И вот сроду люди так, — думал Григорий, выходя из горенки. — Смолоду бесются, водку жрут и к другим грехам прикладываются, а под старость, что ни лютей смолоду был, то больше начинает за бога хорониться.

Общаясь с другими людьми, человек хранит под внешним обликом еще какой-то иной, который порою так и остается неуясненным.

Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

Моя Темная комната – это Север, а его Темная комната – я. Все просто. Никакой загадки.

Обманывать себя - удел натур слабых.

Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Когда спускаешься вниз до конца, дорога может вести только вверх.

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, - надо думать о том, что еще можно изменить.

Ноты тянулись к какому-то ясному человеческому смыслу, но ничего не означали. Только чистую красоту. Или любовь, размытую, абстрактную, ко всем людям без разбора.

А пока что, предполагая выздоровление, его благополучию больше послужит его любовь к поэзии, новообретенное увлечение скрипкой, деятельность его живого ума и проявления его веселой и нежной натуры и вообще вся жизнь и любовь, которые ожидают его впереди.

Потом вернулась, чтобы заслушать ходатайство о запретительных мерах, поданных от лица мужчины, опасавшегося, что любовник его бывшей жены может применить к нему насилие.

Он откровенно говорил о прегрешениях молодости и, без смущения вспомнив, как они держались за руки, спокойно употреблял в этой обстановке слово «любовь».

Детали истории были захватывающие: трагедия младенцев, добросердечные, серьезные, красноречивые родители, обожающие друг друга и своих детей, жизнь, любовь, смерть, время не терпит.

И, помимо светских условностей, была еще любовь – она знала, что любит его. Хотя сейчас любви не чувствовала.

Создатели компании прошли через, казалось бы, непреодолимые препятствия. В них никто не верил. За их плечами были горячий клей, ледяная реакция инвесторов, бессонные от стресса ночи и паникующие родители. Но теперь они оказались в высшей лиге бизнеса. Так что впереди их ждали проблемы высшей категории сложности.

Наша главная бизнес-цель, наша миссия – создать мир, в котором вы везде будете своими.

«Сначала они тебя не замечают, потом смеются над тобой, затем борются с тобой. А потом ты побеждаешь».

«Весь мир – ваш дом» - миссия, провозглашенная Airbnb, которую она упорно воплощает в жизнь.

Вышивание гладью нуждается лишь в одном приспособлении — всем известных пяльцах. Пяльцы стоят недорого, и их можно купить или заказать у любого токаря. Вышивка тамбуром принадлежит к разряду самых легких. При незначительном навыке можно получить замечательно милые вышивки, в особенности если разнообразить тамбурный шов другими вышивальными швами. При наличности вкуса достигают чрезвычайно интерес

С глубокой древности предметы, игравшие роль оберегов, талисманов, хранителей рода и семьи изготавливались тайно, на протяжении долгого времени, с соблюдением самых разных правил и сложных обрядов. Не было в те далекие времена «просто орнаментов» — любое украшение, будь то геометрический рисунок, вышитый на полотенце, или растительный узор на рукоятке меча, — было оберегом, выполняло какую-либо ва

Культура орхидей стала вполне доступна для всех с тех пор, как условия их жизни, размножения и воспитания были изучены до малейших подробностей, и все убедились, что вряд ли существуют в мире другие растения, культура которых была бы менее сложна и стоила бы меньших затрат.

В жизни женщины рукоделия должны играть выдающуюся роль. Они служат и развлечением в минуты скуки, и помогают создавать известный комфорт, и, наконец, дают возможность при небольших затратах создавать дорогостоящие (если их покупать) принадлежности туалета.

Искусные руки женщины, знающей рукоделие, могут из каждого пустяка сделать хорошенькую вещицу. Какая-нибудь накидочка, покрывальце, занавесочка, прикинутые в нужных местах, могут самое неуютное и холодное жилище сделать очаровательным и согреть теплотой уюта. Только женщина в состоянии создать уют. Я говорю «создать», потому что его нельзя купить. За деньги можно приобрести роскошь, но не уют.

Человек, который использует власть и контроль для манипулирования подчиненными, толкает людей, а не ведет их за собой.

Новый мир сделал поведение руководства более важным, чем когда-либо, как для отдельных лиц, так и для организаций.

Члены команды должны быть вовлечены в разработку крупномасштабных проектов и задач и ощущать, как каждый из них является необходимым компонентом команды.

Компании нуждаются в сотрудниках, чтобы создавать новые идеи независимо от того, какое место они могут занимать в корпоративной иерархии.

Скорость изменения бизнес-среды сегодня является ключевой причиной того, что существует огромный разрыв между теми, кто процветает, и теми, кто барахтается.

…Странное выражение сверкнуло на истощенном Машином лице. В нём была и жалость, и пересиливающая всё жестокая радость, напоминающая радость обозлённого ребенка, который не может удержаться от того, чтобы не ударить животное.

…Он задержался в душе дольше, чем нужно, долго не смывал с себя мыльную пену, долго вытирался и причесывался, потому что отвращение не только не проходило, но с каждой секундой усиливалось. Гадок и ничтожен был, прежде всего, он сам, но и Вера была виновата, что он так ничтожен, и даже жена на другом конце свете несла на себе часть их общей вины.

…Марина чувствовала, что каждый новый день качается под её ногами, как палуба. Та внезапность, с которой ушёл он, притаилась за спиной и ждала только того, чтобы захватить её врасплох.

…Они возненавидели друг друга с той же внезапною яростью, с которой только что соединялись телами по ночам. Любовь их устала и забилась в угол, а ненависть оказалась неутомимой.

…Даже любви не было между ними в эту ночь. Коля вставал, накидывал ватник, выходил на крыльцо покурить. Возвращался промерзший, посеребренный еще не утихшим и редким снежком. Ложился рядом с ней. От него пахло табаком и свежим холодом.

…Сидеть в этом зале так близко от тела, которое утром он видел в купальнике, вдыхать кисловатую терпкость духов и чувствовать, что через пару часов им нужно куда-то пойти и где-то остаться вдвоём, - всё это пугало его. Но вместе с испугом росло нетерпение.

С парнем из моего ущелья у меня не больше общего, чем с парнем из Манчестера или Сеула. Мы едим пиццу и роллы и запиваем кока-колой.

– Какого черта ты с ним сделала? – Шоковый кастет. – Что? Перри показала ему латунный кастет с черным покрытием. – Почти миллион вольт. С ним все будет нормально. Но пока его зовут Дергунчик.

– Если ты не откроешь дверь, я вышибу ее твоей головой. – Угрожаешь представителю судебной власти? – Участвуешь в незаконном задержании? – огрызнулась Мейс. – Просто подумала, что могу оказать тебе небольшую услугу. – Супер. Зайди в кабинку и перережь себе вены. Я позвоню в «скорую», как только кровь перестанет течь.

– Сегодня утром вы пришли первым? Примерно в семь тридцать? – Да. По крайней мере, я больше никого не видел. – У офиса вашей компании есть охранная система? – Ага. У каждого из нас есть своя карточка, так что система точно скажет вам, когда именно Диана вошла. – И когда именно вошли вы, – послышался голос из задних рядов.

Этот город был больным, коррумпированным, безумным, раздражающим и высокомерным. Но Мейс все равно не могла сдержать улыбку, когда «Дукати» нес ее мимо экскурсионного автобуса, везущего полный салон приезжих, с трепетом взиравших на часовни Тома, Эйба и могучий белый обелиск Джорджа. Это был ее город. Мейс Перри вернулась.

– Так ты говоришь, что не видел, как кто-либо выходил? – Точно. Люди только заходили. В смысле, это ж было рано, кому понадобится выходить? «Как минимум одному человеку, – подумал Рой. – Убийце».

Подготовив к приходу секретарши несколько задач, он понял, что хочет кофе. Было ровно восемь, когда Рой прошел по коридору к кухне и открыл холодильник – кухонный персонал держал кофе там, чтобы тот подольше оставался свежим. Вот только кофе там не оказалось. Вместо него на руки Рою вывалилось женское тело.

В больнице время вообще вытворяет странные штуки. То минуты растягиваются в долгие часы, то вдруг совсем куда-то исчезают.