Не бойся, я не брошу тебя за то, что ты захаживаешь в раздел объявлений «Случайные связи» – именно так ты и нашла того волосатого извращенца. Он не твой парень, и это уже плюс. Минус, моя милая, в том, что когда ты приглашаешь к себе в дом незнакомых любителей порки, твои шансы быть убитой экспоненциально возрастают.

Я могу убить тебя, и ты это знаешь, однако тебя трясет от возбуждения. И ты такая сладкая на вкус, и мы можем продолжать бесконечно. Ты растворяешься во мне, а я изгоняю из тебя дьявола, ставлю восклицательный знак. И ты кончаешь по-настоящему, без обмана, ты бьешься и говоришь на непонятных языках. Бесы выходят из тебя, а я вхожу. Ты моя. И я твой.

«Прошло семь часов и шестнадцать дней с тех пор, как ты отняла у меня свою любовь». Гениальная строчка. Обыватель никогда так не скажет: сначала часы, а потом дни. Поэт – другое дело. Он меняет мир «такими маленькими руками».

Твиты ты пишешь чаще, чем рассказы. Поэтому и магистерскую степень получаешь в Новой школе, а не в престижном Колумбийском университете, куда тебя не взяли. «Отказ – блюдо, которое лучше подавать по почте. Так его хотя бы можно порвать и сжечь. #не_взяли_в_Колумбийский_университет #жизньпродолжается».

Оставляю книгу на тротуаре. Перевожу дыхание. Ведь ты отшила меня, Бек. Мистер Муни был прав: я не смогу сам управлять магазином. Я не бизнесмен, а поэт. Еще четыре остановки, одна пересадка, три квартала, две улицы и один лестничный пролет, и мы встретимся с Бенджи. Надо только вспомнить, куда я спрятал тесак.

Впереди долгий путь домой – не меньше трех с половиной часов на арендованной машине. Пожалуй, на сегодня он повидал достаточно. Вниз по холму вела другая тропа. Росс быстро спустился, набирая на ходу эсэмэску Имоджен о том, что до девяти будет дома. Темной фигуры, притаившейся в тени развалин Михайловой башни и внимательно наблюдавшей за ним в бинокль, он так и не заметил.

Губы Кармайкла изогнулись в невеселой усмешке. – Хочешь знать, что я действительно об этом думаю? Без благоглупостей и уверток? Хорошо. Если кто-то заявит, что располагает абсолютным доказательством бытия Божия, и если будет хоть малейшее основание принять слова этого человека всерьез, – его немедленно убьют.

– Очень рад, что вы согласились со мной встретиться, мистер Хантер. Вы понимаете, что мы с вами должны спасти мир? – Ну… сделаю все возможное! – Росс не слишком уверенно улыбнулся. Глядя на безупречно одетого гостя, сам он пожалел, что на нам джинсы, мешковатый домашний свитер и шлепанцы.

Росс еще подождал, прислушиваясь, и толкнул решетку. Но решетка не поддавалась. Он был замурован.

– Пожалуйста, послушайте меня! – Нет, это вы меня послушайте, – прервал его человек в куртке. – Вы на территории заповедника! Кто, черт возьми, дал вам право среди ночи заниматься здесь, на священной земле, какими-то раскопками? – Бог, – просто ответил старик.

– Как ни странно, недавно я получил абсолютное доказательство бытия Божьего; и мне было сказано, что есть писатель, уважаемый журналист по имени Росс Хантер, который поможет добиться, чтобы ко мне отнеслись серьезно. – Э-э… что? – Да, понимаю. Я же сказал: как ни странно.

Я совершил много ошибок; так получается, что твои ошибки толкают других на ошибки, и растет здание искажений, из которого приходится бежать.

Он чувствовал, он любил ее, и перед ним открывался шанс узнать, ради чего люди жили и убивали.

Она все поняла удивительно рано и приняла правду куда более стойко, чем многие, прожившие на Земле полную жизнь. Она относилась к нему, как к человеку.

Я не знаю, каким был до встречи первой души, если вообще был. Я существую потому, что нужен тебе.

Она любит его, а он любит ее, но они никогда не будут вместе.

Когда работаешь проводником, надо избавляться от стереотипов. Каждая душа обладает своими достоинствами и недостатками.

Ему всегда было известно, что он не сможет перейти черту вместе с ней. Он пообещал пойти следом, чтобы придать ей смелости сделать последний шаг. Она поверила ему, и ему было больно целовать ее, понимая, что он не сможет ее удержать и не сможет выполнить свое обещание.

Плохие мужчины, которых хочешь поцеловать, хуже всего. Стоит им только выбрать верный тон, и ты подставишь им горло под нож.

Наслушавшись тетю, Френни решила, что магия не так уж сильно отличается от науки. И та и другая ищут смысл там, где его нет — проблески света в темноте, ответы на извечные вопросы, слишком сложные для человеческого разумения.

Во всем, что касается любви, следует соблюдать осторожность.

Остерегайтесь любви… любовь есть проклятие.

— Все совершают ошибки, — сказала Джет. — Такова человеческая природа.

Нельзя призывать тьму, если вы не готовы отвечать за последствия.

Правда представлялась легкой и светло-зеленой, а ложь оседала на пол, тяжелая, как металл, темная сущность, которую Френни всегда избегала, потому что от лжи у нее возникало гнетущее ощущение, будто ее заперли за решеткой.

Она оглядывается, чтобы увидеть кого-то живого. Видит трупы. Стягивает с себя раньше белоснежный, теперь же потемневший от крови свитер – кровь её больше не пугает – накрывает им тело паренька.

А он перезаряжал и стрелял… стрелял… стрелял… перезаряжал и стрелял. Где-то рядом стонала курносая девочка. Пальцы Сольвейг касались чьей-то подрагивающей ступни

Навстречу по дорожке поднимался полицейский: форменные мешковатые штаны со светоотражающими шашечками, обтягивающий чёрный свитер с нашивками, золотыми львами, внушительный жилет. В руках винтовка.

Мы помчались к стойке. - В сторону! В сторону! Теракт в Осло!

Если искра раздразнит и эти пары, проникающие из грузового отсека, всё закончится гораздо раньше. Очень быстро. Прямо сейчас.

Форма, бронежилет и шлем запутают охранников. Непонятный фургон их уже зашевелил, но совсем скоро они на своих экранах увидят, как из кабины вылезает полицейский, и тогда схватятся не за рации, а за телефоны.

Этот безумный мир явно жил по каким-то своим, неведомым мне законам, и постичь происходящее здесь логикой чужака не представлялось возможным. Мне уже казалось, что надавить на меня, выжить из Сунжегорска или припугнуть, чтобы заставить слушаться, мог любой из тех, с кем я сегодня пересекалась. Черт подери, да неужели же все в этом жутком городе были не теми, кем кажутся?

...я вошла в ресторан, располагавшийся на 32-м этаже высотного здания в самом центре города. Огляделась по сторонам – и у меня дух захватило от открывавшегося из опоясывающих зал окон вида. Огни, огни, огни – золотые, серебряные, багровые, изумрудные. Лабиринт крошечных, переплетенных улиц, а за ним – горы. Высокие, величественные, вечные. Такие прекрасные, такие гордые в своем равнодушии.

Те, кто ставит знания на вершину списка своих целей, становятся лучшими в своей области.

Представьте людям больше возможностейдля их самосовершенствования, и вы станете незаменимым.

Лучшим специалистам по продажам хорошо известно, что умение слушать повышает как лояльность клиентов,так и их количество.

Прежде чем сделать человека клиентом, сделайте его своим лучшим другом.

Фанаты баскетбола видят только игру, а не тренировки. Клиенты видят только работу.

Если вы не родились с харизой продавца не стоит беспокоиться. Топовые продавцы компенсируют такие недостатки ежедневной ппрактической работой.

Народу правда нужна, а ее все хоронют, закапывают. Гутарют, что она давно уже покойница.

И вот сроду люди так, — думал Григорий, выходя из горенки. — Смолоду бесются, водку жрут и к другим грехам прикладываются, а под старость, что ни лютей смолоду был, то больше начинает за бога хорониться.

Общаясь с другими людьми, человек хранит под внешним обликом еще какой-то иной, который порою так и остается неуясненным.

Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

Заклинание, связывающее нас, теперь такое бледное, почти невидимое. Но это не имеет значения. Нас связывает нечто большее, чем магия.

Лес прислушивается, когда ты говоришь. У тебя есть сила, предназначенная для богов.

Я черпаю силу в воспоминаниях. От лорда, который правит землями в Верхнем мире и поклоняется мне у своего алтаря. От всех тех, кто боится теней. От тех, кого коснулась смерть, кого я отметил и оставил в живых. Всякий раз, когда мне поклоняются или боятся, это дает мне силу.

Я чувствую себя такой изменившейся. С короной из ветвей на моих волосах и разрушительной магией в своих венах, я девушка, которую отравили на алтаре. Я девушка, которая взяла за руку смерть.

Нижний мир разделен на пограничные земли, совсем как и Верхний мир. За каждой территорией присматривает знатная семья. И наш мир не исключение. На каждом участке есть свой собственный смотритель, следящий за душами в пределах сферы его полномочий.

Это мой выбор. Рискнуть собой, сжечь себя дотла, встретиться лицом к лицу с тьмой. Чтобы всех защитить.