Он наконец сел, помотал головой и, заметив меня, прохрипел: – Ты кто? Я сделал вид, что не слышу его. – Ты кто, мать твою? – повторил вопрос Дон с угрозой в голосе. – Твоя смерть.

Старик перестал играть в гляделки. Он бережно, как ребенка, взял в ладони бритву и нежно провел большим пальцем темной руки со вспученными венами по ее лезвию, отчего оно тут же окрасилось в кровавый цвет. – Ее нужно кормить. Уяснил, гринго? – вдруг резко сказал он, не глядя на меня. Я ничего, конечно, не понял, но поспешил согласиться: – Как скажете, сэр. Я буду кормить ее ежедневно.

Я испугалась, что снова начнется перепалка, поэтому решила увести разговор в другую сторону: – У вас есть хобби? Я вот обожаю гонять на мотоцикле и увлекаюсь фотографией. – Я люблю стрелять из ружья, но у нас в Техасе это не хобби, а часть жизни, – пожала плечами Аннабель.

Еще одна странность заключается в том, что среди логичных и понятных эмоций, вызванных поступком Питера, мною постепенно овладевало незнакомое чувство торжествующей ярости. Оно было настолько сильным и приятным, что я перестала реветь.

Зная, каким упрямым он может быть, я вздохнула, впустила его и сразу же вернулась в спасительные объятия постели. Адам присел на краешек кровати. В молчании прошли несколько минут. Его лицо, изначально полное сочувствия, постепенно стало искажаться от гнева. В глазах заполыхал огонь. Сквозь сжатые зубы он процедил, что отомстит за меня во что бы то ни стало.

Адам сделает для меня что угодно, как и я для него. Однако его желание защитить меня от всего и всех иногда переходит все мыслимые границы. Брат придумал себе мой образ, представляет меня ангелом, но я обыкновенный человек со своими достоинствами и недостатками. И мне не хватает воздуха под его постоянным контролем моих знакомств, поездок и даже… мыслей.

Будучи судебным медиком, я никогда не считал мою профессию чем-то священным. Наоборот, с первого своего рабочего дня я всегда чувствовал тяжелую ношу на своих плечах.

Что делает судмедэксперт? Вероятно, большинство из нас знают эти шесть слов: «Заставить говорить мертвых, обеспечить права живых».

Существует древняя и загадочная профессия. Своими руками люди этой профессии прикасаются к вещам, к которым другие не захотят прикасаться.

Я все время думал о намерениях Лао Чжао, когда тот написал иероглиф «рот». Бывает так, что, когда слишком много думаешь о чем-нибудь, упускаешь из виду самое главное.

У меня защипало в носу, и внезапно в моей душе возникло удивительное ощущение. Я почувствовал, что лежащий на столе Лао Чжао словно приглашает нас к тому, чтобы мы препарировали его и прислушались к его рассказу.

Судебная медицина — специфическая профессия. Нам постоянно приходится бывать в местах, где произошла смерть, мы привыкли к ее виду, а потому глубже осознаём мимолетность жизни.

Ты обманом заманил нас в смертельную ловушку!

Хватит так пялиться на меня! Что плохого в том, что я хочу жить?!

Проблему надо решить до того, как закончится кислород!

Сейчас не лучшее время кого-то обвинять. Никто не обязан спасать других, рискуя своей жизнью.

Разузнай все, но дождись меня, не рискуй в одиночку!

— Почему это место похоже на лабиринт? — Это он и есть. Работа дайверов заключается в том, чтобы спасать заблудившихся аквалангистов.

Просто я все время смотрю не на небо, а на тебя. Даже ночью, под звездами, я хочу смотреть только на тебя. Потому что у меня есть все, что нужно. Все, чего я хочу. Прямо передо мной.

Я не могу жить в мире, где тебя нет.

— Гуань Юй… ты должен кое-что узнать обо мне. — Не разбивай мне сердце и не говори, что у тебя есть муж. — Нет, мужа нет. Но я мертва. — Главное, что не замужем. Всё остальное можно исправить. Я не был жив всё это время. И буду ждать тебя две тысячи лет, если придётся.

— Огонь? — перед глазами запрыгали картинки страшных пепелищ. — Каждый мужчина Чжоу в деревне ковал лезвие этого гуань дао. От каждого удара закалялась сталь. Люди закаляются так же. Запомни, А-Ю, любое горе сделает тебя сильнее. Нет жизни без черной полосы. Перешагивай её, двигайся вперёд, храни огонь сердца, и душа твоя станет острее любого клинка.

— Со слов матери Хэй Лю, ты тоже была бы бродяжкой, не обладая парой яхт, пентхаусов и личных боингов. — Не переводи тему, что ты знаешь про узел и Хэй Лю? Боги! Недавно я допрашивала стенку, а сейчас беру показания у сверчка!

— Иероглиф со значением «коза»? — перевел тему Лян Фан, пока мы ехали в сторону деревни. — Оторванная руки и… демон? Всё это было? — Ты видел гадов. Скажешь еще, что это не демон, тогда кто? — Просто… не могу поверить, что мне придётся надеть наручники на демона. Они что, из криптонита должны быть?

— Нет оружия, которое стреляет деревом из земли. Ты сама так сказала. — Против каждого дерева найдется какой-нибудь куст! — храбрилась я, понимая, что переигрываю. — Знаешь, Лян Фан, если небо одарило род Чжоу проклятьями, значит, они станут моим оружием против темной силы. Осталось только определить мотив – кому и зачем была выгодна смерть Хэй Лю?

— Мой брат был уверен, что у вас на небе всё под контролем. Вы стоите тут, высеченные в камне, высотой с чжан, и продолжаете молчать. Люди – букашки для вас. А чем вы лучше, если не помогаете?! Куски молчаливого камня! Никакой от вас пользы! Людей протыкают деревом… это не то, что сможет расследовать полиция смертных. Я это понимаю, но не Лян Фан. В поле с ним что-то случилось…

Я давно знал, что Клара — не просто раздражающая деталь в моей жизни, которая никак не желала встать на место. Она представляла собой головоломку. Всю мою жизнь.