убегающих немцев – Совинформбюро.

20 октября 1941 г. Войска Ленинградского фронта начали наступление на синявинском направлении – попытка прорвать блокаду.

15 октября 1941 г. ГКО принял постановление об эвакуации Москвы. Сталину (на карте обороны Москвы его собственноручные пометки) предписано покинуть город 16.10.41. Не уехал. По легенде, долго стоял на перроне, думал – и отправил поезд в Куйбышев, а сам остался в столице.

25 ноября 1941 г. Шесть танков 28-й танковой бригады вступили в большой бой с немецкой танковой колонной. Наши Т-34 использовали то преимущество, что немцы не могли передвигаться по глубо- кому снегу и вынуждены были оставаться на дороге. 80 единиц вражеской бронетехники против 6 «тридцатьчетверок»! А результаты боя просто поразительны: политрук Бармин сжег 11 вражеских танков...

5 октября 1941 г. вынесено из окружения под Вязьмой знамя 160-й стрелковой дивизии (бывшая 6-я ДНО) – поэтому дивизия не была расформирована.

Завершилось 2-месячное Смоленское сражение. Гитлер отводил на взятие Смоленска 12 дней… «Наши безвозвратные потери составили 486171 человек. Но и у немцев общие потери – около 0,5 млн. Впервые мы начинали выходить на паритет» (В. Мединский, «Война»)

Я твердо намеревался решить эту проблему сегодня же, потому что Селена Маккой не могла оставаться в моей жизни ни в качестве помощницы, ни в каком-либо другом… Неважно. Она путала мои мысли, и это плохо сказывалось на мне и моем состоянии. Я не мог этого допустить. Не тогда, когда на кону стояла моя карьера.

В мире футбола, как и в любом спорте, часто встречаются ситуации, когда два природных таланта вступают в борьбу за лидерство. Они толкают друг друга вперед, сами того не осознавая. Соперничество делает их сильнее, ведь внутри каждого живет стремление быть лучшим. Мы можем отрицать это, но именно это желание двигает нас вперед. Ваш соперник — ваш лучший стимул.

Я должен был вытащить голову из песка, сохранить ее холодной. Что это, если не вызов? Непростая задача, особенно с Селеной Маккой. С ней всегда было непросто. Но я хотел этого.

Нельзя позволять людям становиться настолько важными, чтобы терять себя в их отсутствие. Нельзя отдавать другому человеку главную роль в своей жизни.

Однажды я задала ему вопрос: «Что тебе нравится в этом спорте?» Его ответ застал меня врасплох: «Жизнь, которую я веду благодаря престижу и победам».

Я была сильной, когда моя первая любовь жестоко разбила мне сердце. Я оставалась сильной, когда единственный светлый уголок в моей жизни тот самый Бог омрачил тьмой, послав нам еще одно испытание: рак моего двухлетнего брата. Я, черт возьми, была сильной, и мне не нужны были дополнительные испытания, чтобы кому-то что-то доказывать!

Оглушающее счастье накрыло меня с головой. Теперь мне и на самом деле казалось, что я в этом зале совершенно одна. Парю над красными бархатными креслами вокруг люстры с множеством хрустальных подвесок, как Венди за Питером Пеном… Чувство полета и невесомости. Когда песня закончилась, я даже почувствовала разочарование.

Любовь – это всегда прекрасно.

Никогда не знаешь, кто изменит твою жизнь.

О чувствах говорить сложнее всего.

Сегодня в комнате пахнет не сладкими мандаринами, а моими несбыточными мечтами. Какими словами лучше всего описать пустоту?

Как здорово, что у каждого из нас есть свои заморочки, которые делают нас счастливыми. Мы ведь состоим из них – таких вот тараканов в голове, мечтаний, планов, фантазий, желаний, предпочтений. И когда что-нибудь задуманное осуществляется – мы становимся теплыми и радостными…

Мне семнадцать. Я влюблена. И очень счастлива.

Это так круто и одновременно волнительно – кокетничать в переписке с парнем, который тебе небезразличен.

Выгодный контракт, съеденная на большой перемене вожделенная слойка, заинтересованность парня, который тебе небезразличен. Такое разное счастье, которое должно быть у всех.

– Учишься где-нибудь? – На факультете ракетостроения. – Да ну, – удивился Йован. – Живи теперь с этим, – улыбнулась я и, крепче ухватившись за руль, села на велосипед. Хотелось эффектно укатить в закат, но вместо этого педали снова прокрутились, а я спрыгнула на землю. Не хватало еще свалиться перед Йованом.

Я знала, что не откажусь из-за парня от того, что всем сердцем люблю.

Я часто западала на красивых ребят. Особенно мне нравилось влюбляться безответно. Когда проявляли ответную симпатию, я быстро теряла интерес.

Разве этому глупому сердцу прикажешь?

Любовь – это про счастье.

Гуров бросил взгляд по сторонам. Бойцы Хворостова расползлись вдоль обочины, стараясь держаться подальше от калитки, а один из них скрылся за бортом джипа. Крячко, лежа на животе в грязи, держал пистолет в руке, вопросительно глядя на друга.