– Счастье ведь не только в деньгах. – Ага, оно еще и в конфетах.

Счастье рядом со мной – на соседней улице. И если бы я осмелилась, то могла бы окликнуть и помахать рукой… Все самое волшебное может стать настоящим. И обязательно будет, нужно только дождаться.

Я взяла Олесю за руку. – Это не любовь. Впереди что-то настоящее. То, чего действительно стоит ждать. – Знаешь, что мне нравится в тебе? – спросила вдруг Олеся. – Ты умеешь слушать, не осуждая. А это редкое и очень важное качество в дружбе.

Как сложно рассказывать о себе человеку, который мне нравится.

Этим летом я многое сделала впервые: устроилась на работу, отправилась в круиз и безумно влюбилась.

Дана сломалась примерно минут через десять. Она вздохнула и сказала, что Сергей был для нее слишком хорошим. Слишком добрым, слишком заботливым. И она, что вполне по-женски логично, собиралась с ним расстаться.

Под сидением пилота лежала спортивная сумка, плотно набитая пачками долларов. - Порядка миллиона, - присвистнул Крячко, заглянув в сумку. – За такое убить могут. Легко.

Дарья аккуратно вытащила отвертку и кивнула: — Вы правы, судя по всему, в него стреляли в упор, а отвертку воткнули специально, чтобы запутать нас.

Пилот лежал около самолета. На его летном комбинезоне расплывалось кровавое пятно. — Исаев, — Гуров, скорее, прочитал это по губам, чем услышал, что сказал умирающий…

Отвертка была воткнута в грудь, как показалось Гурову, как-то небрежно, неправильно, опыт подсказывал, что таким ударом не убить.

— Всем назад, — машинально сказал полковник, подоспевший вслед за ним Крячко, быстро оценив обстановку, вызывал «скорую» и полицию, хотя было понятно, что «скорая» нужна, скорее, чтобы зафиксировать смерть.

Гурова не зря заинтересовал один из кустов жасмина. Хотя под ним и не видно было свежевскопанной земли, так как ее прикрывал аккуратный слой дерна, но опавших с куста листьев именно на этом месте было все же намного меньше, чем вокруг всего кустарника. Это обстоятельство и насторожило опытного сыщика.

– Убийство? – ни один мускул на лице женщины не дрогнул. – В нашем поселке не может быть убийства, – безапелляционным тоном заявила она. – У нас проживают только порядочные, состоятельные и продвинутые люди. Не забывайте, что «Олимп» – это клубный поселок бизнес-класса.

Галина же, задержавшись на пороге, тихо, так, чтобы ее не слышала мать, сказала: – Лев Иванович, я чувствую, что ни Светы, ни Сони уже нет в живых. Но я очень прошу вас – найдите их тела и тех, кто их убил. Пожалуйста.

Гуров чувствовал, что вся эта история с побегом Светланы Тарасовой от мужа привела ее саму и ее дочь к трагедии. И ему, Гурову, оставалось только найти жертв и виновников драмы.

– Да вот, отец Владимир, – Гуров повернулся к священнику, который стоял в стороне и терпеливо ждал, когда на него обратят внимания, – к нам в управление прибежал и сообщил, что возле храма, а вернее, возле контейнеров найден мешок предположительно с женским телом.

Он с тяжелым вздохом, стараясь не касаться мешка руками, перерезал шпагат, которым была перетянута горловина. Мешок опал под тяжестью находящегося в нем груза, из отверстия показалась нога, одетая в чулок.

Любимый… самый невероятный, надежный, мужественный и неземной человек этой Вселенной. Какое же у тебя всеобъемлющее и доброе сердце! Я подхожу к нему и обвиваю руками за талию, давая понять, что я всегда буду рядом, в любую минуту, в горе и радости.

— Ох и вляпались мы с тобой, Снеговик, — улыбается Егор. — Ты ведь понимаешь, что я тебя больше не отпущу? Оказывается, я тот еще собственник. Мне очень понравилось, что моя девушка болела за меня на трибуне и выкрикивала мое имя громче всех.

Я приму любой его выбор. Пойму, если он отвернется. Знаю, что потом мне будет плохо, и я, возможно, еще долгое время не смогу собрать разбитые кусочки в единое целое. Но я также знаю то, что даже тогда не перестану любить его — парня с чистой душой, огромным сердцем и «грустными бровями».

После всего, что наворотила, я ничего не жду от Егора. Просто мне важно признаться в своих чувствах к человеку, рядом с которым хочется смеяться, радоваться и разделять боль на двоих.

Теплый, пушистый Снеговик с широкой душой и огромным сердцем… Откуда ты взялась такая, зачем показала, как бывает по-настоящему тепло и комфортно, а потом отобрала эту иллюзию дома? Зачем позволила мне узнать, каково это — нуждаться в человеке? Теперь на меньшее я уже не согласен.

Удивительно, но с Верой я стал чаще улыбаться, хотя считал, что эта функция у меня давно заблокирована. Как-то легко этой девушке, смешно надувающей щеки, удалось подобрать ключ от сложной блокировки.

Оказывается, около пятнадцати лет назад в лесу возле этой деревни пропала девушка-студентка. Ее так и не нашли, и дело покрылось тайной времени. Вроде как эта самая девушка поехала с компанией на природу, а ночью пропала с концами.

Визит Гурова и Крячко открыл новые стороны дела. Кто бы мог подумать, какой-то рядовой курьеришка крупных аферистов, а на нем три покойника висят.

Мужчина отошел в сторону, достал телефон и принялся копаться в нем. Семен тем временем сделал себе кофе. Потом поставил стаканчик и зачем-то полез в сумку. Мужчина, который до этого брал кофе, быстро подошел и незаметно поменял стаканчики.

Конечно, у них со Стасом и так сейчас дел хватает. Второй месяц они уже ловят маньяка, который молодых девчонок-школьниц насилует, душит, прихватывает самое ценное и дает деру. За весну уже четыре случая.

«Легкая смерть, - подумал Лев Иванович. – Даже не понял, что случилось». Но что-то настораживало бывалого сыскаря. Что-то тут не так. Это Гуров нутром чуял. Либо интуицией. А она сыщика почти никогда не подводила.

Спасатели вытащили из машины тело худого высокого парня с разлохмаченными русыми волосами. «Похоже, и впрямь заснул, - подумал Гуров. – Лицо такое спокойное, безмятежное».