Он почувствовал ведущееся наблюдение каким-то шестым чувством профессионала. Внешне все было спокойно, но тяжелый взгляд на затылке он ощущал почти физически, подсознательно отмечая и регистрируя каждую деталь в своем окружении.

Прятаться от правды и жить в вечном страхе, проводя каждый день, пока я не умру, так, как сегодняшний – не та жизнь, которой я хочу для себя, как бы высок ни был риск.

Я понимаю, что мама ведет себя так, потому что она любит меня и заботится обо мне, и хочет, чтобы у меня было то, чего никогда не было в ее детстве: безопасность. Именно поэтому я никогда не отказывалась следовать ее правилам; я просто обходила их.

За свою жизнь она врала мне столько раз, что теперь я научилась лучше распознавать вранье.

Она могла скрывать от меня что угодно, но не свою любовь.

Но если есть люди, которые связаны с одним из четырех элементов, почему не должно быть людей, которые связаны со всеми или, по крайней мере, с более, чем одним?

Стихиям были присвоены человеческие качества. Таким образом, огонь символизировал целеустремленность, силу воли, а воздух — это понимание, рациональное мышление и знание. Вода была полна чувств и полагалась на свою интуицию, а Земля — на защиту и постоянство.

Верховному олимпийскому богу Зевсу присвоили огонь, так как он считался самым могущественным из всех стихий. Его жена Гера владела воздухом высоко наверху, а богу Аиду, стерегущему ад, была отведена земля, ибо он находился под ней. Водой, конечно, владел морской бог Посейдон.

Есть четыре стихии: Огонь, Вода, Воздух и Земля. И в каждой стихии есть шестнадцать одаренных людей, которые передают дар своим детям.

Город не имел никакого сходства с Лидсом. Он производил жуткое впечатление, как будто пришел из другого времени. Вдали виднелись только остроконечные дома с темно-серыми фасадами, окруженные поросшими зеленью холмами, словно настоящая крепость.

Ты никогда не сможешь вернуться. Чем раньше это поймешь, тем лучше.

Вы должны знать, что люди путешествуют во времени с давних пор. Свидетельства того, что некоторые из нас могли пересекать границы между пространством и временем и, проходя через порталы, попадать в миры прошлого, сохранялись тысячелетиями. Оракулы, астрологи, священники, друиды… перечислять можно и дальше. Они были избраны самой судьбой, знали, где искать порталы и как их использовать.

Нравишься ли ты мне? Черт возьми, Роза, в этом вся проблема! Ты нравишься мне гораздо больше, чем...чем нужно. Это опасно. Мы оба в опасности.

Они не смогли подчинить время, поэтому сейчас время правит ими...

То есть он действительно думает, что знает меня? Бред! Глупость! Быть такого не может! Скорее всего, он принял меня за другую девушку. Здесь темно, свеча уже почти догорела. Обознался! И почему бы ему не включить лампу или пару светильников? Где весь электрический свет? Вырубили за неуплату счетов? А еще… что он там пробубнил про сегодняшнюю дату? Тысяча четыреста восьмидесятый год?

Вдруг волна мягкого света окутала мое тело. Я хотела крикнуть, но мой голос утонул в солнечном блестящем водовороте. В этот самый момент кто-то схватил меня за руку и потащил за собой. Мир вокруг меня взорвался и разлетелся на тысячу крошечных осколков.

Глядя на пришвартованные корабли, я начинаю скучать по тем дням, когда мы бороздили море на «Смертной Казни». Тогда я просыпалась с первыми лучами солнца, а по ночам считала звезды в компании русалки, пирата и беглого целителя.

– Возможно нам пора это прекратить, – голос русалки льется сладкой песней, но ее слова ранят в самое сердце. – Думаю, тебе пора перестать бороться со своим проклятьем и научиться с ним жить.

– Может, сейчас ты запуталась, но со временем ты все поймешь, – я не знаю, откуда доносится голос, но я слышу его громко и отчетливо. – Сделай эту жизнь такой, какой она должна быть.

– Это просто невероятное место, – я не вижу смысла отрицать правду: все эмоции написаны у меня на лице. Вот почему я люблю путешествия. Для меня это возможность не только познакомиться с королевством и его жителями, но и понять, как устроен каждый остров. Увидеть их традиции, узнать все из первых рук.

Черников курил в открытое окно, в машине приятно пахло дымком, мокрой травой и хвоей. «Да какая там война, – подумалось в полусне, – Гончарова нет, воевать некому». Но если все же начнется… Если деньги на твоей стороне, то неважно, кто против.

Рита по-прежнему улыбалась и смотрела на своего бывшего. Мысль осталась только одна – как бы не вырвало, вот прямо сейчас, сию секунду, прямо на его не очень чистые джинсы или на белые с черными полосами на подошве кеды. Почему-то из всех эмоций и реакций организма осталась только тошнота как при отравлении, и Рита сдерживалась из последних сил.

С другой стороны, вопрос, вернее, большую его часть, можно решить другим путем, тогда чемодан опустеет лишь наполовину. Потратить два-три вечера на склейки, потом еще пару дней, чтобы обойти не слишком привередливые терминалы и банкоматы, и готово дело. Но нет этих дней, даже одного нет. И квартиру так сразу не продать, хоть она и в хорошем районе. Ну, Женя, ну, удружила.

– Я просто подарю, даром, вам от себя на память! – Руснакова неожиданно резко вскочила с места, ее качнуло, да так, что очки слетели с носа. Руснакова засмеялась, смешно замахала руками около лица, точно воздух на себя нагоняла, вонь стала еще сильнее. Руснакову мотнуло снова, она в последний момент ухватилась за край стола, ноги у нее подкосились, и тут Рита поняла, что тетка пьяная. В хлам,..

Рита обняла сумку и добралась-таки до стола. Отвернулась, вытащила несколько пачек сверху и сунула их сначала в рукав жакета, но место оказалось ненадежным, деньги вываливались оттуда при каждом движении. Зато сумка застегнулась, стала приятно-круглой на вид, Риту так и подмывало бежать из хранилища (да и из банка) без оглядки.

До чего же мерзкое занятие – считать дни до зарплаты. Мучительно прикидывать, сколько осталось в кошельке, сколько на картах, и осталось ли там вообще хоть что-нибудь, выгребать мелочь из карманов, искать ценники со скидками в магазинах. Нет, не так все плохо, конечно, на еду и квартиру хватит и даже еще немного останется. Но одно дело, когда еще месяц назад собираешься эту самую квартиру купить,

Отец всегда говорил мне: в смутные времена ответ - это наша земля.

Оклахомское небо кого угодно заставит поверить в Бога.

В тот вечер на небе не было луны. И не было звезд, как будто они знали, что собирается сделать мой отец и им было невмоготу на это смотреть.

Нельзя, чтобы Умничка узнала о теленке. Нельзя, чтобы о нем узнала хоть одна живая душа. Совсем не обязательно давать городу еще один повод для того, чтобы считать нас чудовищами.

В нашем городе, если ты играешь в американский футбол, то можешь уйти от ответа, даже совершив убийство.

Честное слово, меня не удивляет, что дьявол выбрал именно Мидленд. Мы и так движемся прямиком в ад.

Затем я приподнял ее голову, нежно разжал зубы и затолкал платок между ними. А вторым платком обвязал ее нижнюю половину лица, чтобы она не выплюнула первый платок. Да во мне просто погибает прирожденный мучитель…

Я прислушался. Затем позвонил. Затем постучал. Что ж, если там кто-то сейчас и живет, то их нет дома. Я вставил ключ. Надеюсь, меня не застанут врасплох. Примут за взломщика, поволокут в милицию, будет скандал… Может, не стоит?

И тут я вскочил из-за стола с карточкой в руке. - Что такое? Что такое? – заволновалась Вера. Я посмотрел на нее диким взглядом – и вновь уставился на фотографию. Это мне снится. Ну, конечно, это мне снится…

Пока надо быть довольным уже тем, что мы вместе. Хотя бы иногда, хотя бы какое-то время. И между нами уже все произошло – все, что можно. И это будет продолжаться дальше. Если я сам все не испорчу…

И вообще надо дать себе зарок: никогда больше не врать ей. Никогда! Вчера я был честен с ней. Мне захотелось ее поцеловать – и я поцеловал. Вот так надо и в дальнейшем.

Варвара сразу привлекла мое внимание. Она скромно сидела в сторонке, потупив глазки. Иногда она, впрочем, внезапно вскидывала взгляд – и даже от камеры неважного оператора не могло укрыться, какие у нее огромные и прекрасные глаза.

Это был натуральный клоповник – место, пригодное лишь для того, чтобы спрятаться в нем от всего остального мира, что имело смысл, если вы человек вроде Зебьюлона Фэйта. Мне хотелось немедленно вломиться внутрь и все там разгромить. Мне хотелось сжечь его до основания. Но я знал, что еще вернусь, так что подавил в себе это желание. Не хватало еще его спугнуть.

– Мы вернулись в дом, – проговорил я. – Мы вернулись из леса, и ты пошел ее проведать. Она попросила принести ей кофе. Тебя попросила. – О чем ты вообще говоришь? – Отец кое-как стер кровь с лица, но не сделал ни единой попытки подняться. Ему не хотелось слышать этого, но он знал. – Ствол был уже приставлен к ее голове, когда я открыл дверь. Она хотела, чтобы это ты видел, как она умирает.

Револьвер был уже приставлен к ее голове, лицо безнадежно белело над бледно-розовым халатом, который тогда был на ней. Она спустила курок в тот самый момент, когда я распахнул дверь во всю ширь. Мы с отцом никогда не говорили об этом. Похоронили женщину, которую любили, и это было как раз то, о чем я всегда знал: смерть и кровь – неотъемлемая часть того, что требуется на пути от мальчика к мужчине

Приостановился в дверях, зная: как только я шагну через порог, ходу назад не будет. Револьвер оттягивал руку. Предательство Дэнни пробило во мне темные дыры, пробудив такой гнев, какой я не чувствовал уже годами. Планировал ли я убить его? Не исключено. Сам этого на самом деле не знал. Но я разыщу его. Задам несколько чертовски трудных вопросов. И, клянусь Богом – он на них ответит!

Мой голос зазвучал глухо и твердо. – Думать, что я изнасиловал Грейс Шеперд, – это все равно что утверждать, что я способен изнасиловать свою собственную дочь! Грэнтэм и глазом не моргнул. – И все же отцы регулярно насилуют собственных дочерей, мистер Чейз. Я знал, что он прав.

Один из мужиков пихнул другого локтем. Я знал, что они видели перед собой: машину богатея с нью-йоркскими номерами, городского парня в сияющих ботинках. Они и понятия не имели… Я подошел к багажнику, положил в него сумку, вытащил монтировку – два фута прочного металла с баллонным ключом на конце. И двинулся через парковку, опустив тяжелую железяку к ноге.

Эпоха ИИ трансформирует экономику. Однако не все выйдут победителями из этой революции. Социальные проблемы, такие как потеря работы, станут все более сложной задачей, и это произойдет уже в следующем десятилетии.

В наши дни необходимость постоянных преобразований выходит далеко за рамки технологических предприятий: она становится столь же необходимой, как и внедрение цифровых технологий.

В будущем важную роль будут играть инновации и предпринимательство. Чем глубже будет предпринимательская мудрость, тем лучше будут результаты для всех нас.

Проблемы слишком велики, слишком сложны и слишком аморфны, чтобы их могли решить исключительно технологии (или технологи). Для того чтобы благополучно пережить перемены, потребуется новый вид управленческой мудрости.

Компании используют ИИ, чтобы узнать, когда вещи начинают вести себя неожиданным образом. Раньше можно было только среагировать как можно быстрее, теперь — опережать события — от невыгодных контрактов до киберпреступлений.

Каждая организация должна уже сейчас приступить к оцифровке и структурированию своих рабочих процессов. Больше нет причин ждать. Не важно, как давно работает ваша организация. Если вирус обойдет стороной, то обязательно настигнут конкуренты.