Ложь – когда ты говоришь неправду по злобе или из трусости. Выдумка – когда ты сочиняешь то, что могло бы произойти. Или рассказываешь не то, как было на самом деле, а то, как должно быть.

Когда в животе пусто, и на улице дождь, и ты один дома, так приятно знать, что можно подкрепиться хоть чем-то, даже если это всего-навсего чашка черного и горького кофе.

Пока Фрэнси читала, она находилась в согласии с миром и была так счастлива, как только девочка может быть счастлива от хорошей книги и блюдечка сладостей, когда она одна в доме, тень от листьев ползет по двору и день клонится к вечеру.

Здесь крайняя бедность соприкасалась с заоблачным богатством. Девочка чувствовала, что, будь она хоть бедней всех в Уильямсбурге, в каком-то смысле она богаче.

— Как тебя зовут, девочка? — спросил бородач. Он снова обернулся и оценивающе рассматривал меня. — Меня зовут Ханна Монтана. — А где ты живешь? — На канале Дисней. — Я повернулась к выходу. — Так что я прямо сейчас туда и и отправлюсь.

Итак, должно быть, я сошла с ума, потому что только сумасшедшие могут воображать себе вещи, которые кажутся им совершенно реальными.

Вы смотрите друг на друга, и время вокруг замирает, вы общаетесь глазами, улыбками, мыслями, мир перемещается в нереальное состояние, организм тут же начинает работать совершенно по-другому. И в этот момент ты понимаешь: «Ну вот, наконец-то... Спасибо, Вселенная, что дала мне такой шанс, я буду счастлив»

Даже если все рухнет, не включится свет, вырубится камера и погаснут экраны, этот спектакль может состояться. Я просто выйду и буду говорить с залом. Как это делали раньше, году в шестидесятом, когда просто читали стихи.

Есть женщины (ну просто женщины), есть — как свечи, как фольга; есть маленькие и есть высокие, есть сильные и слабые… <…> А есть одна — твоя — ты понял сразу. Ты ей сказал: «Привет». — Она: «Пока», подразумевая другую фразу, и тебя на свете сразу нет.

Самое страшное — я лягу под пули! Я унесу ветром закат, если надо. Я просто такой! Не изменить: ни рукой, ни ногой, ни словом, ни головой — я такой! Я лёг под пули и умер. Звезда героя — жене и надгробный камень. Ну умер и умер!

В жизни мы совершенно простые люди. На сцене или в кино наши души раскрываются, и мы становимся уже больше похожими на энергию, нежели на привычный облик человека, в этом и есть чудо перевоплощения, за этим чудом зритель идёт в театр, или в кино, или в концертный зал, клуб. За этим идём туда и мы, актеры, и там встречаемся с нашим зрителем.

Чем меньше о твоих планах знают, тем лучше! Даже твоя команда. Но без соратников нельзя, ничего не выйдет. Конечно, ты и в футбол можешь поиграть один, и мяч почеканить, и даже гол забить, но только в команде рождается сила.

Он кричал, тормошил, дважды ударил по щеке — никакой реакции. Глаза открыты, а сознания нет. Приподнял, усадил, но Анна повалилась назад, как тряпичная кукла. Ничего, надо разрезать путы на ногах и убираться отсюда. Сыщик подцепил витой шнурок, явно из тех, что обычно держат занавески на окнах кареты.

Тьма ела глаза и забивалась в ноздри, липла к мгновенно вспотевшему затылку. Упреждал старый Фарт в картежном притоне: «Вы, молодые, не за тем смотрите. Слишком горячитесь, хочется поскорее фокусы разгадать, раскрыть жульство — куда ловкач карты прячет.

Беда в том, что метод этот не слишком точен и может увести по ложному следу. Водица, на поверку, окажется каплей пота на губах в засушливой пустыне, а два колоска выросли у подножья холма, покрытого лебедой. Нет никакого поля, и моря тоже нет.

Деревянные фигурки сплетались золочеными хвостами, а в руках держали свечи. Каждая по две. Итого получается… Шестнадцать? Сосчитать неимоверно трудно: люстра вращается. И комната тоже, да и вообще весь долгоруковский дом, в суете и тревоге, вертелся в эту минуту вокруг героя.

Поверните ситуацию наизнанку. Вокруг матриархат и вас, Гусянский, заставляют жить со сварливой каргой преклонных лет. Стерпитесь? Сумеете полюбить? Хотя вы и так, сказывают, не прочь приударить за почтенными купчихами, из тех, что побогаче. Где вам понимать любовь. А я твердо верю: только искреннее чувство должно соединять людей. Остальное — произвол.

Мальчишка бросил монету в нательную кису и побежал дальше, к бульварам, вереща: «Убивец в Москве! Не щадит никого!» Но почтмейстер уже не слушал. Дело столь важное, что даже самые захватывающие новости подождут. Он выскочил на Пречистенку, скользнул взглядом по фасадам аптеки и Политехнического музея, которые обычно игнорировал по причине отменного здоровья, а также отсутствия интереса к науке.

Что я могла ему ответить? Что лучшая подруга не хочет со мной общаться? Что я боюсь, как бы она меня не возненавидела? Что я не знаю, что сделала не так? Что ни в чем не виновата? Я помнила, что ощущала нечто подобное в школе, когда мы с Винни прекратили общаться на целых шесть недель.

Мой мир перевернулся. Так я чувствовала себя в ночных кошмарах. Жертвой, за которой охотятся, предательницей, полностью омертвевшей и виновной во всех смертных грехах. Мэгги, во всем этом виновата только ты. И все же… Нет, это моя вина. Я привела ее.

Мне трудно было описать словами это чувство – зависть? ощущение опасности? или как это называется – синдром упущенной возможности? Я просто знала, что не стоит позволять женщине, занявшей мое место на работе, занимать его и в доме. Однажды, давным-давно, я оставила Винни с Хелен – и вон как получилось…

Возникло нечто, напоминающее пуповину, накрепко связывающую ее с Марго. Мэгги могла работать, пока та находилась в декрете, а ее возвращение в редакцию зависело от ухода Мэгги. Они повязаны злокачественной данью благодарности, необходимостью и в то же время взаимным недоверием.

Мы уже не подруги, чего уж там. Отношения между женщинами зиждутся на любви вкупе с преданностью, которые неподвластны неизбежным взаимным недовольствам и зависти, но когда привязанность исчезает, а доверие разрушается, зависть и упреки берут верх, и эти отношения быстро приходят в упадок.

Ты бы распяла меня перед этими роскошными женщинами. Издевалась бы надо мной, сделала бы из меня посмешище, а не смеялась бы заговорщицким смехом.

Как и в любом бизнесе, кроме правильных решений руководителя, важно оказаться в нужное время в подходящем месте. Проекты складываются, как пазлы и даже одна неподходящая деталь может испортить всю картину.

Когда у вас много денег, и вы их вкладываете в бизнес — скорее всего, успехом дело не увенчается, потому что ваша идея лишена возможности обеспечивать сама себя. В таких проектах бизнесмены начинают сорить деньгами и в конечном итоге те просто сгорают.

Со стороны кажется, что бизнесмены отважные и хладнокровные люди. Но на самом деле страх — спутник многих предпринимателей. Не важно, идет речь о студенте, который решает перепродавать мелочь с рынка, или о воротиле из девяностых, который надумал заняться чем-то новеньким, у каждого из них есть причины для сомнений и волнений.

Успех в бизнесе определяется во многом воспитанием и окружением, в котором рос предприниматель. Лидерские качества, как и задатки коммерсанта, могут быть заложены в человеке природой, но обязательно должны быть заботливо выращены его семьей. Среда делает нас дерзкими, рисковыми, амбициозными, хваткими или покладистыми, боязливыми и нерешительными.

Кризисы в бизнесе — это период нестабильности, ситуация, когда в воздухе витает напряжение и неминуемо надвигаются перемены. При этом они могут оказать как неблагоприятный, так и положительный эффект на компанию. Но однозначно, любой кризис — потенциальная угроза выживанию проекта.

Бизнесом мечтают заниматься многие, ассоциируя этот род занятий с неминуемым богатством. Не скрою, дивиденды от успешного проекта действительно позволяют получить значительные атрибуты успеха и хорошей жизни. Но предпринимательство, прежде всего, — это титанический труд, постоянное напряжение, работа в условиях неопределенности и фактически перманентный риск.

Она отчетливо ощущала нечто незнакомое, что было невозможно игнорировать. Настойчивый шепот из самых глубоких уголков ее памяти.

Бог мой, это всего лишь дом, что в нем может быть страшного? Много чего.

Мне очень жаль, что мы никогда хорошо не знали друг друга, и я надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь.

Поначалу было так просто сделать его счастливым — она просто слушала. Его.

Она ненавидела суету и толкотню, грязь и грубость — и все-таки она жила в этом городе.

Вся эта история с отношениями — простая игра. Все, что нужно — это понять, чего хочет другой человек, а затем дать ему это. Вот так просто.

Анни подумывала о рождественской елке. Маленькая стоила недорого, но тогда придется купить и елочные украшения. А кто же может позволить себе купить их все сразу? Украшения нужно покупать из года в год, и часто ребенок вырастает, прежде чем в доме появляется полностью украшенная елка.

Ну и что, человек может знать правду, и все-таки не верить. Ему нужно увидеть собственными глазами, чтобы поверить.

Ты никогда не вернешься. Люди никогда не возвращаются к тому, что оставили.

Анни переходила из зала в зал, с этажа на этаж, от стеллажа к стеллажу — упиваясь книгами, книгами, книгами. Она любила книги. Она любила их и сердцем, и разумом. Ей нравилось, как они пахнут и выглядят, нравилось их трогать. Ей казалось, что когда она перелистывает страницы, они что-то шепчут. Все, что существует в мире, есть в книгах. Все, что говорили и делали люди, о чем думали и как поступали

Ну, счастье — это… Это когда тебе кто-то будто дает такой большой кусок чего-то чудесного, что его невозможно удержать. И поэтому ты время от времени отщипываешь понемножку от него и держишь в руке.

Мы будем проживать по одному дню за один раз. Проживать каждый день, когда он наступит, и разбираться со следующим, когда он придет.

Мир продолжал вращаться, но я осталась на месте.

Все можно делать со страстью, но можно и без нее. Для парижан относиться к жизни со страстью – единственно верный путь...

Только знай. Здесь, на сотни световых лет от дома, члены экипажа – твоя семья. Плохая или хорошая – это уж как повезет. Но вопрос доверия в Дальнем космосе – это вопрос жизни.

В одной лодке нет рангов.

Если хочешь спрятать что-то нужное – положи на видное место и назови «фигня».

– Ай, бедняжка! Плохо дело! – сокрушается Рита. Берет телефон, отводит руку подальше, прищуривается. Увеличивает изображение. Хмурится. – Это твоя сестра? – Да. Вы ее знаете? Рита становится мрачнее тучи. Прикидывает что-то в уме, делает некие выводы. Внезапно свирепеет: – Убирайся из моего дома. Вон. Живо!

– Еще один вопрос, Бобби. Прежде, чем пропасть, Кейси написала в «Фейсбуке», что встречается с неким Коннором. Фамилии не знаю. Кличка – Док. У всех троих физиономии буквально вытягиваются. – Рехнулась девка! – выдыхает Луи.

В августовском посте Кейси сообщает, что «без памяти влюблена». Фото тоже имеется: моя сестра и неизвестный тип – белый, тощий, стриженный «ежиком» и с татуировками на предплечьях. Обнимает Кейси. Оба стоят перед зеркалом. Пояснение: «Коннор Док Фэмизол». Чуть ниже приписано: «А ничегошный этот Доктор».