– Вы заявили, что хотели убить мистера Маккензи, и я понимаю, что с вашей точки зрения вы имели право так поступить, но убить юную девушку и ребенка – совершенно другое дело. Вы таили какую-то обиду также на Флору и на Дональда Маккензи? – Нет. – Тогда предать их смерти – просто чудовищно, – сказал я. – Я сделал это лишь по необходимости, – ответил Р.М. – По необходимости? – переспросил я. – Разве

– Он знает свои права? – спросил Брайант, осторожно спуская его на землю. Стоун кивнула. Крыша садового сарая была не самым странным местом, где ей приходилось производить арест, но находилась где-то в пятерке лидеров.

– Мумочка, ну скажи же... – молил я и терся головой о ее безжизненную руку. – Скажи же мне... что я твоя лучшая в мире девочка.

– А что вы собираетесь выяснить с помощью этого трупа, профессор? – спросила Ким, когда все ее сотрудники собрались возле них. Профессор не отрываясь смотрел на тело; все краски исчезли с его лица. После долгой паузы он ответил: – Мне жаль, инспектор, но я ничего не могу вам сказать, потому что это тело не наше.

Если вы хотите приобрести ментора («хотите» — важное слово), просто попробовать не получится. Учитель найдётся тогда, когда готов ученик.

Если вы с детства были с шилом в одном месте. Если вы не боялись мечтать и фантазировать. Если вы рано начали подрабатывать и слезли с шеи родителей. Если вы не считаете, что мир несправедлив, и открыты людям. Если вы уже несколько лет ждали, когда за вами придут люди из другого мира и пригласят вас к себе. Если по спине у вас пошли мурашки и вы улыбнулись, welcome to the club.

Кризис поднял планку требований, он, подобно огромному рубанку, стачивает с людей всю их неадекватность и наивность. Теперь не получится просто имитировать бурную деятельность. Не получится больше рекламироваться впустую. Не получится не считать и не измерять эффективность каждого вложенного рубля. Не получится мёртвым грузом держать неликвидные товары. Не получится нанимать бестолковых людей.

Ты не находишь абсурдной мысль положить свою жизнь только на то, чтобы обеспечить себя и близких? Испытать суррогатный кусочек удовольствия и сгинуть навсегда. Заметь, ты до сих пор читаешь, а значит, я попал прямо в точку. Этот вопрос уже долго не даёт тебе покоя. И я хочу запустить пальцы прямо в твою рану, чтобы усилить боль.

Так уж устроена человеческая природа, что, когда мы начинаем чем-то заниматься, всегда поначалу испытываем эмоциональный подъем. Однако не все знают, что потом обязательно будет спад — эмоциональная Яма.

Мы усердно ищем что-то, но никак не можем найти. Мы не можем успокоиться и мечтаем найти отмычку от мира. Чтобы повернул — и всё хорошо навсегда. Чтобы можно было улыбнуться и наконец выдохнуть — за все те испытания, которые пришлось пройти. Мы не сдаёмся в поисках, даже понимая, что это утопия, потому как даже один шанс на миллиард в случае успеха всё оправдает.

Когда киргизская флора была неразличима в густоте ночи, а фауна, вплоть до редчайших сурков Мензбира, предалась сладкому сну, политическая власть независимого Кыргызстана капризно-нетерпеливо призвала заезжего светоча политических технологий.Соколов, как и положено guest star, явился с ободряющей улыбкой, чувством собственного достоинства и сдержанно-деловитой свитой в виде профессионалов в черном

Всем было понятно, что на гостях – униформа, которая хоть и не зафиксирована ни в одном строевом уставе, но вполне аутентична статусу гостей. Такую форму не возьмешь деньгами или отрезом. На такую форму не вешают дембельский аксельбант. Такая униформа повсеместно встречается только в костюмерных «Мосфильма» и в мире очень особых людей. Московские гости, понятное дело, были не с «Мосфильма».

Соколов подошел к прокурорскому столу, и его пальцы забегали по воображаемым клавишам. – Дремлет притихший северный город. Низкое небо над головой. Что тебе снится крейсер Аврора, в час, когда утро встает над Невой. – Соколов пел и смотрел в глаза хозяину кабинета. Прокурор оцепенел. Он отрешенно посмотрел за окно и заметил, что небо действительно низкое.

– Для здорового человека это не проблема. Он просто относился к своей идентичности как к данности: был тем, а стал этим. Но здоровый человек, вы уж извините, это не про вас, Борис Абрамович. Возражать такому наглому напору Березовский не стал. Было интересно. Соколов продолжил витийствовать.

– Понимаете, Сергей Юрьевич, из Питера нужно вывезти все, что осталось на Путина, – объяснял Волошин. – А там осталось? – удивился Соколов. За минувший год состоялось аж два назначения Путина. Сначала главой ФСБ, потом премьером. Казалось, что «вычистить» должны были все. Сначала бывшие коллеги Путина. А потом опять бывшие коллеги.

Постепенно, с годами, наша совместная жизнь с Александром Александровичем превращалась в пресловутый стакан, в который каждый день стекает по капле, и все мы прекрасно понимали, что рано или поздно этот стакан переполнится.

Любопытно, что, когда я ехала на фестиваль, чиновники говорили: «Она же иностранка», но когда я вернулась с «золотым набором», ко мне резко изменилось отношение. Через год после после возвращения из Софии мне дали звание «Заслуженная артистка РСФСР».

Фамилию Пьеха мне подарил именно папа. Был такой знаменитый польский род Сапехи, старинный, магнатский. В русском варианте Сапеха звучит как Сапега.

Эта идея казалась мне абсолютно невозможной. Книга обо мне? Зачем? Почему кто-то не из моего близкого круга должен знать, каким потом и кровью достались мне мое профессиональное прочное положение, дом и семья? У нас было заведено так: работа — это работа, а все остальное — твое внутреннее, и оно должно быть спрятано от чужих глаз.

Не успевала я переступить порог, как внук тут же предлагал мне помочь распаковать чемодан, он представлялся ему почти волшебным, столько всегда интересного он там находил — джинсы, жвачку, самоходные или светящиеся игрушки, не было ни разу, чтобы, вернувшись с гастролей, я не привезла ему чего-нибудь «эдакого», безусловно, любимый внук был на первом месте.

Долгое время мне хотелось вырастить розы так, как делал это мой отец, но, увы, питерская земля непригодна для этих цветов. Таких роз, как у моего папы, я не видела нигде, поэтому вместо роз сирень напоминает мне о нем.

Все считают, что получить сердце — сплошное благо. И это действительно счастье, не поймите меня неправильно. В этом больше хорошего, чем плохого. Только нет никакого абсолютного блага. Всегда снаружи все выглядит сплошь добрым, но когда оно в конце концов обволакивает тебя, то оказывается более сложным и многослойным, чем когда-то представлялось. Даже не пытайтесь объяснять это кому бы то ни было.

— Вам не очень-то ведомо горе, — сказал я. — Ведь так? — Мне не очень-то ведомо горе? Вы так только что сказали? Это мне-то горе неизвестно? Мне?! Да это все, что мне вообще известно. Не ведомо мне как раз почти про все другое. — Это многое объясняет в таком случае, — заметил я. — Что объясняет? — Возможно, почему вы с трудом распознаете горе, когда сталкиваетесь с ним.

Во мне слишком много почтения к любви, чтобы поверить в такое. Я не признаю даже понятие страстной влюбленности. Ее безумную составляющую, я имею в виду. Всем нам уж слишком бы повезло, если б любовь была тем, в чем мы раз — и оказались. Вроде: «Забавная со мной штука сегодня случилась. Шел по улице, споткнулся и в какую-то любовь шмякнулся». В любовь не шмякаешься без ума, к ней восходишь.

Хорошей вам жизни, Вида. Разумеется, я еще увижу вас, но, надеюсь, по прошествии ближайших нескольких лет видеться мы станем гораздо реже. Двигайтесь не спеша, хорошо о себе заботьтесь, но не пренебрегайте тем, что зовется делом бытия, делом жизни теперь, когда вам выпал такой шанс.

— Иногда люди говорят тебе то, что после оказывается неправильным. Не имеет значения, насколько знающими они себя считают. — Так и моя мама думает. — Я уже однажды перехитрила смерть ради возможности дожить до старости. И, поскольку я старая, теперь я обманываю смерть каждый день, когда просыпаюсь и дышу.

Иногда я пытаюсь представить, что каждую ночь ложишься спать с мыслью, что обязательно проснешься. Полагаю, полно людей, которые именно так думают. Каждый день. Ну а я понятия не имею, как это — быть таким человеком. Знаю только, каково быть мною.

- Ни в коем случае не раскрашивай эту книгу! Эта книга - сплошные неприятности... - Не раскрашивать эту книгу? Почему? Это просто обычная раскраска с забавными картинками. Ничего необычайного с тобой не случится, если ты раскрасишь их! Мальчик, который застрял в книге, Диппер Пайнс, чувствует себя отлично, ему здесь нравится, и он не собирается бежать отсюда. Так, может быть, и ты останешься з

Не будет ни гендиректора с раздутой зарплатой, ни менеджмеров, ни корпоративной бюрократии - если только организация сама не решит, что они ей нужны

Финансовое неравенство - это экономическая проблема, которая может быстро трансформироваться в социальный кризис. Блокчейн способен решить эту проблему

Ключ ко всему - ваш смартфон. Подобно тому как с помощью смартфона можно сдать в аренду квартиру или автомобиль или предоставить райдшеринг, его можно использовать и как банкомат

Меня не пугает машинный интеллект. Мы будем развиваться вместе с ним, и долгое время он будет оставаться на службе Homo Sapiens Cybernetica или являться его частью

Супы узбекской кухни отличаются своей сытностью, густотой и очень широким использованием разнообразных зернобобовых культур. В основном это рис, сорго (одна из разновидностей кукурузы), маш, фасоль, нут (восточный горох), бобы, дробленая пшеница. Для основы жидких супов используются мясные, овощные бульоны и молоко.

Восток — дело тонкое. Никто никуда не спешит, все делается с чувством, с толком, с расстановкой. В народе говорят: «Не тому досталось, кто бежал, а тому, кому бог послал».

Джиз — это блюдо степных кочевников, способ его приготовления не изменился до сих пор. Им невозможно наесться: попробовав его, хочешь добавки снова и снова. Очень нежное, тающее во рту мясо под румяной хрустящей корочкой — именно это сочетание так завораживает едока. Но и наевшись досыта, не чувствуешь тяжести, потому что способ приготовления джиза почти диетический.

«Лук в твоих объятиях — болезнь проходит мимо!» Эта старая восточная пословица дает, на мой взгляд, наиболее точное определение этому замечательному овощу. В Узбекистане лук очень любят и щедро сдабривают им практически все блюда. Если блюдо готовилось без лука, то на гарнир обязательно подадут салат, в котором лука будет больше всего остального. Вот один такой необычный салатик.

В переводе на русский язык «чумчук тили» означает «воробьиные язычки». Это довольно «молодой» салат, в традиционных классических руководствах по узбекской кулинарии вы его не найдете. В его составе присутствуют соленые или маринованные огурчики, которые узбеки начали готовить сравнительно недавно. Подается этот салат в основном к плову в зимний период.

Поставь на стол закуски наперед, Чтоб подготовить к трапезе народ. Долма, джиз-биз, казы порадуют сердца, Мясным изыскам нет конца!

Народу правда нужна, а ее все хоронют, закапывают. Гутарют, что она давно уже покойница.

И вот сроду люди так, — думал Григорий, выходя из горенки. — Смолоду бесются, водку жрут и к другим грехам прикладываются, а под старость, что ни лютей смолоду был, то больше начинает за бога хорониться.

Общаясь с другими людьми, человек хранит под внешним обликом еще какой-то иной, который порою так и остается неуясненным.

Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

Первый и единственный раз Лисбет не смогла скрыть свои эмоции в обществе Бьюрмана. Она уже понимала, что ее взгляд может ее выдать, и уставилась в пол. Когда Саландер вновь посмотрела на адвоката, сидевшего по другую сторону письменного стола, он ухмыльнулся. Девушка почувствовала, что в ее жизни вот-вот начнутся драматические перемены.

Семейство, которое на финансовом и общественном поприщах добивалось успехов, в частной жизни выглядело откровенно неблагополучным.

О Лисбет Саландер Микаэль никогда не слышал и пребывал в счастливом неведении относительно того, что в тот день она представила на него досье. Но если бы он ее послушал, то наверняка согласился бы с ней, когда Лисбет заявила, что его откровенное отвращение к денежным мешкам не связано с симпатиями к левым радикалам.

Больше всего в Лисбет Саландер его раздражала невозмутимость и полное безразличие. Но за долгие годы у «Милтон секьюрити» сложилась репутация фирмы, нацеленной на консервативность и стабильность. От имиджа зависело чрезвычайно многое. А Лисбет Саландер выпадала из этой идиллической картины – она выглядела как экскаватор на ярмарке роскошных яхт.

Сейчас Саландер напоминала разъяренного нубийского льва, который размышляет, а не отобедать ли ему Дирком Фруде. Ее взгляд выражал такую откровенную неприязнь, что у адвоката буквально похолодела спина.

Татарский пробовал бороться, делая вид, что ничего на самом деле не происходит. Сначала это получалось. Тесно общаясь с другими людьми, которые тоже делали вид, что ничего не происходит, можно было на некоторое время в это поверить. Конец наступил неожиданно.

Летом, в деревне, он прочитал маленький томик Бориса Пастернака. Стихи, к которым он раньше не питал никакой склонности, до такой степени потрясли его, что несколько недель он не мог думать ни о чем другом, а потом начал писать их сам. Он навсегда запомнил ржавый каркас автобуса, косо вросший в землю на опушке подмосковного леса. Возле этого каркаса ему в голову пришла первая в жизни строка ...