РейтингиЦитаты из книг
Этот мужчина не двигается. Просто сидит на пляже и смотрит на море. Сегодня холодно, но на нем только рубашка и джинсы. - Держи, - говорит Элис, протягивая ему термос. Он берет чай и улыбается. - Кажется, я сказала тебе, чтобы ты где-нибудь укрылся от дождя. - Я не могу нигде спрятаться. - Ты бездомный? - Я не знаю.
«Именно Леонардо доказал нам, что искусство, увы, не вечно, но если что-то и приближает человека к вечности, то это его бесконечная тяга к познанию, но не абстрактному, а практическому, позволяющему здесь и сейчас изменить мир к лучшему. То, что возникает из сомнений, трудов и стремления к лучшему, сам Леонардо и считал совершенством»
«Каждый из нас ежедневно принимает решения, делает выбор... Не все войдут в историю как великие полководцы, инженеры или изобретатели. Но, наверное, мир станет лучше только в том случае, если слова «добро», «ответственность», «благо» станут девизом для всех — как для глав государств, так и для скромных обывателей»
«История не знает сослагательного наклонения. Зато знает людей, призванных своими решениями изменять мир. Таким и был Петр Великий — импульсивный, нетерпеливый, нацеленный только на победы и всем своим существом устремленный в будущее»
«В поиске технологического прогресса Мартин Купер мечтал о создании изобретений, устройство которых в то время стояло на грани реальности с вымыслом. Он думал о мобильном телефоне…»
«Колумб же был признан одним из величайших первооткрывателей, чьи труды изменили мир. Он первым пересек Атлантический океан в субтропической и тропической полосе Северного полушария. Он положил начало открытию материка Южной Америки…»
«История не терпит сослагательного наклонения, бесполезно вопрошать «что было бы, если бы Цезарь не перешел Рубикон, поддался требованиям Сената, отказался от претензий на власть...» Остановимся на том, что произошло в реальности: маленькая река на севере Италии стала символом поворотного момента в истории — не только Рима»
«Колумб же был признан одним из величайших первооткрывателей, чьи труды изменили мир. Он первым пересек Атлантический океан в субтропической и тропической полосе Северного полушария. Он положил начало открытию материка Южной Америки…»
«История не терпит сослагательного наклонения, бесполезно вопрошать «что было бы, если бы Цезарь не перешел Рубикон, поддался требованиям Сената, отказался от претензий на власть...» Остановимся на том, что произошло в реальности: маленькая река на севере Италии стала символом поворотного момента в истории — не только Рима»
«Каждый из нас ежедневно принимает решения, делает выбор... Не все войдут в историю как великие полководцы, инженеры или изобретатели. Но, наверное, мир станет лучше только в том случае, если слова «добро», «ответственность», «благо» станут девизом для всех — как для глав государств, так и для скромных обывателей»
«История не знает сослагательного наклонения. Зато знает людей, призванных своими решениями изменять мир. Таким и был Петр Великий — импульсивный, нетерпеливый, нацеленный только на победы и всем своим существом устремленный в будущее»
«В поиске технологического прогресса Мартин Купер мечтал о создании изобретений, устройство которых в то время стояло на грани реальности с вымыслом. Он думал о мобильном телефоне…»
«Именно Леонардо доказал нам, что искусство, увы, не вечно, но если что-то и приближает человека к вечности, то это его бесконечная тяга к познанию, но не абстрактному, а практическому, позволяющему здесь и сейчас изменить мир к лучшему. То, что возникает из сомнений, трудов и стремления к лучшему, сам Леонардо и считал совершенством»
А ещё этот ехидный голос в голове. Он звучал всё чаще. Фролов после смерти оказался столь же болтлив, как и при жизни. "Забудь о том, что тебя найдут, дружище. Просто смирись с мыслью, что ты здесь сдохнешь". Артур с ним спорил, называл куском гнилого мяса, у которого черви в мозгах копошатся. Днём он видел, как труп жрали крысы, и это зрелище вызвало злорадство, а не отвращение.
Пастух тяжело задышал, крылья носа вздулись, из уголка рта потекла слюна. Выпучив глаза, он глядел на карандаш. Его рука напряглась, приподнялась, и Виктор тут же подсунул под неё блокнот. Старик закряхтел и, прилагая неимоверное усилие, нарисовал на бумаге кривой крест, после чего облегчённо выдохнул, обмяк и выронил карандаш.
Дарья шагала, стиснув зубы и стараясь не упасть. С её ладоней капала кровь. Дом вздрогнул, как при землетрясении, затрещал страдальчески, где-то наверху раздался хруст дерева, затем грохот, а потом Дарья услышала громкий кошачий вопль, плавно сменившийся диким продолжительным звериным рёвом, от которого воздух завибрировал, а синие отблески за стенами стали угловатыми, резкими.
- Пошла во-он! - заорала Дарья, после чего сорвала зеркало со стены и швырнула его в стену. И тут она поняла, что не желает больше убегать и прятаться. Хватит! Склонившись над покрытым сетью трещин зеркалом, прошипела: - Я не боюсь тебя, слышишь?!
Зазвенел колокольчик - звук походил на смех. Зашелестела листва, в тусклом свете фонарей заметались тени. Лезвие выскользнуло из пальцев. Дарья повернулась, расправив плечи, и посмотрела на ту, кто в других обстоятельствах вызвала бы у неё мистический страх.
Девочка вздрогнула, уселась на ковре и с удивлением посмотрела на мать, не понимая, как та оказалась рядом, ведь только что возле окна стояла. - Что случилось? - Дарья взяла её за руку. Кира покосилась на зеркало. - Мне... показалось. - Ты о чём? - Мне показалось, что в зеркале была гроза. Молния сверкнула. Дарья выдавила улыбку, хотя у самой внутри всё словно инеем покрылось.
Традиционная медицина не изучает законы сохра- нения здоровья — она (медицина) изучает болезнь и правила адаптации к болезни посредством мани- пулирования лекарственными препаратами.
Человек стареет ногами, а не годами: слабые ноги — это признак старостфи.
В 90% случаев артроз — это прямое показание к замене сустава на имплант или эндопротез.
Мы живем не для того, чтобы болеть.
Старость — это не возраст, а потеря мышечной ткани, которая начинается уже после 30 лет.
Используя последние достижения биологии, военные исследователи работают над созданием технологии, которая позволит вписывать в геном универсального солдата не только полезные свойства. Ученые придумывают, как закодировать в генотип специальные пароли, которые не позволят взломать идеального бойца.
Уже ни для кого не секрет, что смертоносные вирусы в течение всего двадцатого столетия конструировались в военных целях. Уничтожить их — сверхсложная техническая задача, да и зачем? Значит, они где-то хранятся.
Ученые убеждены: в отличие от человека, эволюция цифрового интеллекта будет радикально ускорена. И если сейчас искусственный разум находится на этапе групповой самоорганизации, значит, до создания электронного сверхразума человечеству осталось максимум двадцать-тридцать лет.
То, что сейчас происходит с ГМО, — это, конечно, эксперимент над людьми. ГМО — это биологическое и химическое оружие, поскольку там накапливаются вредные химические вещества, к которым они устойчивы. Таким образом, на стол к вам попадают не только трансгены, но еще и химикаты.
«К 2020 году каждому европейцу будет вживлен под кожу микрочип» — подобные сенсационные заголовки время от времени появляются в СМИ. Первым этапом станет вживление чипов всем новорожденным и госслужащим, затем будет прочипировано и остальное население.
Воздействовать на климат, менять погоду люди пытались с самых древних времен. Когда не было технических средств, они обращались к богам, принося в жертву дары охоты, потом появились молебны. Искренняя вера, единая молитва и коллективное сознание творят чудеса.
Конечно, детектив его не увидела. Он же был «никто». Просто сумма всех тех бед, которые приключились с ним за все эти годы. Он не был личностью со своими собственными симпатиями и антипатиями. В нем жила только ненависть ко всему окружающему. Включая Ким Стоун.
В глазах юноши мелькнула догадка. – Значит, это был кто-то, кого она знала? Слава Богу, он чему-то научился! А теперь пришла пора вправить ему мозги. – Послушай, хочешь быть детективом – будь им, – сказала Ким. – А нет – так занимайся той работой, которой должен. Мы, дознаватели, не очень-то любим, когда нам указывают на то, как нам выполнять нашу работу.
– Если я правильно понимаю, вы подверглись нападению со стороны одной из наших самых мирных заключенных, а теперь требуете, чтобы вас поместили в камеру с самой опасной женщиной во всей тюрьме? Торн медленно кивнула, наслаждаясь его смятением. То, что он думает, будто смог одержать над ней верх, – уже достаточная награда за все ее страдания.
Когда я открыл глаза, то увидел над собой бездонное небо, солнце и прозрачный до синевы, сладкий теплый воздух. Но слаще воздуха, ярче солнца было лицо склонившейся надо мной Ди Чунь. Синие глаза ее сияли, она ласково улыбалась мне, гладила по щеке, она была так близко, что черные стриженые волосы ее чуть слышно касались моей щеки.
Весь день Накамура плавал на лодке от берега к берегу, кошелек его изрядно похудел, однако с Марусей не сказал он и трех слов. Стоило ему открыть рот, как Маруся безошибочно лягала его ножкой в морду, а Сяо Пан слегка пристукивала веслом по голове. К концу дня Накамура был уже влюблен без памяти...
Умученные бабьей ненавистью – не так, впрочем, реальной, как живописуемой в сказках и легендах – мужики наши послали к ним парламентеров с белыми простынями. Парламентеры были встречены хлебом-солью, напоены водкой и избиты до полусмерти. На резонный вопрос «За что?!!» амазонки, не обинуясь, отвечали: «За все!» И объяснения их слова не требовали.
Дракон наш имел довольно сварливый характер и пускал его в ход при всяком удобном случае. Если ему что-то не приходилось по нраву, он грыз ножки у лавки, которую Настена по русской привычке перевезла из дома, бил, как подгулявший гусар, бутылки с запасами вонючей водки эрготоу, мелко топотал и кричал по ночам – противно, но неразборчиво.
Они сели на берегу Амура и молча глядели, как, багровея, опускается за черные вершины деревьев изнывающее от жара солнце. За спиной у них высился Мертвый дом, а на приступочке сидела, ежась, Бабушка Древесная лягушка. Он не смотрел на девочку и ничего не говорил, но она и так знала, что теперь они будут неразлучны – до гробовой доски и даже дальше.
Вечерело, фонари отражались в лужах, с деревьев медленно падали капли и листья.
Это не жизнь тлеет – это с астматическим надрывом дышит бессмертная космическая пневма, разящая жареной рыбой, кошачьей мочой, дешевыми духами и керосином из шахты лифта...
А еще помогает лимон. Этому научил меня отец. Кладешь дольку лимона в рот и прижимаешь языком к небу. Становится легче, хотя и не лучше.
Я спрятал доллары в сумку и торжественно поклялся на томике Иннокентия Анненского во что бы то ни стало уберечь эти деньги от моей собственной глупости и моего собственного легкомыслия, поклялся быть жадным, расчетливым и осторожным.
У меня уже давно в собственности отдельная квартира, но я так и остался угловым жильцом, боящимся, что в любую минуту его выставят вон. Что ж, люди свыкаются и не с такими ужасами.
И еще – она сразу приняла мою философию углового жильца, которого с людьми ничто не связывает, кроме повседневных забот да пустой общности, пролегающей через жизнь пропастью, а не мостом, и для которого все, что не годится в литературу, не имеет почти никакой ценности
Мне это очень нравилось: я играл песни про любовь, а девчонки плакали. Про любовь, про Афганистан, словом, обычные жизненные песни. Когда парень любит девушку, а она его, но у них есть какая-то проблема. Короче, про современных Ромео и Джульетту.
Так вот вся моя комната была расписана в том же духе. А что мама? Нормально к этим настенным художествам относилась. Лишь бы только наркотики не употреблял и не убили бы. У моих друзей тоже с наркотиками проблем никаких не было. Но время такое было. Опасное. Мальчик рисует на стенах — молодец. А что? Не ворует же.
Дрались до крови. Бывало, разбивали головы. Менты никогда не вмешивались. Они просто в конце уже приходили, забирали несколько человек: кого отправляли в больницу, кого в отделение. Мочили друг друга серьезно: кастеты, цепи, трубы. Пару раз под раздачу попадал. Было дело.
C тех пор, как Натали тихо ускользнула во сне, дождавшись, когда Люк задремал рядом с ней на диване, прошло десять дней. Неделя со дня похорон. Пришли еще три письма, все в одинаково голубых конвертах – цвета яйца малиновки...
Дорогой Люк! Может, стоит написать «родной» или «любимый», а может, дружески окликнуть: «Эй, Люк…» Не знаю, как умершая женщина должна обращаться к супругу. Если ты читаешь это, скорее всего, меня нет в живых. Не исключено, конечно, что ты рылся в моих вещах и нашел дневник. Если так, то стыдись!.. Но нет, ты никогда не совал нос куда не просят; вероятно, меня больше нет...
Привычным жестом малыш листнул иконки приложений и нашел видеозаписи, которые Люку до сих пор не хватало духу посмотреть. Что ж, у Клейтона теперь телефон вместо мамочки. Из динамиков послышался голос Натали. Люк нажал на паузу, пытаясь не смотреть. – Прости, сынок, это я взял телефон. Хочешь, бери его с собой. – Да, буду спать с мамочкой сегодня...