Порой люди совершают ошибки, ужасные ошибки, которым нельзя найти оправдание. Вопрос только в том, как простить их.

Гениальные люди начинают великие дела, но только трудолюбивые доводят их до конца.

Иногда я так злюсь на него, что, кажется, собственноручно бы задушила, а в следующий момент мне уже хочется его поцеловать.

Давным-давно порталы времени были открыты и доступны каждому, кто знал, как ими пользоваться. Это были особые места, типа Стоунхенджа или Пирамиды Гизы, которые до сих пор окружены кучей мифов. Но порталы были непостоянны: тот, кто ими пользовался, понятия не имел о том, где и когда окажется. И, в какой-то момент, упоминания о путешественниках во времени исчезли, превратившись в легенды и мечты.

Первые впечатления бывают обманчивыми.

— Она поцеловала меня. Это было похоже на взрыв звезды.

Я — ветер, принадлежавший только себе.

Плохие вещи всегда запоминаются, но с годами отдаляются, становятся гротескными… темными призраками, которые преследуют тебя.

Ты можешь видеть что-то, чего не замечают другие

Истории остаются до тех пор, пока их есть кому рассказывать.

«Взоры бесценны. Лица рассказывают истории. А глаза могут лгать», — всегда говорила Зан Захрай. Именно поэтому анонимность, прилипшая к нашему народу, как пустынная пыль к одежде, имела такую ценность.

— Никто из нас не рождается мудрым, — сказала она. — Мы делаем ошибки, и большую часть времени мы не знаем, что делаем. Ошибки — дело хитрое, они обнаруживаются только тогда, когда уже слишком поздно, когда уже нельзя вернуться и все изменить.

Мне больно, как и всем остальным. И мне повезло, как и многим другим. У меня есть вы. Вы спасли меня, потому что я наследник престола. Что бы вы сделали, если бы я был кем-нибудь другим?

Нельзя просто держать меня в замке, подальше от реальной жизни, которая ждет за стенами дворца.

— А вы довольно упрямы, — внезапно он замолчал. — Я должна быть такой. На карту поставлено слишком много.

Когда женщина влюблена, это видно по ее улыбке. Но, если влюблен мужчина, это видно по его глазам.

Важно не то, кем ты был раньше, а то, кто ты сегодня и каким собираешься стать в будущем.

Каждому задают три вопроса, и на них нужно дать правдивый ответ. По рукам? Или ты боишься раскрыть свои секреты?

Сын Солнца постоянно ощущал на себе взгляды окружающих, которые практически буравили его спину. Эти взгляды являлись худшим из всего, что можно было себе вообразить: целительницы и пациентки одаривали будущего короля многозначительными улыбками только потому, что он носил этот титул. Мужчины смотрели на него или с завистью и подозрением, или с восхищением и любопытством.

— Ты что, никогда не слышала о таком понятии, как стук в дверь? Голос Натаниэля был еще хриплым после сна. Он с явным неудовольствием приоткрыл глаза, моргнул пару раз, привыкая к яркости утреннего света, а затем мрачно уставился на Селесту. — Слышала, конечно. Так называется движение, когда кто-то несколько раз подряд ударяет по двери кулаком. — Она даже не пыталась скрыть иронию в голосе.

Сестра — это маленький кусочек детства, который всегда остается с тобой.

Вулфи помог мне раскрыть в себе тот огромный источник любви, которую я могла отдавать. Пес научил меня ни с чем ни сравнимой радости любить и быть безусловно любимой, даже если объект любви — бессловесное животное. Он спас меня. Вулфи спас меня от себя самой.

Перевозка по Лондону сумки, полной грязного белья, представляется мне совершенно логичной, учитывая, в какой буддийской реальности запахов живет Вулфи. Странным мне кажется другое — что я отдаю все это чужому человеку и к тому же мужчине. Но у него есть план, прошло уже восемь дней, и я слишком отчаялась, чтобы стесняться.

Я представляю, каково сейчас моей собаке. Вот я прячусь где-то за большой синей мусоркой, пока фейерверки проносятся по улице и взрываются совсем рядом. Я не знаю, где я. Никаких знакомых запахов. Дым еще больше сбивает с толку. Я дрожу, оцепеневший, напуганный, вздрагивая от каждого шороха. Где же большое розовое животное, которое дает мне окситоцин и печеньки?

Дома без радостно взбивающего воздух хвоста и шестнадцати коготков, цокающих туда-сюда по полу, тяжело дышать. Пес занимал очень мало места, считая в кубических сантиметрах, и половина приходилась на лапы. Но эти скромные цифры никак не сопоставимы с той огромной любовью, теплом, юмором — и шерстью, само собой — которыми он наполнял каждую комнату.

Мне больше нет дела до того, что волновало раньше. Если вдруг грустно, я смотрю на него и говорю: «Эй, ты, че-как?» И он лениво стучит хвостом по полу, даже не просыпаясь. Это и правда бодрит — пара взмахов хвостом. Подумать только: раньше, чтобы ощутить прилив радости, мне были нужны наркотики.

Час ночи. Деткам пора спать. Посетителей Тима это не касается. Они всегда страшно общительны, порочны, возбуждены и энергичны; они кричат, признаваясь в самых жутких секретах, спорят, тыча друг в друга пальцами, исполняют унылые, совсем не возбуждающие эротические танцы, сходу становятся друзьями навек — пока наркотик не выветривается, и радость не сменяется отчаянной нуждой в следующей дозе.

В небесах торжественно и чудно подмаргивал звездами зимний вечер, мороз крепчал, а бабушка, хоть и сгущалась вроде бы все основательней и все ощутимей висла на Сашином рукаве, при этом все равно никак не материализовывалась до нужной консистенции. Саша нервничал, косился на обмотанную тюрбаном из куртки Адидас бабушкину предполагаемую голову и на шатко шаркающие по снегу обутые в его гады 46-го

А началось все совсем не зимой. Все началось наоборот летом, но тоже с бабушек, которые сказали: Единожды попробовав! Единожды попробовав, сказали бабушки на скамейке возле песочницы, где Саша выгуливал сына, единожды попробовав продукты промышленного производства типа сока или чипсов, человек уже никогда не сможет вернуться к нормальной пище. К домашним компотам и прочему.

Непрогнозируемая, как стихия. Она появилась внезапно, прямо-таки обрушилась, как это и водится у стихий, и вскоре уже Паша обрушивал на изумленный коллектив новость: скоро свадьба. Чья свадьба, почему, никто ничего не понимал, и в первую очередь немолодые и уже порядком уставшие от прожитых лет, а главным образом от Паши, Пашины родители.

Церемония – это вообще были кошмарики, тетя эта с палочкой как волшебная палочка у феи. Которой она указывала, куда расписываться. Эти модуляции провинциальной актрисы. Такая казенщина. Как на это можно соглашаться по доброй воле, непонятно. А потом этот фотограф. Это ужас, это просто был ужас какой-то. Два часа на лестнице. Женщину туда, мужчину сюда. И все время шутил!

Каждому свое, бормотал под яблоней Аркадий, я чувствую, что музыка – это мое. Пусть от меня уже как будто бы шарахаются в некоторых студиях звукозаписи. Там, далеко, в городской жизни. Песни сами приходят ко мне. Я не могу их не петь. С тех пор, как я удалился от дел, и поселился тут, и стал подкармливать яблони железом. Закопал под одной утюг, с налипшими остатками горелого мяса...

А девушка сидела на подоконнике, смотрела во двор, мечтала о других котах, гладила имеющегося. В окна плескалась тьма, там ездили по кругу маршрутки, дул ветер, брели, держась за кусты, чьи-то дети. Умирали в муках чьи-то любови в виде котов, а чьи-то не умирали. Это уж как повезет. И чтоб избежать лишней кошачей мучительной смертности, можно просто беречь свою любовь. Так она думала...

Португальские мореплаватели привозили в Бразилию продукты с большим сроком хранения, которые были необходимы в долгих морских путешествиях. И сегодня основными ингредиентами местной кухни остаются черные бобы, рис и соленая треска. Национальное блюдо страны — фейжоада, рагу из бобов с мясом, к которому подают рис, фарофу (жареную муку маниоки) и ломтики апельсина.

У кубинской кухни не самая лучшая репутация, что лично мне кажется несправедливым. На острове все еще правит коммунизм, и доступны далеко не любые продукты, так что кубинцы — настоящие мастера импровизации, что относится и к местной кухне. Здешняя кулинария довольно простая, но очень вкусная. Особенно на очаровательных улицах старой части Гаваны.

Blueberry grunt — типичный десерт из канадской прибрежной провинции Новая Шотландия, где собирают большую часть мирового экспорта дикой голубики. Блюдо напоминает американский коблер, который выпекают в духовке, но grunt готовят на плите. Название grunt относится к звуку, который издает голубика, когда томится на слабом огне, — она «бурчит».

С уверенностью можно сказать одно: сингапурцы любят хорошую еду, всевозможную еду, так как одной определенной сингапурской кухни не существует. Поговорить можно разве что о местной Лакса — блюдо, которое можно встретить как в Сингапуре, так и в Малайзии, Таиланде и Индонезии. Его происхождение неизвестно, а рецептов существует не меньше, чем городков в Юго-Восточной Азии. Различают карри лакса и а

В Гонконге редко можно встретить оладьи в сладком исполнении — такие, к каким мы привыкли. Китайцы предпочитают их хрустящими и довольно пикантными. Их часто подают с начинкой из зеленого лука или пекинской утки. Cong you bing, что буквально переводится как «оладьи с луком-пореем и маслом», — популярная классика гонконгского стритфуда и один из любимейших вариантов завтрака у местных.

Моя любовь к хорошей кухне осталась со мной навсегда. Мне нравится находиться дома, экспериментировать на собственной кухне, приглашать в гости и угощать друзей и родных. Но выходить на обед из дома, открывать для себя новые рестораны, кафе и закусочные или посещать кулинарные курсы я люблю не меньше. Примерно так же сильно, как готовить и пробовать новые блюда, я обожаю путешествовать.

Прятаться от правды и жить в вечном страхе, проводя каждый день, пока я не умру, так, как сегодняшний – не та жизнь, которой я хочу для себя, как бы высок ни был риск.

Я понимаю, что мама ведет себя так, потому что она любит меня и заботится обо мне, и хочет, чтобы у меня было то, чего никогда не было в ее детстве: безопасность. Именно поэтому я никогда не отказывалась следовать ее правилам; я просто обходила их.

За свою жизнь она врала мне столько раз, что теперь я научилась лучше распознавать вранье.

Она могла скрывать от меня что угодно, но не свою любовь.

Однажды я даже переделала маникюр, потому что цвет покрытия больших пальцев не сочетался с текущим проектом, и процесс совсем не шел. Поймав себя однажды на этом «раздражителе», теперь я всегда делаю маникюр под проект, или выбираю универсальный цвет, а если очень хочется яркости, то добавляю сочетание с черным: ногти на больших пальцах рук, которые вечно перед глазами, обязательно крашу черным.

Одна простая основа, которую можно дополнить и украсить разными вариантами отделки, позволит каждый раз создавать новое изделие. Меняя цвет, состав и структуру пряжи при одних и тех же пропорциях, вы всегда будете получать уникальную вещь! А меняя узоры, пропорции и форму изделия, вы создадите еще больше классных трикотажных изделий! Любой джемпер может стать и кофточкой, и платьем, и кардиганом.