Ты должен понимать, что в такие моменты решение должно быть единогласным. Нельзя взять половину ребенка. Ты либо хочешь его завести, либо нет.

Ему приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться невидимым. Как говорила бабушка Нэн: «С глаз долой, из сердца вон». За последние несколько лет он научился держаться вне поля зрения.

В мире было столько хороших людей, но складывалось впечатление, что плохих куда больше, потому что они создавали больше шума.

Его отец, Тия, ее мать — никто из них не станет по нему скучать, впрочем, как и он по ним. Или, по меньшей мере, он не будет тосковать по той жизни, которую вел с ними.

Горе одно из тех чувств, что умеет затаиться и возникнуть в самый неожиданный момент. Нам остается только жить дальше и ценить тех, кого мы любим, как я ценю тебя.

Все знали, что жизнь прекрасна, но она была помимо этого горька и печальна, к тому же страшно несправедлива. Где в итоге оказывался человек? Вне игры, как и все остальные. Сидит один в кафетерии и читает книжку. Стоит ему перевернуть страницу – и он уже где-то в другом городе.

Если наблюдать за людьми достаточно пристально, полагает она, можно понять, что делает одного добрым, а другого (ее, например) недоверчивым и утратившим надежду.

Ответственность любить кого-то непомерно тяжела для человека, вот почему Шелби сделала все от нее зависящее, чтобы избавить себя от этого

… если ты делаешь какой-то важный выбор, меняется вся твоя жизнь – это своего рода эмоциональный эффект домино.

… что значит любовь в мире, где так легко обидеть другого?

Кто тебе сказал, что твоя обязанность – испытывать чувство вины за все плохое в этом мире?

Единственный способ выиграть эту войну — не сражаться вовсе". Они видят во мне лидера, даже если я сам никогда себя таким не видел — пора научиться доверять им, пора стать лидером.

Единственный способ выиграть эту войну — не сражаться вовсе.

В своем сознании я создавал мир, в котором был счастлив и свободен.

Что такое настоящая боль, понимаешь лишь тогда, когда единственное желание — это уйти из жизни.

Смерть в тысячу раз лучше этого места.

С мечтой во взоре он проследил, как она уходит и растворяется в толпе. Довольный собой, опять обвел взглядом сцену прямо перед собой. Итак, какую же счастливицу из всех этих обладательниц классической красоты он изберет – чье имя и смерть воссияют в ослепительном свете неоновых огней?

– И что ты можешь сказать про нашего убийцу? – спросил Джексон. – Все подготавливает заранее, делает все по правилам. – По правилам? – Готовится. Наносит удар. Подчищает за собой. Исчезает. Он профи, и он человек дотошный. Никаких цифровых следов он ведь тоже не оставил? – Можно подумать, что тебя это восхищает. – А еще он показушник, понтовщик, манипулятор и вообще редкостная сволочь.

– Кто меня сдал? – требовательно вопросила она. – Я сам. Это я тебя нанял. По ее лицу расплылось недоверчивое выражение, в котором ясно читалось: «Ты вообще нормальный?». – Как ты, наверное, уже догадалась, я передумал. – Я не возвращаю деньги за невыполненные услуги. Джексон примирительно поднял руки. – Я этого и не жду.

Слетев вниз по лестнице обратно на первый этаж, Джексон метнулся в кухню, выдернул из деревянного блока нож с тонким лезвием. И что теперь? Откуда появится киллер? Позвонит ли в дверной звонок и прихлопнет его в ту же секунду, как он откроет? Или проскользнет с черного хода и выстрелит в спину? Парень уже наверняка прямо здесь, внутри.

Какая-то едва функционирующая часть мозга отметила, что убийца был очень скрупулезен в своих приготовлениях. Тщателен. Проведя бездну времени в доме, он наслаждался каждой секундой. И он хотел, чтобы Джексон знал это, посылал ему подсознательный сигнал: «Это твой дом, и я могу делать в нем все, что хочу. Я – твой господин».

Игнор столь же губителен, как чувство вины. Он грызет душу, не дает насладиться даже самыми простейшими вещами. Когда произойдет следующее убийство, в том будет только их вина – что не оценили по достоинству изысканнейшее из его творений, не выказали ему уважения, которого он заслуживал!

Единственное, что оставалось для меня загадкой – это любовь. Я читала о ней, следила за витиеватой необузданностью и пульсирующими сердцами в стихах и рассказах, но не понимала ее. Как можно найти человека, который был бы твоей родственной душой? На планете миллионы людей, какова вероятность встречи с человеком, предназначенным только для тебя?

– Не говори так, словно я все еще ребенок, – пробормотала я. – Тогда не веди себя так! – бросил он в ответ и поставил чашку чая на стол. – Прекрати ныть, делай, что можешь, и все остальное сложится. Если ты позволяешь себя провоцировать, это признак того, что ты не владеешь собой. И тогда с тобой и дальше будут обращаться, как с ребенком.

Он издевался надо мной, я видела это, чувствовала это, наверное, даже ощущала запах издевательсва и была готова расплакаться, но старательно сдерживалась. И в этот момент мне стало совершенно ясно одно. Я ненавидела этого мужчину всем сердцем.  

Я всегда любила библиотеки. Тем не менее, дома в нашем тихом городке вместо библиотеки был салон для завтрака. Эти же великолепные залы были словно сделаны для меня, и я была готова остаться здесь навсегда. Даже с этим недружелюбным библиотекарем.

Через некоторое время мои мысли превратились в сны. Прежде, чем дождь превратился в море, моя кровать – в лодку, а запах потухшей свечи слился с индийскими пряностями.

Возможно, я не стану богатой, у меня не будет кареты, и я не смогу каждые полгода обновлять гардероб, но открытые библиотеки были бесплатными, и там я буду определенно счастливее, чем рядом с глупым мужчиной в шикарном доме.

Распространено мнение, что «если это автоматизировано, то это хорошо». Наш опыт показывает, что это не всегда так.

Никогда не знаешь, какие детали окажутся решающими для покупателя.

Были важны две вещи: искусство прогнозирования и сокращение реакции на неверный прогноз.

Мы считали политику действенной, если наши автомобили не уступали лучшим образцам в данном сегменте.

Как это обычно и бывает во время кризисов, спад в экономике вскрыл все уязвимые места.

Конкуренция — это и догмат веры, и возможность прогресса, и образ жизни.

Гордиевского можно отнести к категории «идейных» предателей. Сноудена возмутила незаконность действий американских спецслужб. Полковник ГРУ Олег Пеньковский прельстился «красивой жизнью» на Западе. Михаил Бутков совершил этот шаг под влиянием жаждавшей европейского комфорта любовницы.

Как-то раз, обсуждая с коллегой и другом из социалистической Болгарии очередное выдворение из Англии советских разведчиков, Ким шутливо заметил: „На месте шефа МИ-5 я бы выгнал не разведчиков, а „чистых“ дипломатов. Тем

Как-то Руфина предложила мне: «Давайте посмотрим вместе содержимое папочки». Сели и посмотрели. Надо же, да это его личные манускрипты — многостраничная рукопись, начало книги о его жизни, за которую взялся Ким!

Захожу в садик с подарком — двумя бутылками виски (обычный « Johnny Walker Red Label», дорогих сортов старик не признавал). Феннер в кресле, укутан пледом. Неровно выбрит чужой рукой (видимо, дочерью), одет в поношенный темный костюм...

Через пару недель едем все с тем же Кубасовым в Брайтон «на консерваторов». Опять огромный курзал гранд-отеля, опять тусовка и пиво. Поздний ужин с друзьями — английскими журналистами закончился уже за полночь.

Еще в годы моей службы кто-то из кадровиков позволил мне заглянуть в свое личное дело. Там я не без интереса узнал, кто же писал на меня отзывы и что в них говорилось. Самым интересным было, однако, заключение психолога, сделанное при приеме меня на работу в разведку. Ключевая фраза там — «обладает повышенной эмоциональной возбудимостью». В самую точку!

– Это совершенно естественно. Но тем не менее, – прервал он сам себя. Его губы растянулись в холодной улыбке, – мы боги, а не люди. Мы были людьми, но это было так давно, что мы не можем этого вспомнить. Нас буквально сводит с ума мысль о том, что наша власть исчезает, а судьба наделяет наших детей более совершенным и могущественным бессмертием.

Я прикусила губу и почувствовала вкус крови. Мое тело содрогнулось. Нет, любовь была чем-то другим. Где же были мои бабочки в животе? Хохот и жаркие взгляды? Кино с попкорном и объятия в темноте? Такой и должна быть любовь: счастливой, свободной, с улыбкой на губах. Или это было лишь голливудской выдумкой?

Повсюду на стенах висели картины, изображающие богиню любви. Предметы искусства давно ушедшей эпохи представляли мою мать в самых разных ипостасях и с самыми разными лицами. На ее губах всегда была соблазнительная улыбка. Ни одна из этих картин не показывала, насколько опасной любовь была на самом деле.

Когда на нее смотришь, сразу понятно, что она убила гораздо больше людей, чем все остальные боги вместе взятые. Любовь опасна. У нее множество лиц, и лишь немногие из них выглядят романтично.

И я так рада, что все черты, которые есть в моем отце, в Илье напрочь отсутствуют. И мне становится страшно от мысли, что, когда пройдет три месяца, я совсем не захочу возвращаться к этому деспоту.

Я не нужна собственному отцу. Он хотел мальчика, а родилась я. И вот он наконец-то нашел, как можно меня применить с пользой.

Я сидела рядом с человеком, о котором совсем ничего не знала, и безумно нервничала. Мне даже не о чем с ним поговорить. Господи, как можно выдержать такое напряжение три месяца?

Фиктивный брак у нас на год, но, чтобы у людей не возникло сомнений, нам вместе предстояло прожить три месяца — и после этого со спокойной душой освободиться друг от друга.

Своего будущего мужа я впервые увидела на церемонии. И в тот момент, когда регистраторша сказала: «Теперь можете поздравить друг друга поцелуем», мне просто хотелось растолкать всех гостей и сбежать.

Месяц назад мне исполнилось восемнадцать, и отец без моего ведома подал заявление в ЗАГС. У него связи по всему городу, так что этой выходке я совсем не удивилась. Хотя мысль о замужестве, пусть и фиктивном, повергла меня в шок.