РейтингиЦитаты из книг
Представьте людям больше возможностейдля их самосовершенствования, и вы станете незаменимым.
Лучшим специалистам по продажам хорошо известно, что умение слушать повышает как лояльность клиентов,так и их количество.
Прежде чем сделать человека клиентом, сделайте его своим лучшим другом.
Фанаты баскетбола видят только игру, а не тренировки. Клиенты видят только работу.
Если вы не родились с харизой продавца не стоит беспокоиться. Топовые продавцы компенсируют такие недостатки ежедневной ппрактической работой.
Я, – подтвердил польщенный кот и добавил: – Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта.
Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!
Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!
Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!
Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!
Мир спасет красота.
Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.
Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его!
В самом деле, нет ничего досаднее как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, не глупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».
Меня тоже за идиота считают все почему-то, я действительно был так болен когда-то, что тогда и похож был на идиота; но какой же я идиот теперь, когда я сам понимаю, что меня считают за идиота?
Я просто благодарна за то, что имела и кем являлась. Слишком много я потеряла, чтобы не ценить то, что осталось.
– Вы обе понятия не имеете, каково это – быть ведьмой без сил. Чисто теоретически я не могла одна даже в сад выйти, потому что без магии становлюсь легкой добычей для любого демона.
– А ты должен сопровождать нас. – Нельзя отступать. Наверняка было что-то, чем я могла его убедить. – Ты нужен мне. Одна я не справлюсь. Его глаза, такие темные, что практически не отличишь радужку от зрачка, после моих слов стали еще чернее. Звезды, которые видела в них только я, исчезли.
Демоны не обладали магическими способностями. Однако возмещалось это их поразительной быстротой и силой, намного превосходящей способности обыкновенного человека.
Солнце уже зашло за горизонт. Лишь сияние полной луны и звезд освещали чернильную черноту водной глади. Тусклые лучи корабельных фонарей едва проникали дальше носа судна. Я чувствовала себя такой крошечной и незначительной, как одинокая звезда в бесконечности вселенной.
«Мечта действительно пахла заманчиво, и так хотелось остановиться, попросить плеснуть в котелок горячего супу…»
«На её месте был создан другой мир, тот, который ты видишь вокруг себя… или не видишь, а воображаешь…»
«Весь мир казался ему перекличкой тайников. У каждой материи и каждого предмета была своя тайниковая физиономия: лукавая или простодушная, невозмутимая или угрожающая»
«Поневоле привязываешься к вещам в их трогательной неизменности, если ко всему прочему они — итог работы и мысли гения. Если, конечно, шедевры не сгорают, не взрываются, не тонут, не испепеляются временем и людьми…»
«Жизнь сгорает, струится и улетучивается во вселенную, иссушая и истончая плоть наших дней, меняя любимые лица до неузнаваемости»
«Моя любовь — это погружённость в музыку, как две руки, исполняющие один прекрасный пассаж. Как два крыла, без которых не подняться, не улететь…»
«— Я клянусь защищать и оберегать тебя до последнего дня».
«Было что-то такое гипнотическое в его взгляде, горячее, жадное, парализующее и затягивающее мою несчастную девичью душу в темный капкан. Намертво»
«В десять лет мой мир рухнул, разбившись на миллион осколков».
«Он стал настолько привлекательным, что даже глазам было больно на него смотреть, а не смотреть оказалось невозможно».
«Но это не мешало мне с особым трепетом ждать его возвращения. Тем более даже сама мысль об этом окрыляла, вселяя в меня глупую надежду».
Юнь Циньлань приблизился вплотную к сыну и требовательно выставил руку в сторону. Чжи Хань, который нес ведро с водой, вручил его верховному цензору. Тот, не раздумывая ни минуты, облил сына с головы до ног ледяной водой. — И это поведение главы ведомства наказаний?! Ты не только повёл себя импульсивно, так ещё накинулся на бедного юношу! Перепишешь тысячу раз законы Великой Ся.
Юнь Шэнли гонял всех, заставляя работать едва ли не вдвое больше обычного, и Чжи Хань и Сунь Юань не решались даже приблизиться к нему, опасаясь попасть под горячую руку или пострадать от зловредной иньской энергии, исходившей от этого демона в человеческом обличии. Чжи Хань, конечно, из лучших побуждений зажёг благовония и обошел с ними главу ведомства, стремясь изгнать из него злого духа...
Подбросить тело прямо к воротам ведомства — это не просто дерзость. Это вызов, это посягательство на его статус главы ведомства наказаний, который не смог уберечь невинного человека от жестокой расправы. Те, кто это сделал, хотели показать, что не боятся его, что их сила выше закона, что его хваленое ведомство не способно защитить народ, не способно поймать и наказать виновных.
Когда стражи ведомства нацепили тяжелые кандалы на руки Яо Линя, Юнь Шэнли резко притянул его за наручи ближе и, чтобы никто больше не услышал, тихо сказал: — Это за то, что ты не захотел поговорить мирно. Яо Линь должен был рассердиться или испугаться. Но, неожиданно для Юнь Шэнли, тот вдруг рассмеялся. Улыбка сползла с лица главы ведомства, уступая место лёгкому замешательству.
Подчиненные ошарашенно уставились на главу. — И вы хотите идти без нас? — воскликнул Чжи Хань, чувствуя себя обиженным и несправедливо обделенным. — Скорее всего, и пытки будут? — Пытки?! — услышав вопрос Чжи Ханя, Сунь Юань тут же забыл о всех неприятных событиях дня. — Смотри, как переполошился! И месяца в ведомстве еще не проработал, а уже кровожадный, будто главный палач!
Их взгляды встретились. Хозяин постоялого двора слегка приподнял бровь, будто он ожидал нечто подобное. Ожидал убийства.