Конечно, понимал, что я грешник – воровал, часто не слушался. Но всегда надеялся, что все-таки Бог меня простит. Я же сирота. Хотя бы поэтому.

Бог посмотрит на меня строго, а я голову опущу перед ним и скажу: «Господи, прости меня, грешника». «Ну, что с тобой делать, - ответит он, - ты был маленький, не понимал. Надо простить Гошку».

Егор и сам прекрасно понимал, что он гадкий утенок, которого подсунули в чужую стаю. Все дети вокруг и слышали, и разговаривали, а он не мог. И, несмотря на это, упорно пытался с кем-нибудь подружиться, быть как все.

Несмотря на внешность Егора, все знали, что он отброс. И проходили как будто сквозь него, словно его и в помине не было.

По слухам, Егора нашли сотрудники нашего социального отдела около помойки. Конечно, это был никакой не редкий случай – двухмесячных младенцев и детей постарше часто обнаруживали либо в мусорном баке, либо в какой-нибудь выгребной яме.

Дело в том, что красота юной девушки — это свернутое будущее, незримо присутствующее в настоящем. Это сообщение о том, что прямо здесь может запросто открыться дверь в далекое завтра — одна из тех, сквозь которые Маниту ускользает сам от себя в грядущее уже столько миллионов лет.

Ее круглая голова со смешно оттопыренными ушами, розовыми щечками и гладкой, как на боевом барабане, кожей, нравилась ему без косметики гораздо больше. Пахла Хлоя тоже очень приятно, совсем не по-оркски — наверно, перекладывала на ночь свою одежду душистыми травами.

«Хеннелора» способна перемещаться в воздухе с невероятным проворством. Она может подолгу кружить вокруг цели, выбирая лучший угол атаки или съемки. Она делает это тихо, так что услышать ее можно только когда она подлетит вплотную. А увидеть ее при включенном камуфляже практически нельзя.

Любая реальность является суммой информационных технологий. Это в равной степени относится к звезде, угаданной мозгом в импульсах глазного нерва, и к оркской революции, о которой сообщает программа новостей. Действие вирусов, поселившихся вдоль нервного тракта, тоже относится к информационным технологиям. Так вот, я – это одновременно глаз, нерв и вирус.

Несколько слов о себе. Меня зовут Демьян-Ландульф Дамилола Карпов. У меня нет лишних маниту на генеалогию имени, и я знаю только, что часть этих слов близка к церковноанглийскому, часть к верхнерусскому, а часть уходит корнями в забытые древние языки, на которых в современной Сибири уже давно никто не говорит.

Действующими лицами этой повести будут юный орк Грым и его подруга Хлоя. Обстоятельства сложились так, что я долгое время наблюдал за ними с воздуха, и практически все их приведенные диалоги были записаны через дистанционные микрофоны моей «Хеннелоры». Поэтому у меня есть возможность рассказать эту историю так, как ее видел Грым – что делает мою задачу намного интереснее...

Я присела рядом и осторожно взглянула на мальчишку, которого знала бесконечное количество дней. Кажется, вселенная вращалась только тогда, когда он смотрел на меня, брал за руку и дарил эту самую улыбку.

Любовь была моим лекарством. Пусть и оказалась в итоге отравленной стрелой. Хотя сейчас я уже не понимаю до конца, была ли та стрела отравленной и не отравила ли я ее сама.

Но тут вдруг Рита повернулась и замерла. Глаза расширились, в них промелькнуло что-то до боли знакомое, давно забытое и очень печальное. Наверное, так выглядят потухшие звезды, когда превращаются в пыль.

Ее аромат скользнул в легкие, напомнив детство и ту проклятую любовь, подобную которой я не встречал больше никогда в жизни.

Рита умела каким-то магическим способом сглаживать напряженные ситуации. И неважно, возникали они от ревности или по другим причинам. Наверное, поэтому каждый раз я искал встречи с ней, ждал ее поддержки, этого самого взгляда, согревающего в любую непогоду.

— Страшно однажды потерять человека, которого считал своим другом. Интересно, почему так происходит? — Кто знает, — пожал плечами Витя. — Но я рад, что у меня есть ты. Иначе я бы точно свихнулся.

Пятнадцать сантиметров стали, предназначенные для разделки рыбы, вошли Голанову чуть ниже левой подмышки и, миновав куртку, рубашку и мышцы, достали до легкого. Затем они вышли и вошли снова, регулируя смысл и громкость вопля. Казалось, на кончике ножа танцевал сам ад.

Договорить Назару не дало нечто такое, чего он в жизни не видывал. В подлеске, чуть впереди, раздвигая заросли ольхи, копошился заяц. Только заяц был чудовищно огромным. Своими размерами он напоминал разожравшегося мастифа.

Красный Амай обожал, когда люди рождались непохожими друг на друга. Поэтому Юсси был награжден кривым позвоночником, проглядывавшим на спине плохо выложенным узором из камешков, и сильными руками, а Марьятта — ногами с птичьими ступнями, как и бедняжка Аннели.

За время работы Симо повидал всякого, даже десятилетнюю девочку, смеявшуюся после того, как она натерла лицо спящей матери бензином и подожгла. Утопленников на открытых водоемах встречать еще не доводилось.

В следующую секунду Юрч засомневался в правдивости собственных слов. Мертвец будто бы пытался ввести стороннего наблюдателя в заблуждение относительно своего пола: короткая стрижка, наполовину зарубцевавшиеся раны в области груди, в лобковых волосах всё казалось сжатым и перекрученным.

Возможно, в другой момент Юрч и оценил бы, что пес ищет у него защиты, но сейчас всем его вниманием завладела мертвая девушка. На какой-то миг этот сорокалетний мужчина, резко постаревший на пару веков, застыл, а потом подхватил скулившего пса на руки и осторожными шагами направился к мертвецу.

Аккарди резко вывернулся из-под руки Буторина и бросился к берегу. Не к катерам, а к воде. В последнюю секунду Виктор понял, что сейчас итальянец нырнет, и тогда его достать будет трудно.

Итальянец, сидевший на корточках с обломком шеста, был убит первым. Он повалился лицом вниз на камни. Так и остался лежать, поджав колени. Рулевому в катере со снаряжением пуля угодила в висок.

«А ведь в таких делах опыта у них - кот наплакал, - усмехнулся про себя Виктор. - Я же сейчас в две секунды ему руку сломаю, заберу пистолет и перестреляю этих двоих».

Стиснув зубы, собрав в кулак свою волю, Шелестов спускался к камерам внутренней тюрьмы на Лубянке. В своих кабинетах арестованных допрашивать было запрещено.

- Да что случилось? – почти закричал профессор, догадываясь, что грянула еще одна беда. - Николай Кондратьевич... Там… застрелился!

За сегодняшний день дважды налетала вражеская авиация. Люди выбегали из домов и смотрели, как несколько советских истребителей пытались остановить армаду немецких бомбардировщиков.

Низкими истинами Пушкин был завален. Он все отмел, все забыл, прочистил от них голову как сквозняком, ничего не оставил, кроме черных глаз и зарева. «Историю Пугачевского бунта» он писал для других, «Капитанскую дочку» – для себя...

Бич жандармов, бог студентов, Желчь мужей, услада жён, Пушкин — в роли монумента? Гостя каменного? — он, Скалозубый, нагловзорый Пушкин — в роли Командора?..

Оттого ли, что я маленьким ребенком столько раз своею рукой писала: «Прощай, свободная стихия!» – или без всякого оттого – я все вещи своей жизни полюбила и пролюбила прощанием, а не встречей, разрывом, а не слиянием, не на жизнь – а на смерть.

Тут маленькая мама начала о чём-то догадываться. Например, о том, что есть люди, которые всё-таки и правда тебя не обманывают. Даже если кажется, что это не так. Просто нужно сперва разобраться, а не сразу кидать трубки и обижаться. А ещё о том, что в школу хотелось бы пойти поскорее. Столько в этом мире есть сложных вещей, которые ей так нужно срочно узнать.

Дело в том, что не всегда люди оправдывают наши ожидания, но ведь это наша проблема, что мы от них чего-то ожидали. Иногда не нужно ожидать, нужно посмотреть, что человек тебе предлагает. Может оказаться, что это лучше всего, что ты мог себе представить!

Жизнь — удивительная штука! Когда мама была маленькой, она мало понимала это часто употребляемое взрослыми выражение. Мама тогда вообще редко задумывалась, что такое жизнь и как всё в ней складывается — порой удивительно непредсказуемо, но пленительно здорово!

Когда рядом с тобой человек, который переживает за тебя больше, чем когда-либо переживал за себя, ни одна заевшая пластинка не может испортить тебе день или настрой.

Маленькая мама до сих пор помнит коленки, коляску, тот вечер и переживания. Как помнит и урок: делай дело не ради похвалы, а на совесть.

Уверенность взгляда и самоощущения очень важна и полезна, когда имеешь дело с петухами, например.

Когда грохнул выстрел, спугнув с веток стаю птиц, Буторин вздрогнул. Мгновенно сознание определило направление выстрела и точку, откуда он был произведен. Справа, метрах в пятидесяти.

Если полоса поплывет будущим летом, то толку от запасного аэродрома в Хандыге не будет никакого. А значит не сядут самолеты, значит, могут погибнуть люди и дорогостоящие машины.

Весь день охотники пытались выломать куски обшивки, чтобы освободить тело погибшего летчика. Хорошо, что погода стояла подходящая: сухая и еще не морозная. Тело начало портиться, появился запах.

Пограничник Волков сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и сжимал рукой рану на плече. Парень был бледен, но держался хорошо.

Пулемет замолчал в тот самый момент, когда на мушке было трое нарушителей. Старшина выругался, перекатился в сторону и сжал цевье карабина.

Два выстрела раздались сверху. Это из своего карабина стрелял Волков. И ведь попал на второй раз! Пули ударили в камни возле головы старшины, срезали ветки, подняли столбики пыли, зарываясь в рыхлую землю.

Рик понял, что попал в ловушку и начал ужом извиваться под незнакомцем. Но тот знал свое дело. Пара уверенных движений, и руки пленника оказались связаны прочным морским узлом. Еще минута, и Рик был стреножен.

Бойцы рассредоточились по ангару. Еремин оказался везунчиком: не прошло и двух минут, как он объявил, что поиски закончены. В доказательство он предъявил последнюю, четвертую бомбу.

Богданов сорвался с места, бросился к КрАЗу. По инерции машину несло еще какое-то время, мешки с землей рассыпались по шоссе, но, в конце концов, движение прекратилось, и КрАЗ встал точно поперек дороги, перегородив обе полосы от края до края.

Капитан корабля с симптомами неопределенного недуга попал в Гаванский госпиталь, где его «лечили» уже больше недели, каждый раз откладывая выписку, ссылаясь на плохие результаты анализов.

Он придвинул к себе пепельницу, достал спички и поджег шифровки. Пламя неохотно лизало плотную бумагу. Когда шифровки догорели, Богданов выбросил их в раковину и слил воду.

Привычка жить в своем мирке и не лезть к соседям осталась здесь с тех времен, когда районом заправляли гангстеры, на улицах процветала торговля телом, а в домах посолиднее устраивали казино.