Это упражнение одновременно и простое, и сложное. Суть его заключается в таких трех пунктах: 1. напиши список своих должников (если таковых немало), 2. позвони каждому и скажи: «Слушай, ты мне больше ничего не должен», 3. попрощайся и с этими деньгами, и с этими людьми. Ты уже купил свою «хорошесть», теперь важно хотя бы избежать роли жертвы.

Кредиты — это первое, от чего нужно избавиться, чтобы стать более богатым, уверенным и сильным. Нужно взять на себя ответственность и понять, что любой долг — это чужая энергия. А чужой энергией мы пользоваться не можем, потому что это снова возвращает нас в позицию ребенка.

Важно изначально определить, для чего тебе нужны деньги и что должно измениться после их появления. В другом случае есть риск, что сколько бы денег ни пришло — ты останешься там же, где и был. Потому сейчас ты узнаешь, что может помешать тебе стать богаче, а что, наоборот, широко раскроет двери в новую жизнь.Важно изначально определить, для чего тебе нужны деньги.

Сколько бы мотивирующих книг мы ни прочитали, сделать что-то получится только тогда, когда наша батарейка заряжена. Если представить, что человек — это мобильный телефон, то каким бы он ни был замечательным, продвинутым, мощным, — если у него нет заряда, он не включится. Бесполезно быть новой версией айфона, если заряда нет. Именно чакры и являются той самой зарядкой.

Сумма, которая сегодня лежит в твоем кошельке, на счету или в ящике стола — это прямой результат твоих действий за последние несколько лет. Материальное благополучие каждого человека напрямую связано с тем количеством усилий, которое он затратил до этого. Квантовая физика давно доказала, что все в этом мире — сгустки энергии. В том числе и деньги.

Почему мы до сих пор не достигли желаемого уровня дохода? Почему не чувствуем себя действительно богатыми, изобильными, процветающими людьми? Если прийти с этими вопросами к разным специалистам, то можно получить множество рекомендаций, испробовать различные подходы и методы. Вот только даст ли это результат?

Париж навсегда для меня будет иметь запах розового вина и разогретой солнцем каменной набережной.

В конце концов, у меня появился тот, кто еще долго будет моим неизменным товарищем и попутчиком – мой город, мой Париж...

Мне всегда хотелось стать такой, как она. Независимая, самоуверенная, крутящая мужчинами, как захочет.

Париж… Город мечты, город любви… В международном аэропорту «Шарль де Голль» меня сразу же мягко окутала французская речь, а все происходящее показалось каким-то сюрреализмом. Как будто все это происходит не со мной, а с героиней некоего фильма, единственным зрителем которого являюсь я сама.

Беспокойные мысли никак не оставляли. Что ждет меня впереди? Чем это все закончится? В душе перемешивались чувство гордости за то, что я все-таки осуществила задуманное, и страха, что я ввязалась в какую-то дурацкую авантюру и совершила фатальную ошибку. Какой вообще нормальный человек может вот так бросить все, собрать всю свою жизнь в чемодан и уехать в чужую страну...

У Родина, сидевшего на башне, мысли были гораздо приземленнее. Если нарвемся на мину, шансов уцелеть меньше всего у механика-водителя, остальные, в лучшем случае, отделаются контузиями и переломами.

Деревянко и сам порывисто глотнул воздуха. Ведь в «тридцатьчетверке» он сидел впервые в жизни (в учебке ездили на «валентайне») и теперь, черт возьми, должно получиться!

В нашу хату тоже выстрелил, я с бабулей и братишкой выскочил, а он на нас, огромная такая громадина, и – за нами по улице. Мои погибли… под гусеницами. А за мной гнался, пока я в овраг не скатился…

«Пуля дура – лоб молодец!» - скользнуло в мыслях. Степан всегда, даже в самой опасной заварухе ездил по-походному, с открытым люком: все поле боя перед тобой, не то что в «амбразуре» триплекса.

К своему боевому счету, а воевал Родин с мая 1942 года, он прибавил еще два танка, со звериным рыком всадив одному снаряд под башню, а второму сначала в закопченный, едва видимый крест, потом – в корму.

После Прохоровского побоища Иван вдруг понял и остро ощутил, что прошел невидимый Рубикон, и кто был с ним, тоже миновал запредельную грань небытия и кромешного ада.

Ягоды винограда моем, разрезаем пополам. Очищаем от семечек. Кусочки свинины слегка отбиваем, подсаливаем и обжариваем с обеих сторон в оливковом масле до золотистой корочки на среднем огне, примерно 5–6 минут. Добавляем в сковороду виноград, вливаем вино и тушим все вместе минут 10 на среднем огне.

Вокзал Аточа. Таких вокзалов в мире немного. Вы не увидите привычного зала ожидания, вы попадете в тропический сад с пальмами, лианами и маленькими скульптурами пассажиров — с чемоданами и портфелями. Ежишься от тропической влажности, присаживаясь в ожидании поезда на краешек скамейки, над которой нависают дивные деревья, в кронах которых поют свои песенки птицы.

Но все смолкает. И оглушает тишина. Секунда, другая. И вдруг вопль: — Олеееее!!!! — подхваченный всей улицей. И снова гитара и сухие удары ладоней, и один из старичков, которого только что под руки привели за столик, вдруг встает и отодвигает стул, и делает несколько шагов. — Олеееее!!! — это кричат уже ему, и собрав все силы, он делает тот шаг, тот удар каблука, ради которого музыка подняла его.

Если прошлое известно, а будущее скрыто, значит, вы смотрите не в ту сторону.

Нельзя быть чокнутой и богатой. Богатые могут быть только чудаковатыми.

Боги по-своему неплохие ребята, но приличному человеку с этой шайкой лучше не связываться.

Какой из поэта демократ? Поэт обязательно должен быть или царь, или раб, или червь. Или все сразу, как Державин.

Что ж, с женщин срывают одежды, зато мужчин по закону справедливости обирают до нитки.

Лучше всего та семейная сцена, которую можно не устраивать.

То, что не имеет конца, не имеет и ценности.

Да, верно говорится: брак создается руками мужчины, но семью-то, к счастью, создают женские руки.

Женщины кричат: "Ты - мой бог!" А думают: "Ах ты мой щенок".

Общество было бы идеальным, если б все женщины были замужними, а все мужчины холостяками.

Как приятна эта дополнительная жизнь, которой мы раньше не замечали! Вдруг подаренная нам просто так, ни за что! Могли бы ее и не увидеть, если бы не поплыли сюда! Мы и своей-то жизни порой не замечаем. А так, с воды, все идет перед нами не спеша.