«Он меня очень вдохновляет. Когда говорят, что, мол, мне никогда не пробежать ультрамарафон, я отвечаю: «Слушайте, мой пёс весит 4 кг, имеет лапы длиной 8 см и пропахал 50 км! Однажды я столкнулась с парнем, который хотел бросить гонку, и я ему сказала: «ТруМэн вчера смог пробежать, и ты сегодня сможешь».

Она мечтает о том, чтобы каждая борзая – нет, каждая собака – имела возможность найти свое призвание. «Пусть один период жизни собаки закончился, это не означает, что она не может быть полезной — важно, чтобы люди понимали это, — говорит Петра. – Даже просто находясь рядом как компаньоны, они делают жизнь радостнее».

Для меня это не просто страница в Инстаграме, а нечто большее. Я многократно говорила о том, что Тунец смог помочь людям, лечащимся от онкологии. Это невероятно.

Молли Полли – это еще один счастливый член нашей семьи. С ней наша жизнь стала полной. И теперь я сплю по ночам.

Он был послан мне. Что заставило центр дрессировки в последнюю минуту изменить свое решение? Возможно, в каком-то уголке вселенной знали о том (происшествии), что должно случиться, и знали, что он – тот самый пёс, который примет удар на себя, — размышляет она. – Он очень смелый. Он удивительный. Он – мой ангел.

В углу стоял здоровенный глиняный чан. Карл толкнул его рукой. Чан покачнулся. Выглядело так, будто он пустой. За чаном втиснулась грубо сколоченная скамеечка. Под ней на земле валялся большой бурдюк. По размеру ларец в нем вполне мог бы поместиться.

Далан посмотрел в том направлении, куда указал командир стражи. Даже отсюда было видно целых две лавки, но ни одна из них не походила на разбойничий притон. В их открытых окнах как на прилавках был выставлен товар: одежда - на вид не заношенная и, стало быть, не снятая с кого-нибудь - в первой лавке, и слегка пожухлая на солнце зелень - во второй.

- Человеку ведь мало предложить денег, господин Далан, - сказал он. - Еще надо иметь хоть какую-то уверенность, что он их возьмет, а не пойдет с докладом к своему начальству. Или возьмет деньги, а потом всё равно пойдет к начальству. Вот вы стали бы пытаться подкупить человека, который уже делом доказал, что готов отдать жизнь за магистра

Тимофей повертел крюк в руках, оценив на глаз металл, и сказал: - Да, человека он выдержит. Даже, пожалуй, двух, если не слишком упитанных и если вбить его правильно, чтобы не вырвало под тяжестью. - Он был вбит правильно? - строго спросил Далан у служителя. Тот чуть было рефлекторно не пожал плечами, но вовремя уловил настроение начальства и нашел другой ответ: - Я его еле вынул, господин Далан.

Карл же, в свою очередь, поглядывал на Тимофея. Для молодого рыцаря удачное расследование могло бы послужить ступенькой к его мечте вступить в рыцарский орден. Неудача, понятное дело, имела бы ровно обратный эффект, но Карлу с его короткой родословной терять всё равно было нечего. Да и для самого Тимофея благодарность столь влиятельного человека, каким был магистр Ордена, никак не была бы лишней.

Магистр согласно кивал, но было видно, что мыслями он весьма далеко от их беседы. Однако Тимофея он слышал. Когда тот смолк, магистр негромко заметил: - Далековато вы забрались на юг от своего Новгорода, мастер Тимофей. Хотя это и к лучшему. Более того, это так своевременно, что лично я усматриваю в этом знак свыше.

Эта история зачаровывает. И если она зачаровывает ее, Селину, то вы только представьте, какая будет реакция у зрителей.

В жизни мне не было так страшно, как в той комнате.

— Все кончилось? — Да, ответила она, зная, что это ложь. Жестокость этого дня никогда для них не закончится.

Не могу дождаться, когда мы снова будем вместе. Мы слишком долго не виделись! Надеюсь, ты вспоминаешь меня так же часто, как я тебя, и с той же — если можно так выразиться — страстью. Прилагаю еще один залог моей безмерной ненависти.

Выстрелы звучали, казалось, со всех сторон. Стеклянная стена разбилась и осыпалась, женщина с окрававленной ногой пригнулась у скамейки и громко стонала. Он услышал новые крики — и, что еще хуже, он слышал, как эти крики резко обрывались.

Ты выжил! Наслаждайся, пока можешь. Я иду за тобой.

— Ваша семья? — поинтересовалась Джоанн. Мужчина кивнул и добавил: — Если любопытно, почему мы все выглядим по-разному, то это потому, что большинство из нас связаны любовью, а не кровью.

Ты должен понимать, что в такие моменты решение должно быть единогласным. Нельзя взять половину ребенка. Ты либо хочешь его завести, либо нет.

Ему приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться невидимым. Как говорила бабушка Нэн: «С глаз долой, из сердца вон». За последние несколько лет он научился держаться вне поля зрения.

В мире было столько хороших людей, но складывалось впечатление, что плохих куда больше, потому что они создавали больше шума.

Его отец, Тия, ее мать — никто из них не станет по нему скучать, впрочем, как и он по ним. Или, по меньшей мере, он не будет тосковать по той жизни, которую вел с ними.

Горе одно из тех чувств, что умеет затаиться и возникнуть в самый неожиданный момент. Нам остается только жить дальше и ценить тех, кого мы любим, как я ценю тебя.

Париж навсегда для меня будет иметь запах розового вина и разогретой солнцем каменной набережной.

В конце концов, у меня появился тот, кто еще долго будет моим неизменным товарищем и попутчиком – мой город, мой Париж...

Мне всегда хотелось стать такой, как она. Независимая, самоуверенная, крутящая мужчинами, как захочет.

Париж… Город мечты, город любви… В международном аэропорту «Шарль де Голль» меня сразу же мягко окутала французская речь, а все происходящее показалось каким-то сюрреализмом. Как будто все это происходит не со мной, а с героиней некоего фильма, единственным зрителем которого являюсь я сама.

Беспокойные мысли никак не оставляли. Что ждет меня впереди? Чем это все закончится? В душе перемешивались чувство гордости за то, что я все-таки осуществила задуманное, и страха, что я ввязалась в какую-то дурацкую авантюру и совершила фатальную ошибку. Какой вообще нормальный человек может вот так бросить все, собрать всю свою жизнь в чемодан и уехать в чужую страну...

С мечтой во взоре он проследил, как она уходит и растворяется в толпе. Довольный собой, опять обвел взглядом сцену прямо перед собой. Итак, какую же счастливицу из всех этих обладательниц классической красоты он изберет – чье имя и смерть воссияют в ослепительном свете неоновых огней?

– И что ты можешь сказать про нашего убийцу? – спросил Джексон. – Все подготавливает заранее, делает все по правилам. – По правилам? – Готовится. Наносит удар. Подчищает за собой. Исчезает. Он профи, и он человек дотошный. Никаких цифровых следов он ведь тоже не оставил? – Можно подумать, что тебя это восхищает. – А еще он показушник, понтовщик, манипулятор и вообще редкостная сволочь.

– Кто меня сдал? – требовательно вопросила она. – Я сам. Это я тебя нанял. По ее лицу расплылось недоверчивое выражение, в котором ясно читалось: «Ты вообще нормальный?». – Как ты, наверное, уже догадалась, я передумал. – Я не возвращаю деньги за невыполненные услуги. Джексон примирительно поднял руки. – Я этого и не жду.

Слетев вниз по лестнице обратно на первый этаж, Джексон метнулся в кухню, выдернул из деревянного блока нож с тонким лезвием. И что теперь? Откуда появится киллер? Позвонит ли в дверной звонок и прихлопнет его в ту же секунду, как он откроет? Или проскользнет с черного хода и выстрелит в спину? Парень уже наверняка прямо здесь, внутри.

Какая-то едва функционирующая часть мозга отметила, что убийца был очень скрупулезен в своих приготовлениях. Тщателен. Проведя бездну времени в доме, он наслаждался каждой секундой. И он хотел, чтобы Джексон знал это, посылал ему подсознательный сигнал: «Это твой дом, и я могу делать в нем все, что хочу. Я – твой господин».

Игнор столь же губителен, как чувство вины. Он грызет душу, не дает насладиться даже самыми простейшими вещами. Когда произойдет следующее убийство, в том будет только их вина – что не оценили по достоинству изысканнейшее из его творений, не выказали ему уважения, которого он заслуживал!

У каждого в жизни есть человек, который верит в него больше, чем нужно.

Я хочу, чтобы ты посвятила мне ближайший год. Я постараюсь сделать все, чтобы ты меня полюбила, а если через год на твой день рождения ничего не изменится, я тебя отпущу. Это не предложение, а факты. Я не даю тебе выбор.

Я ничего не сделаю без твоего согласия и желания. Даже если мне покажется, что они есть, я подожду, пока ты сама все скажешь.

Соскользнув с пилотского кресла, он ринулся по узкому коридору обратно в центральный отсек. Отодвинув кого-то из товарищей, трясущимися руками поднял крышку одного ящика, второго… Пусто! Ни одного аккумулятора.

Михаил не знал, какая именно должна быть скорость для отрыва от бетонки ‒ в данный момент он надеялся на интуицию и опыт. А по¬тому начал толкать штур¬вал от себя в надежде приподнять хвостовое оперение над бетонкой. Только в таком положении самолет продол¬жит разгоняться и, в конце концов, наберет нужную для взлета скорость

Сейчас главным было другое: запустить моторы, и пока на аэродроме никого нет ‒ вырулить на бетонную полосу для взлета. И то, и другое представлялось чертовски сложным.

«Главное ‒ оторвать машину от земли и взять курс на юго-восток, к нашим, ‒ рассуждал Девятаев, вместе с Соколовым передвигаясь корот¬кими перебежками к Хейнкелю. ‒ Остальное решим по ходу дела…»

Меж тем, из размозженной головы охранника в разные стороны летели мозги и брызги крови. Тяжело дыша, Кривоногов опустил железяку. ‒ Готов, гад. Раздевайте…

Весь прошедший месяц Михаил посвящал товарищей в тонкости летной работы. Рассказывал о предполетной подготовке машины, о запуске двигателя, о выруливании и взлете. Заодно заранее распределил обязан¬ности: кто свинчивает с рулей высоты ограничительные струбцины, кто снимает с моторов брезентовые чехлы, кто выбивает из-под колес колодки и открывает люк грузового отсека…

Ее история должна была начаться именно в тот момент. Судьба решила, что ее силы проявят себя во время деревенской трагедии, а воля случая привела к ним чемпиона как раз тогда, когда атаковали духи, слишком поздно, чтобы спасти деревню, но вовремя, чтобы встретить Далеину. Так полагалось начаться легенде — в момент, когда он увидел в ней потенциал, а она приняла свое будущее с распростертыми объяти

Жизнь не похожа на арену. Единственное правило — не навреди и спаси тех, кого можешь и когда можешь.

Не доверяй огню, иначе он испепелит. Не доверяй льду, иначе он заморозит. Не доверяй воде, иначе она утопит. Не доверяй воздуху, иначе он задушит. Не доверяй земле, иначе она похоронит. Не доверяй деревьям, иначе они сломают, разорвут, уничтожат тебя. Отнимут твою жизнь.

Я же ВЫЖИВШАЯ. Уцелевшая. Счастливчик. Единственная, кто остался в живых в той комнате. И теперь я возвращаюсь в школу. Отстой.