— Ребята, Архимед изобрел сферы, в разработке которых римляне так и не разобрались. Они думали, что сферы существовали лишь для того, чтобы узнавать время или последующие созвездия, потому что они были покрыты изображениями планет и звезд. Это как найти винтовку и считать ее палкой!
— Лео, римляне были первоклассными инженерами, — напомнила ему Хейзел. — Они построили акведуки, дороги...
— Осадные орудия, — добавил Фрэнк. — Общественную санитарию.
— Хорошо, отлично... — сказал Лео. — Но Архимед был единственным в своем роде. Его сферы могут делать множество вещей, но никто не уверен...

... чем чаще ты врёшь, тем легче тебе это даётся.

Сердце – штука нежная. Вот почему с ним надо обращаться осторожно.

"Наверное, все расставания подобны прыжку с обрыва. Самое сложное — решиться. Как только окажешься в воздухе, тебе придется отпустить."

они добрались до Колизея, где дюжина парней в дешевых костюмах гладиаторов дралась с полицией — пластмассовые мечи против дубинок. Перси понятия не имел, что там происходило, так что они с Аннабет решили продолжать идти. Иногда, смертные были даже более странные, чем монстры.

Хейзел моргнула, будто выходя из транса от просмотра Шоу «Персабет».

Когда они с Аннабет только начали встречаться, его мама вбивала ему в голову, что закончить свидание, проводив девушку до двери — это правило хорошего тона. Если это было правдой, тогда он должен проявить свои хорошие манеры и проводить её к началу её эпического одиночного смертельного поиска.

После того, как я умер, папа сделал меня привратником Олимпа. Я подумал: «Чудесно! Олимпийская служба! Гулянки все время!». Только он не упомянул о том, что я должен буду охранять двери в древние земли, вот так я и застрял на этом острове до конца веков вечных. Очень весело.
Он указал на столбы, поднимающиеся над прибоем.
— Тупые столбы. Некоторые люди утверждают, что я создал целый Гибралтарский пролив, распихивая горы. Другие говорят, что горы являются столбами. Что это за куча Авгиева навоза? Столбы — это столбы.

– Э, всякая работа трудна, до времени, пока ее не полюбишь, а потом – она возбуждает и становится легче.

"...все это - фактики в мире Галактики! А она велика и бесконечна..."

Жаль только, бесконечно жаль унцию мозга, которая зря пропадает в твоем пустопорожнем черепе! Взять бы эту единственную унцию и передать павиану, — может быть, ему только ее и недостает, чтобы стать человеком,...

Они настороженно, с любопытством обменивались взглядами, как два зверька, что встретились в лесу и ждут друг от друга нападения.

...у него не хватит честности быть верным даже собственному негодяйству.

Единственное мое подспорье — это моя дурная слава. И, если узнается, что меня соблазнили на честный поступок, я растеряю всех своих друзей.

Преступление само в себе уже содержит кару.

Ее успех, ее похождения, ее национальность и богемная экстравагантность напоминали пуританам, почему актеров в прежние времена хоронили за оградами кладбищ.

Еще немного, и я бы захотел ее. Любовь и смерть, отвращение и сексуальное влечение расположены в крайних точках жизненного круга. Иногда они подходят друг к другу слишком близко, можно сказать, стоят спина к спине. И тогда им остается только развернуться и слиться в единое целое.

Дипломат по самой своей природе не должен стоять за войну… Не должен, хотя часто стоит. По моему, наша единственная задача, даже наше ремесло, в том, чтобы предотвращать войны.

— Мы всего натерпелись!
— И каждая новая беда переполняет чашу. Мы не так устроены, чтобы все это вместить… Это растекается во все стороны: мы слишком малы.

На войне и жизнь и смерть разлучают людей, прежде чем успеваешь об этом подумать.

— Прекратить войны! Да разве это мыслимо? Прекратить войны! Язва мира неисцелима!

Это – мир еще более водяной, чем Земля, океанами покрыто свыше 90% поверхности планеты. Сначала были даже разговоры насчет того, чтобы назвать планету «Аквария», но кто-то подумал, что нет смысла давать ей название, которое может показаться непривлекательным для колонистов; в то же время здесь, похоже, не меньше земли, пригодной для использования, чем на Земле.

Лицо мое было настолько безупречно в своей красоте, что в нем не отражалось никаких движений души.

Человек, готовый на подлость, может совершить ее и на самом деле.

Перед ними лежал город, казавшийся нарисованными на асфальте клеточками.  Солнце медленно опускалось за горизонт, плавило небо, мешая ярко-розовые и голубые краски с азартом молодого художника-импрессиониста. Закат был такой густой, что его можно было пить, как клубничный коктейль.

Если что-то с тобой случилось, значит, либо заслужил, либо тебе послали испытание. И... каждому дается столько, сколько он может вынести...

Мысль о том, что сон — это маленькая смерть, вполне банальна, но от того не становится менее справедливой. Каждое утро в нашей постели просыпается немного другой, немного не тот человек, что ложился в нее вечером. Мы редко об этом задумываемся, но чувствовать — чувствуем. Должно быть, именно поэтому пресловутую новую жизнь люди начинают исключительно с утра. Ну или хотя бы обещают себе начать: вот проснусь в понедельник (первого числа, в день рождения, после отпуска, нужное подчеркнуть) и...
Иногда, впрочем, такое случается без всяких клятв и зароков. Открываешь глаза и чувствуешь себя кем-то другим, будто бы за ночь тебя подменили.

Люди вообще существа разнообразные... с первого взгляда не очень-то разберешь, что у кого внутри. Но так гораздо интереснее жить, правда.

Подарок приятнее, чем то, что… покупают по твоей просьбе, – ведь никогда не знаешь
наверняка, что окажется в заветном свертке.

Но красота, подлинная красота, исчезает там, где появляется одухотворенность.

- Сай, выбор есть всегда. Правда, он почти никогда нам не нравится…

— Нет… нет, я боюсь, нет. Видишь ли, девочка моя, я — анти-Дионис. У меня есть репутация, которую нужно поддерживать. Дионис думает, он знает все о вечеринках? Он ошибается! Его пирушки банальны по сравнению с тем, что могу сделать я. Например, тот старый трюк, когда мы нагромождали горы одну на другую, чтобы достичь Олимпа…
— Я же говорил тебе, что это не сработает, — пробормотал От.
— И другой, когда мы с братом оделись в мясо и бежали через полосу препятствий с драконами…
— Ты сказал, что канал Гефест ТВ покажет это в прямом эфире, — заметил От. – Никто меня даже не увидел.
— В общем, этот спектакль будет даже лучше, — пообещал Эфиальт. — Римляне всегда хотели хлеба и зрелищ — еды и развлечений! Когда мы уничтожим город, я предложу им и то и другое. Вот это дело!

В следующий раз, когда у Пайпер будет возможность, она поклялась, что расплавит Катоприс и отправит его прямиком на металлолом. Тупой нож никогда не показывал ей всю историю целиком. Да, она видела себя тонущей. Но если бы она знала, что девять высушенных зомби-нимф ждут ее здесь, она бы никогда сюда не сунулась.

Эй, отойдите от меня! Я психованный! Меня в детстве гарпии украли и с башни уронили!

Это хорошо, что ты говоришь «постараюсь». Это вселяет некоторую надежду, что ты реально смотришь на вещи...

Я уже однажды встречал человека, который точно так же смотрел на мои зубы.Это было вечером в тихом зеленом сквере, где чудно пели соловьи. Что было дальше,
я не помню. Я очнулся на заплеванном асфальте. Бумажник исчез. А соловьи пели все так же чудно...

Я не могу не отвлекаться! Я мыслю, когда говорю, а молча мыслить у меня не получается...

— Ты не умеешь водить машину, осел!
— Здрасьте, дуся! Так мы ж в Москве! Тут водят все, кому не лень! А те, кому лень, ездят на метро.

Принесите кто-нибудь мой слуховой аппарат и новый барабан для перепонок!

На больных не обижаются. Над контужеными не смеются.

И вообще, какая же я свинья? В худшем случае, симпатичный юный кабанчик!

Какое трогательное доверие! Бабочка-однодневка просит взаймы на сорок четыре года?..

Не надо оставлять меня без чувства юмора! Вообразите, что будет, если у меня отнимут юмор и останется одна болтливость? Я же вас в буквальном смысле задолбаю.

Как говорится, деньги на бочку, селедку в помойку, тайны на стол!

Ну-ка, ну-ка! С этого места, пожалуйста, совсем подробно! Как сказка «Колобок» в пересказе для идиотов!

Но одно дело нравиться, а совсем другое быть похожим. Вот мне слон, к примеру, нравится. Разве из этого следует, что я мечтаю быть похожим на слона?

— Проход где-то здесь, — сказал он. — Место погребения этого парня находится здесь. Некий Рафаэль?
— Знаменитый художник, я полагаю, — сказала Хейзел.
Лео пожал плечами. У него был кузен по имени Рафаэль, и его имя мало интересовало. Он задался вопросом, мог ли он вытащить динамитную шашку из своего пояса с инструментами и создать небольшой взрыв; но предположил, что смотрители этого места, вероятно, вряд ли одобрили бы эту затею.

Я боюсь за мое счастье, как бы оно не исчезло у вас под руками.