Ночью, через восемь часов после разъезда разведчиков ЦРУ по Москве, был зафиксирован выход в эфир передачи Мюнхенского разведцентра; расшифровке, ясное дело, не поддавался.

Алексей сумел рассмотреть немца. Невысокий, с тонкими губами и орлиным носом. Но сейчас этот человек не выглядел орлом, он был просто высокомерным представителем арийской расы.

Вот огненный фонтан взрыва опрокинул на бок немецкий бронетранспортер, Еще один вспыхнул как факел, от него стали разбегаться объятые пламенем фашисты. Многие враги полегли под гусеницами советских танков, их дымящиеся обезображенные трупы остались далеко позади.

Через несколько секунд стоявший на опушке «Зверобой» выстрелил. Первым же снарядом Логунову удалось поджечь фашистский танк, попав ему в моторный отсек.

Башня КВ поворачивалась, орудие посылало снаряд за снарядом. Искры летели от брони, когда в нее попадали немецкие бронебойные снаряды – танк жил и продолжал стрелять.

То, что увидел Алексей, заставило его стиснуть зубы от гнева и ненависти к врагу. На шоссе горели грузовики, лежали тела убитых красноармейцев, лошадей.

Пушечный выстрел пронесся над лесом. Соколов сдвинул шлемофон на затылок и прислушался. Точно, орудийный выстрел. И тут же ударили сразу несколько, один за другим.

Не важно, где я жила — в Мид-Сити, в Мид-Уилшире или на Миле Чудес. Не важно, где я работала — все голливудские фабрики вранья одинаковы. А важно лишь что я ела, когда ела и как ела.

Книги – плохая замена женскому обществу, зато добыть их куда проще.

В темноте проще говорить, что думаешь. Проще быть собой.

Ты смотрел слишком пристально и увидел слишком мало. Видишь ли, когда слишком долго смотришь, это может помешать увидеть!

В общем, что совой об пень, что пнем об сову.

Музыка сама себя объясняет. Она дорога, она же и карта, на которой изображена эта дорога. И то и другое одновременно.

Там было так здорово, что прошли почти сутки, прежде чем я осознал, как мне там хреново.

Ее тонкие нежные пальчики призывно ласкали его, и от ее прикосновений он сходил с ума. Он обернулся, оперся на локоть и склонился над той, что сейчас была рядом. Эти разметавшиеся по подушке пряди, эти блестящие глаза, это тело сводили его с ума, доводили до неистовства. Он нежно обвел рукой овал лица, губы и жадно прижался к ним своими губами, испивая сладость хмельного напитка до дна.

Она думала о том, что, судя по всему, она слишком близко подобралась к преступнику. Он начал действовать именно потому, что почувствовал угрозу для своей безопасности. Он был на расстоянии вытянутой руки, но она все еще не знала, кто он. Зато он начал принимать меры. Женщина представляла для него опасность, и он решил убрать ее со своего пути.

Сказать, что она в него влюбилась, причем безнадежно - это ничего не сказать. Она чувствовала зависимость, острую потребность быть рядом с ним, хотя бы издалека видеть его. Это было какое-то умопомешательство.

Ольга сидела в своем кабинете и думала о том, что она что-то вчера прозевала, что-то очень существенное. Но что? Она перебирала в уме события вчерашнего дня. Определенно это было вчера. Но она пропустила это мимо, не обратила внимание.

Ольга, неожиданно оказавшись рядом с его высокой фигурой так близко, наткнулась на волну тепла и потаенной мужской силы, исходящую от его тела, от которого у нее перехватило дыхание. Она увидела, как пульсирует жилка у него на шее. Окончательно смутившись от факта присутствия Завьялова рядом, она схватила папку и выскочила из кабинета.

Час от часу не легче. Она начала нервно теребить сережку в ухе. Тучи сгущались… Справившись со вспыхнувшим в душе возмущением, Ольга ответила как можно холоднее и убедительнее: - Я этого не делала, - а потом повторила свой вопрос более уверенным тоном. - Неужели вы меня подозреваете?

А казалось бы, проще простого Все три слога сложить в «никогда» И увидеть обычное слово, И промолвить его без труда,..

Когда на сердце покоя нету, Когда оно промозглым днем чего-то ждет, Крепитесь, люди! Скоро лето! К нам наше лето обязательно придет!..

Как отблеск от заката, Костер меж сосен пляшет, Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись! И кто-то очень близкий Тебе тихонько скажет: «Как здорово, что все мы здесь Сегодня собрались!»..

Жизнь - это не гонка. Двигайся в своем собственном темпе, хорошо?

Мы все в какой-то мере сломаны; это часть испытания быть человеком. Разгадка в том, чтобы научиться собирать эти осколки и двигаться вперед день за днем.

Когда же почти семь месяцев спустя я наконец вернулась домой, мои чудесные кроссовки – фиолетовые, с ярко-зелеными вставками и толстыми розовыми шнурками – так и стояли в шкафу, спасенные от дождя и грязи. Совершенно как новые. А вот я была разбита. Практически сломлена. Во всех. Возможных. Смыслах.

Я бегу. Потому что не могу заснуть. Потому что Память не сможет меня поймать, если я хорошенько разгонюсь. Потому что дверь в комнату моих родителей закрыта, но Ночь не может меня не пустить. Потому что мне нельзя выходить в этот час, особенно после всего, что произошло, особенно в одиночестве. И бунт придает мне немного сил.

- Что тебя беспокоит больше всего? - Наверное, перспектива столкнуться с правдой. - Правдой о том… - Что случилось, когда меня похитили.

Он прильнул к глазку. Боевики работали точно секунда в секунду, молодцы. Пшенкин сейчас исчезнет, один из самых последних свидетелей, в общем-то, ключевой — прикасался к работе Большого Босса.

Наводку дал учитель из Тамбова, посаженный за гомосексуализм. Грех его был столь уникален в городе, что даже разбирался на бюро. Кое-кто предлагал судить педагога по любой статье, только не по этой, стыдной, — позор области.

Строилов вывалился из-за баранки, Костенко не успел его даже остановить, бросился к телефону, набрал «02». Зря все это. Бандюги сейчас свернут к ресторану «Узбекистан», там можно не только номер поменять, а слона вывести.

Федоров словно бы почувствовал, что говорят о нем, вырос как из-под земли, весь словно бы вибрирующий (так напряжен внутренне), смешливо поинтересовался, когда в городе начнут стрелять.

С января по май Костенко провалялся в клинике у Ларика: тот удар в печень, что получил в Армении, в семьдесят втором еще, когда брал бандгруппу на аффинажной фабрике по делу Кешалавы, время от времени давал себя знать.

«Смерть Федоровой З. А. наступила в момент, когда она говорила с кем-то по телефону, от выстрела в затылок, произведенного из пистолета «Зауэр» калибра 7.65 мм».

Твенг погнал по останкам, разя налево и направо, проехав насквозь почти без сопротивления с горсткой рыцарей следом. Седовласый человек без шлема вывернулся из давки чуть ли не прямо перед ним; шедший за ним по пятам рычащий, коренастый здоровяк ткнул спутанным синим флагом с белым крестом в ноги спотыкающегося коня сэра Мармадьюка, заставив его споткнуться и рухнуть.

Что-то громадное и тяжелое наступило ему на бедро – его собственный конь, – и послышался хруст ломающейся кости. Чудовищный удар саданул по спине, пока он тужился встать на карачки, ткнув лицом в мягкую землю, и он затрепыхался, чувствуя на языке мускусный вкус раздавленного дождевого червя, задыхаясь и ослепнув, потому что грязь забила отверстия для дыхания и смотровую щель.

– Тошнотворная страна… – говорил граф Суррейский, оборвавший на полуслове и поднявший на Крессингема свои водянистые глаза с набрякшими под ними лиловыми мешками. – А вот и казначей! – вскинулся он. – Вы что, намеревались весь день проспать? – Я был занят, – огрызнулся Крессингем, уязвленный его тоном. – Разбирался с пропитанием и снаряжением того сброда, что вы привели под видом армии.

– Я – шотландец, в конечном итоге. Свет державы, епископ. – Ответил как по-писаному, выхватил бокал прелата из его жирных, унизанных перстнями пальцев и осушил его с кривой ухмылкой. – А сверх того, у вас есть ваш боевой медведь. Вероятно, вам нужен кто-то, способный направить его в нужную сторону. Направить вас всех в нужную сторону.

– Ваш муж покинул армию Эдуарда без дозволения при первой же возможности. Теперь один лишь Бог ведает, где он. Я прибыл из Аннандейла, дабы захватить сие владение и попрать его, государыня, в качестве наказания. И то, что я не слишком его порушил, беря под свою протекцию, означает, что долг мой выполнен, а вы и ваши чада в безопасности.

Эдуард уже отъял Крест, Печать и Камень, как и грозил, лишив власти и короля Иоанна Баллиола, и королевство. Но Длинноногий захапал не всю Шотландию – малую толику Королевства вырвали из его кулака. Плащеносец улыбнулся, согретый этой мыслью.

Паникаров утверждает, что на Колыме все — даже дети — знают о репрессиях. По его мнению, за границей нет полного понимания этого явления, и особенно непредсказуемы журналисты. Так, один французский репортер написал о нем в отрицательном тоне, а французская съемочная группа взяла интервью, зафиксировала все факты, но привела в программе цифру в четыре миллиона расстрелянных только на Колыме.

Андрей съезжает на один такой боковой проезд и останавливается прямо в раскуроченной колесами грузовиков колее. Поначалу здесь сложно разобрать что-либо, но если поднапрячься, можно заметить торчащие из песка остатки сгоревшего здания. Выясняется, что открывшаяся перед нами равнина создана руками человека. Это след ГУЛАГа. Здесь в 1930-е находилось дальстроевское обогатительное предприятие.

Кадыкчан представляется хорошим примером невозможности существования в скованной вечной мерзлотой тайге чего-либо без присутствия человека. Город закрыли совсем недавно — шахта перестала приносить прибыль — и все. Ушли люди — и город умер. В этом осязаемое свидетельство воплощения граничащей с безумием величественной идеи, изначально лежавшей в основе создания сети колымских лагерей.

Со слов Рогачева, в лагерях Коми сидели лучшие представители интеллигенции и мира искусства. В Инту отправили теноров ленинградского Мариинского театра. В Ухте работала профессиональная театральная труппа, сплошь состоявшая из заключенных. В 1943 году в Воркуте построили здание театра, на сцене которого выступали отбывавшие срок артисты и музыканты. Труппа давала спектакли для жителей города.

Задержания, перевозки и содержание заключенных, расходы на охрану и управление лагерей поглощали такое количество государственных средств, что труда нескольких миллионов ослабленных заключенных не хватало для покрытия расходов. Практически все, осуществленное с применением принудительного труда, было бы куда дешевле и эффективней реализовано с подключением вольнонаемных рабочих.

Совершая наше путешествие, мы не переставали удивляться, насколько удобно может спланировать маршрут всякий, кто разыскивает следы ГУЛАГа. Начинаешь выстраивать маршрут и вскоре замечаешь, что до места назначения протянута прямая железнодорожная ветка непосредственно оттуда, где находишься в данный момент. Вскоре мы поняли, что в этом нет ничего удивительного, наоборот — таков изначальный план.

Достав телефон, Декер с разочарованием увидел, что под землей связи нет. Проклятье! И тут он вдруг почувствовал, что рядом с ним находится еще кто-то. Потому что этот кто-то только что приставил ему к спине дуло пистолета.

– Похоже, Дабни произнес набор слов, в котором не увидел абсолютно никакого смысла никто из присутствовавших. – Полная галиматья? Следствие травмы головного мозга? – Ну, поскольку я сам перенес травму головного мозга, могу сказать уверенно: то, что одному человеку кажется галиматьей, для другого может стать откровением.

– Анна действительно была очень милой. Она не была обязана приходить сюда и делать то, что делала, но она сама этого хотела. Я… я очень надеюсь, что вы найдете того, кто это сделал. – Мы уже нашли его, мистер Дрюс, – сказал Декер. – Теперь нам просто осталось узнать, почему он это сделал.

– Очень хорошо, но мы и так знаем, от чего он умер. Огнестрельное ранение в голову, нанесенное самому себе. – Да, но это еще не все. – Что? – Похоже, этот человек уже был мертв, когда стрелял в себя.