Я не могу жить в мире, где тебя нет.

— Гуань Юй… ты должен кое-что узнать обо мне. — Не разбивай мне сердце и не говори, что у тебя есть муж. — Нет, мужа нет. Но я мертва. — Главное, что не замужем. Всё остальное можно исправить. Я не был жив всё это время. И буду ждать тебя две тысячи лет, если придётся.

— Огонь? — перед глазами запрыгали картинки страшных пепелищ. — Каждый мужчина Чжоу в деревне ковал лезвие этого гуань дао. От каждого удара закалялась сталь. Люди закаляются так же. Запомни, А-Ю, любое горе сделает тебя сильнее. Нет жизни без черной полосы. Перешагивай её, двигайся вперёд, храни огонь сердца, и душа твоя станет острее любого клинка.

— Со слов матери Хэй Лю, ты тоже была бы бродяжкой, не обладая парой яхт, пентхаусов и личных боингов. — Не переводи тему, что ты знаешь про узел и Хэй Лю? Боги! Недавно я допрашивала стенку, а сейчас беру показания у сверчка!

— Иероглиф со значением «коза»? — перевел тему Лян Фан, пока мы ехали в сторону деревни. — Оторванная руки и… демон? Всё это было? — Ты видел гадов. Скажешь еще, что это не демон, тогда кто? — Просто… не могу поверить, что мне придётся надеть наручники на демона. Они что, из криптонита должны быть?

— Нет оружия, которое стреляет деревом из земли. Ты сама так сказала. — Против каждого дерева найдется какой-нибудь куст! — храбрилась я, понимая, что переигрываю. — Знаешь, Лян Фан, если небо одарило род Чжоу проклятьями, значит, они станут моим оружием против темной силы. Осталось только определить мотив – кому и зачем была выгодна смерть Хэй Лю?

— Мой брат был уверен, что у вас на небе всё под контролем. Вы стоите тут, высеченные в камне, высотой с чжан, и продолжаете молчать. Люди – букашки для вас. А чем вы лучше, если не помогаете?! Куски молчаливого камня! Никакой от вас пользы! Людей протыкают деревом… это не то, что сможет расследовать полиция смертных. Я это понимаю, но не Лян Фан. В поле с ним что-то случилось…

Я давно знал, что Клара — не просто раздражающая деталь в моей жизни, которая никак не желала встать на место. Она представляла собой головоломку. Всю мою жизнь.

В Кларе Милтон таилось сияние, которому не было равных, и я твердо знал: никто не способен с ней сравниться.

— Ты считаешь, что я не влюбился? Все было по-настоящему, даже когда я не хотел этого. Ты тот самый свет в моей жизни, которого я не просил.

Я редко позволял себе поддаваться слабостям, но с ней начинал осознавать, что буду делать это вновь и вновь.

— Ты — моя единственная мысль. Понимаешь?

Никогда больше я не поставлю под сомнение выбранный мной образ жизни...

Современные европейцы склонны игнорировать долгую и трудную историю преследований, изгнания, депортации, демонизации, порабощения и убийств. Они представляют себе путешествия цыган, но не трудности. История цыган и их современные проблемы по-прежнему широко недооцениваются и часто неправильно понимаются.

Цыгане занимают почти мифическое место в коллективном воображении Европы — где-то между «страхом и очарованием». Для многих сегодня слова «цыгане», «рома» вызывает в воображении образы свободолюбивых кочевников, творческих и беззаботных людей, которые живут в дороге, отказываясь подчиняться нормам общества и выбирая вместо этого личную свободу.

Мы покинули Индию, вероятно, около 1500 лет назад. Я говорю «мы покинули» с фамильярностью, предполагающей близость, как будто это произошло вчера; но я чувствую особую связь со своими предками, сколько бы лет ни было между нами.

Когда я была девочкой в Румынии 1990-х, об истории цыган мало говорили. Существовала легенда, в которой рассказывалось, как, когда Бог поделился своими дарами со всеми народами мира, цыгане прибыли поздно, и поэтому им было дано скитаться по всей земле. Но эти сказки казались мне такими же далекими, как истории об Алисе или Трех мушкетерах.