Преданность сопровождается условием. Правильностью. Преданность — это то, что заставляет толкать хозяина в правильном направлении. То, что позволяет не стесняться критиковать хозяина. Когда тот идет по неверному пути, именно преданный слуга ему мешает и помогает сменить направление.

Это невероятное упрямство — основа чеболей.

Нет ни одной корпорации, которая смогла бы развиться без участия политической власти. Если заниматься бизнесом вне политики в Корее, вырасти в крупную компанию не удастся.

Рок судьбы был для нее летним солнцем — слишком ярким, чтобы кто-то еще мог его вынести, она же тянулась к нему, словно цветок, жаждущий его прикосновений.

— Не я одна в этом мире имею значение, любовь моя. Пальцы Рока судьбы сжались на ее талии. — Для меня это так.

Арис Драйден знал, что не стоит привязываться к людям. Не успеешь моргнуть, как их жизнь пролетит перед глазами.

— Не принижай себя. Не меняйся в угоду ему. Научи его, как обращаться с тобой, и помни, что ты заслуживаешь всего, что может предложить эта жизнь.

— На этот раз тебе не придется меня искать, Арис. Обещаю, однажды я сама найду тебя под ветвями вистерии. Подожди меня еще немного. Он будет ждать, пока на небе не погаснут все звезды.

Сияй как солнце, если хочешь, Арис, но я не отвернусь.

Я понемногу выбиралась из закрытого мира Элвиса, осознавая, насколько сильно я была ото всего укрыта. Я проходила трансформацию, и в моей новой жизни не было места для страха и безразличия. С обретением уверенности я сбросила накладные ресницы и тяжелый макияж, украшения и кричащую одежду.

Потом до меня дошли слухи об Элвисе и Нэнси Синатре – те же слухи, что и когда я была в Германии: что она сходит по нему с ума и что у них страстный роман. В то время я была невероятно чувствительной, и мне ничего не стоило разрыдаться. Элвис утверждал, что я слишком остро реагирую из-за своего положения.

Меня начинало беспокоить количество принимаемых Элвисом таблеток, хоть я и знала, что у него был ряд заболеваний, от которых ему были официально выписаны препараты. Я делала для Элвиса все что только могла, и мы с ним разделили много прекрасных моментов. Но из-за того, что он так резко протестовал, я поняла, что у него с таблетками настоящие проблемы.

Я обнаруживала записки и открытки на полке его шкафа; в них говорилось: «Я отлично провела время, милый, спасибо за вечер». Или: «Когда мы снова увидимся? Прошло уже два дня, я скучаю». Когда я озвучивала свои подозрения, он все отрицал, обвиняя меня в том, что я все придумываю.

Я стала подрабатывать моделью в бутике неподалеку от Грейсленда. Когда я рассказала об этом Элвису, он сказал: – Тебе нужно это прекратить. – Но мне нравится эта работа, – возразила я. – Тут либо я, либо карьера, детка. Мне нужно, чтобы ты отвечала сразу, когда я тебя зову.

Твердые убеждения Элвиса относительно моего гардероба сильно усложняли для меня покупку новой одежды. Однажды я пришла домой, очень довольная покупкой – платьем, которое мне не терпелось надеть. Первым, что он сказал, когда увидел его, было: – Оно тебе не подходит. Вообще тебя не красит. Отвлекает внимание от лица, от глаз. Ничего не видно, кроме платья. От всех этих комментариев я расплакалась.

Десять лет у меня ушло на то, чтобы приспособиться к извращенному миру влиятельного человека. А этого влиятельного человека больше нет. Он стал лишь прахом в холодной урне. Эта жизнь заканчивалась, и я плакала, потому что понятия не имела, что делать, куда идти и как быть. Я плакала, потому что понятия не имела, кто я такая.

Хеф носил с собой одноразовый фотоаппарат, который можно купить в любом супермаркете, и требовал, чтобы мы светили грудью на камеру, задирали юбки, раздвигали ноги, показывали все. Многие девушки так и делали, и я смотрела, как на фотопленках накапливалось все больше и больше компромата. Целые катушки компромата, который он мог потом использовать по своему усмотрению.

Хеф знал, что может как магнит притягивать к себе уязвимых женщин и заставлять их делать все, что захочет, в обмен на возможность получить хоть какую-то выгоду: статус, деньги, работу моделью. Но хуже всего было то, что об этом никогда не говорилось открыто. Ты попадала в поле его влияния, отдавая всю себя без остатка, и понятия не имела, получишь ли что-то взамен.

Я ушла, в чем была. Все мои вещи остались в доме, но мне было наплевать. Мне нужно было убраться отсюда, из этого места, подальше, как можно быстрее. Я помчалась по подъездной дорожке к воротам охраны. И тут я услышала голос Хефачерез громкоговоритель в особняке. — Закрыть задние ворота! — скомандовал он. — Если Кристал попытается уйти, задержите ее! Мое тело обледенело от ужаса.

Хеф хотел, чтобы каждый секс был групповым мероприятием, и хоть это было неприятно, это было лучше, чем альтернатива. Те несколько раз, когда он пытался быть со мной романтичным или заниматься любовью только со мной... это было просто неловко. Было ясно, что он понятия не имеет, как это делается.

Я знала, что имя Хью Хефнера является синонимом роскоши и гламура, сексуальной раскованности и излишеств. Он был человеком, который решал, какие женщины самые сексуальные, самые желанные, а затем помещал их на обложку своего журнала, чтобы мужчины всего мира могли ими наслаждаться. «Плейбой» — это то, частью чего я мечтала стать, — как и каждая начинающая модель, я мечтала попасть на страницы.

Казалось, я наконец‑то нашла то, от чего музыка не могла мне помочь избавиться. От него.

— Я бы никогда не подверг тебя опасности и никогда не посмею нарушить этот закон.

— Я не вампир. Я не хранитель. Мне нет места в твоем мире. Я запечатлел поцелуй на ее ярко-алых губах. — Нет, ты не такая, — пробормотал я. — Ты королева, а королева правит своей собственной империей.

Настоящая любовь. Судьба. Родственные души. Такие вещи случаются только в книгах.

— А вы всегда такой странный? — Я пытаюсь спасти твою жизнь, — напомнил я ей. — Некоторые люди могли бы назвать это рыцарством. — Рыцари давно умерли, — ответила она, не раздумывая.

— Я хочу влюбиться. Я знаю, что это не должно меня волновать. Хорошая партия есть хорошая партия, но… — Что хорошего в браке без любви?

«Если после прочтения ты почувствуешь себя хоть немного лучше — я написала её не зря».

«Младенец не знает, что с ним что-то не так. Он знает: "мама рядом — значит, я в безопасности"».

«Ты не обязана быть бодрой. Ты обязана быть живой».

Отныне все мои решения правильные здесь и сейчас. Теперь вам осталось перейти к практической части и браться за написание установок, убеждений, формировать ваши списки желаний! А я буду вами очень гордиться и чувствовать, как становится светлее и теплее вокруг.

А чтобы все-таки вам было хорошо, важно осознать, что РАЗВИТИЕ МОЖЕТ БЫТЬ БЕЗ НЕГАТИВНОГО ОПЫТА. ВЫ УМЕЕТЕ И МОЖЕТЕ РАЗВИВАТЬСЯ В ПОЗИТИВНЫХ УСЛОВИЯХ, В РАДОСТИ НОВОГО ОПЫТА.

Вы когда-нибудь видели кафе, где стол со всеми закусками двигается по кругу? Мне кажется, что это хорошая метафора жизни. Нам предлагают миллиард вариантов: бери что хочешь, успей, пока блюдо на твоей стороне стола. Стол вращается по кругу, и вполне возможно, что нужное блюдо к вам вернется, но будет ли оно по-прежнему свежо, а не съел ли кто-то его до вас…

К слову, сейчас большинство известных специалистов в области отношений навязчиво рекомендуют выходить из трудных отношений. Но если вспомнить, что все происходящее в паре — это отражение внутреннего состояния каждого из партнеров, то становится понятно, что от смены персонажа в вашей видеоигре босс не поменяется, схватка все равно предстоит, и это схватка с вашей теневой стороной.

Когда-то и правда было очень важно держаться за мужчину, терпеть, потому что иначе нельзя было прокормить потомство. Когда-то действительно жизненно важно было работать на нелюбимой работе, ездить на заработки в другие страны, надолго разлучаясь с семьей. Все это сейчас уходит из нашей памяти вместе с жизнями старших Рода.

Знаете, нам всем нравится играть: то мы обиженные и обделенные, то сильные и неприступные. Но вот что обидно: многие уходят в мир иной, так и не узнав себя настоящего. Мир иллюзий и чужих убеждений так крепко засасывает нас прямо с пеленок, что вырваться порой очень сложно…

Любовь к хрупким вещам никогда не приносила ничего хорошего.

Несмотря на давление, долгие часы работы, пролитые слезы, мало что в мире делало ее счастливее, чем умение делать счастливыми других.

Просто будьте собой. Вы как маленький ураган умиления и хорошего настроения — это... это… освежает.

Нет никакого смысла, понемногу убивать себя, чтобы сделать других счастливыми!

Счастье — это простая вещь. Когда вы принимаете свою роль в жизни, нет ни сокрушительных падений, ни головокружительных взлетов

Мне нравятся красивые вещи, и мне нравится делать вещи, которые заставляют людей чувствовать себя красивыми.

– Теперь ты знаешь, – сокрушенно выдохнул Андрей, – ты все, чего я когда-либо желал так сильно. Все эти годы, это всегда была ты, – он сглотнул и, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза. – Я найду тебя. Чего бы мне это ни стоило, я найду и никогда не отдам им тебя.

Все, что Изабель, как и всему миру, требуется знать – это то, что я выжгу землю под ногами у каждого, кто посмеет ей угрожать.

Думаю, что если бы все желания нашего сердца имели свойство сбываться в реальной жизни, в рае не было бы смысла.

Иногда с болью не справиться в одиночку, – пояснила она, – ее необходимо с кем-нибудь разделить. Для этого тоже нужно быть смелым.

Правда разрушает иллюзии, оставляя после них руины несбыточных надежд. Правда пугает. Правда ранит. Правда всегда бьет в сердце. Правда отбрасывает длинные тени.

– Наши жизни принадлежат не только нам, но и тем, кто нас любит. – Словно в ответ на его мысли, сказал герцог. – Тем, кто отдал нам часть своего сердца. И если мы не готовы бороться ради себя, мы обязаны делать это ради них.

Есть действия. А у действий есть последствия. Пока ты держишь фигуру в руке, как в шахматах, у тебя есть время подумать, куда ее поставить. Но стоит сделать ход, и назад его не откатить. Я не терплю не ошибки, а тех, кто не готов взять ответственность за свои действия.

Он был всесилен, бессмертен, владел магией и мог по щелчку пальцев сотворить все, что угодно. Так почему в фиолетовом пламени его глаз она разглядела тоску?