Я окончу тут школу, выйду середнячком с резюме из шести строчек и кучей орфографических ошибок, начну суетливо бегать по одному и тому же маршруту: от центра занятости – к стриптиз-бару, а потом утром – на городские бесплатные курсы по подготовке в колледж.

Хотелось бы думать, что Марпессе я уже тогда нравился. Но скорее ею двигала жалость, и еще хотя бы с полчетвертого до четырех она чувствовала себя в безопасности. Мы ели виноград и смотрели веселые музыкальные выступления пострелят-семилеток, умеющих петь хриплыми голосами и отбивать чечетку так, что пыль столбом стояла.

Любой может стоять на сцене и купаться в любви публики. Это природа сцены. Но лишь немногие могут отражать свет и внимание.

Иногда нам приходится петь, несмотря на шрамы на нашем сердце. Иногда песня — это единственное, что исцеляет нас изнутри. Единственное, что разрывает оковы, наложенные на сердце.

Музыка освобождает людей. Она лишает голоса то, что пытается убить нас.

Люди имеют право знать правду. Всегда. Независимо от того, насколько это больно по твоему мнению. Правда — это единственное, что освобождает и одновременно крепко держит нас.

Сны похожи на радугу: ее тоже можно видеть не каждый день, и только под правильным углом.

Нет ничего плохого в том, чтобы зарабатывать много денег. Но если ты начнешь делать деньги ценой своего Я, тебе нужно спросить самого себя, как сильно ты нуждаешься в этих деньгах. В конце концов, цена может оказаться выше той, которую ты сможешь заплатить.

Чтобы научиться хорошо играть в шахматы, недостаточно решать упражнения на тактику и стратегию и изучать технику окончаний Ульфа Андерсона и Владимира Крамника. Нужна практика. Нет другого пути, кроме как много играть с равными или немного более сильными противниками. Необходимо обеспечить юного шахматиста турнирами соответствующей квалификации.

Гордей очень популярен в Китае. О нем снят большой фильм, который показывали на государственном канале китайского телевидения. Его постоянно узнают на улицах, на вокзалах, в аэропортах.

Любой приличный шахматист скажет вам: если ваша позиция не слишком хороша, лучший рецепт – играть инициативно и динамично, избегать пассивности и по возможности не цепляться за материал.

Атаковать легче, чем защищаться. Это особенно относится к детским шахматам. Техника защиты у юных шахматистов, как правило, невысокая. Поэтому нередко даже неоправданная активность дает хорошие шансы на успех.

. Шахматы требуют внутренней силы сопротивляемости. После того как пропустил удар, ты должен встать и продолжать цепляться за любые практические возможности. Считать какие-то варианты. Искать практические шансы, ставить ловушки. Ты можешь проиграть, но в борьбе.

Юный шахматист не знает своего потолка. Тренер всегда должен говорить, что потолка нет. Возможно все. Ты – лучший. Лучше переоценить свои возмож-ности и свою позицию, чем недооценить. Объективность формируется постепен-но, исходя из максимально оптимистичной самооценки.

Используя последние достижения биологии, военные исследователи работают над созданием технологии, которая позволит вписывать в геном универсального солдата не только полезные свойства. Ученые придумывают, как закодировать в генотип специальные пароли, которые не позволят взломать идеального бойца.

Уже ни для кого не секрет, что смертоносные вирусы в течение всего двадцатого столетия конструировались в военных целях. Уничтожить их — сверхсложная техническая задача, да и зачем? Значит, они где-то хранятся.

Ученые убеждены: в отличие от человека, эволюция цифрового интеллекта будет радикально ускорена. И если сейчас искусственный разум находится на этапе групповой самоорганизации, значит, до создания электронного сверхразума человечеству осталось максимум двадцать-тридцать лет.

То, что сейчас происходит с ГМО, — это, конечно, эксперимент над людьми. ГМО — это биологическое и химическое оружие, поскольку там накапливаются вредные химические вещества, к которым они устойчивы. Таким образом, на стол к вам попадают не только трансгены, но еще и химикаты.

«К 2020 году каждому европейцу будет вживлен под кожу микрочип» — подобные сенсационные заголовки время от времени появляются в СМИ. Первым этапом станет вживление чипов всем новорожденным и госслужащим, затем будет прочипировано и остальное население.

Воздействовать на климат, менять погоду люди пытались с самых древних времен. Когда не было технических средств, они обращались к богам, принося в жертву дары охоты, потом появились молебны. Искренняя вера, единая молитва и коллективное сознание творят чудеса.

У вас будут неудачи. У вас будут Травмы. Вы будете ошибаться. У вас будут периоды депрессии и отчаяния. Семья, учеба, работа, проблемы быта. Все это не раз и не два станет помехой. Однако стрелка вашего внутреннего компаса должна всегда показывать одно и то же направление – к цели.

Три кита, на которых держится твой могучий путь – это мотивация, тренировки и питание

Достаточно начать с простых истин — поверить в себя и перестать откладывать на завтра. Многие считают, что ЗОЖ — это череда ограничений, безрадостное существование в жесточайших условиях непрерывных тренировок и диет. Это далеко не так..

И тут сквозь шум в голове пробилась мысль, донесшаяся снаружи минимаркета – отчетливая, как набат. У него вот-вот будет компания. Он мешкал на стоянке слишком долго. Кто-то знает, что он в магазине. Некий Коди Радич. Тот уже мысленно подсчитывал премиальные, которые получит за прекращение жизни Холла, каковое планировал на ближайшее время с беспощадной эффективностью.

– Ага. Я мог бы стать довольно грозным противником. Дай мне чуток времени, чтобы обосноваться в каком-нибудь логове зла и собрать вокруг себя приспешников, – и вполне мог бы. Что ж, я мог бы стать... – Настоящим войском в одном лице, – досказала за него Меган. – Ты мог бы вынудить Супермена из кожи вон лезть, чтобы оправдать свою репутацию.

– Позвольте разобраться, – сухо проронил Собол. – Некая команда похищает целый экипаж океанского судна. Держит людей в плену много месяцев. Проводит над ними противозаконные эксперименты. А потом убивает всех, кроме одного. И ваша первоочередная рекомендация – ликвидировать единственную жертву, пережившую все это? – Так точно, сэр.

Если бы Америка принципы своей внутренней политики применяла в политике внешней, она была бы, наверное, самой уважаемой страной в мире. А если бы Россия принципы своей внешней политики перенесла в политику внутреннюю — она, пожалуй, была бы самой обожаемой страной в мире.

Как только ты не подчиняешься правилам цветной революции, а давишь колесами, или судебной системой, или страшными комиссиями тех, кто смеет мыслить иначе, ты покупаешь общественный покой ценой жирного бутерброда. Выясняется, что всего лишь кормить надо — и не давать чирикать.

Все, что нам рассказывают о нашем праве быть кем угодно, сводится по большому счету всего лишь к праву на неограниченное количество странных желаний. При этом все странные желания, которые нам предлагаются, служат на самом деле одной-единственной простой задаче. Это задача рынка. Ничего личного — просто бизнес, имеющий целью заставить тебя непрерывно потреблять новое.

Одно из главных системных противоречий сегодняшней России — это страшный контраст между понятной, абсолютно суверенной внешней политикой и абсолютно зависимой от международных финансовых институтов политикой внутренней.

Иногда мне кажется, что Запад — это такая коллективная бабочка-однодневка, которая никак не хочет принять тот факт, что у России существует определенная историческая память, не позволяющая относиться ко всему, что предлагает Запад, как к истине в последней инстанции.

Настоящая, откровенная жизнь содержит возможность ослепительного счастья. Очень, правда, редкого. Но пошлость и фальшь – ничего не содержат. Они пусты, как шутки идиотов, которые нет-нет да норовят подарить ребенку аккуратно свернутую конфетную обертку без самой конфеты.

А у Яши, за которым я ходила как тень, любовь вспыхнула внезапно, и я это видела. Он вдруг Розу, которую, конечно, уже встречал в клубе, в одно мгновение увидел всю, разглядел и вздрогнул, и открылся, и то, что он увидел, вошло в него, как солнечный свет.

Что и говорить, повезло Фаине с котиком. Черный и злой, как черт, задние ноги и хвост парализованы, есть из миски не может, а станешь кормить пипеткой, норовит укусить. Фаина терпела, терпела... да и полюбила это чудовище.

Безмятежность, свойственная беременным, сочеталась у мамы с творческим подъемом. Благодаря подарку Попова она неожиданно для себя стала писать в тюрьме стихи, особенно сонеты, венки сонетов и акросонеты. Потом, уже в лагере, многие из них пустила на самокрутки...

Бедная Белоснежка, бедный Лазарь из Писания, бедный Вова Балков... Возвращаться с того света – это такой немыслимый труд!..

То немногое, что он читал немногим своим слушателям, говорят, было гениально. Говорят, он перевел всего Алишера Навои. Говорят, он был болен туберкулезом и практически вылечился, съев 14 собак. Говорят, он был конченый алкоголик и морфинист. И нередко лежал в психушке... Его любили. Самые разные люди, женщины тоже. Детей, говорят, у него не было, не заводились как-то...

Однако опыт поражений — это тоже опыт, который, если ты стремишься к спортивному росту, складывается со временем в копилку твоих будущих побед.

Из-за моей серьезности, сосредоточенности и внешней неприступности на помосте меня называли не иначе как «холодная Ума Турман», а то и «Снежная королева».

Каждый с себя самого должен спрашивать, что он сегодня сделал для страны, для ее развития и для того чтобы она стала лучше. Те, кто спрашивает с себя, может и должен считать себя боевой единицей. Лично я таковой себя считаю, потому что привыкла всегда работать на победу и на результат.

Борис Васильевич посмотрел в мою сторону критическим взглядом и сказал, как отрезал: «Да куда ж мне ее, такую длинную, ты только посмотри! Высокая, худая — ну прямо-таки верста коломенская! Да и силенок у нее как-то маловато… Что я с ней делать-то буду?! Если хочешь — бери ее себе и возись с ней…»

На каждое соревнование я всегда выходила только с одной целью — победить! И даже если что-то не получалось, я верила в то, что победа обязательно будет, а этот проигрыш — уже пройденная ступенька, очередной шаг к будущей победе.

По-моему, о том, удачный ли у тебя день, всегда можно судить по тележке, которую ты выбрала в супермаркете. В тот день у моей тележки было сильно скошено колесо.

Моя студия – это психотерапевтический кабинет. Если бы мне надо было охарактеризовать наш дом одним словом, я бы сказала «бедлам», но в этой комнате был мой собственный, упорядоченный мир, куда я не позволяла заходить даже Финну с Джорджем.

Неужели уже утро? Мы с Финном опять ругались полночи. Он не удосужился налить воды в кувшин с фильтром, да еще вдобавок оставил в раковине использованный чайный пакетик. – Тебе что, трудно протянуть руку и бросить его в ведро? – орала я, держа в руке коричневый комок. – Смотри! Вот как это делается! Раз – и он в ведре. В общем, я превратилась в сварливую старуху, а ведь мне всего тридцать один год

– Давай, Финн, ешь. – Мы с ним посмотрели на грязную тарелку и, стараясь не смеяться, отдали Рокки большой кусок тоста. - Да, кстати, мне понравилось, как ты сравнил жизнь без девочек с жизнью без печенья. – А что ты скажешь о жизни без мужчин? – спросил Финн. – Жизнь без мужчин это… - я сложила губы трубочкой, размышляя, - … жизнь без погоды. – Здорово, - без энтузиазма сказал он. – Сам подумай.

У меня всегда все случалось вовремя. Мои месячные приходили с такой же точностью, с какой Биг-Бен показывает время.

– Мне нужен братик, я не люблю девчонок. – Они понравится тебе, когда ты подрастешь. –засмеялся Финн. – Почему? – Ну, просто понравятся. – Почему? – не унимался сын. – Потому что жизнь без девочек все равно что… жизнь без печенья. – Без печенья? – недоверчиво ахнул Джордж. – Мне такая жизнь не нравится.

Некоторое время спустя я увидела, что Родди идет по деревне назад. Он был в крови с головы до ног, и я побежала к нему от порога своего дома, подумав, что с ним произошел несчастный случай. Когда я приблизилась, он остановился, и из руки его выпал инструмент. Я спросила, что случилось, и он без запинки ответил, что убил Лаклана Брода.

– Вы кажетесь умным молодым человеком, – сказал я. – Разве вы не могли разрешить разногласия, урезонив мистера Маккензи? Услышав мое предположение, Р.М. улыбнулся. – Вы когда-нибудь пытались урезонить мистера Маккензи? – Нет. – Почему? – Если б у вас была возможность познакомиться с мистером Маккензи, вы бы не задавали таких вопросов.