— Кто-то пытался провести вампирский ритуал. Но не вышло. Этот юноша, — она ткнула пальцем в экран и выпустила сизый дым, — умер в процессе. Возможно, его хотели обратить против воли. Ковен просит тебя разобраться. Глотнув вина, Влад подался вперёд и вгляделся. Качество фото дрянное, но он и так различил разорванную шею, порезанные вены, развороченное бедро. На груди вырезаны алхимические знаки.

— Тебе идет запах смородины. Он смотрит с нежностью, когда она, распаленная и в то же время страшащаяся того, что будет дальше, выгибается в хватке креплений. Тихие шаги. Он близко, так близко, что можно утонуть в бездне его глаз. — И я буду пить тебя этой ночью. Он усмехается. И тянется за ножом.

— Идем завтракать, — предложил Митя. — Кофию хочу, сил нет. — А поработать не желаешь? — Варя не сбавила шага. — Желаю, но только после кофия, — Митя глянул на небо. — Как думаешь, польет? — Нет, стороной обойдет, — отмахнулась ведьма. — Ладно, я тоже не против кофе, но после — к делу. Сегодня, братишка, ты идешь на ярмарку знакомиться с теми, с кем надо, и я очень надеюсь, что не оплошаешь.

— Дмитрий, — Варвара прищурилась, отчего у бывшего мага по спине побежали мурашки, — ты, видимо, не уяснил, зачем мы тут и в каком ранге. Мы тут инкогнито, и никто из твоих друзей не должен знать о тебе. — Но как же так? Не по-людски. — Не по-людски — потому что по-магически, — передразнила его Варя.

— Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? — наконец сообразил Митя. — Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен. — У него много дел, — заступилась Клавдия. — Пусть так, — согласился бывший маг. — И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать — иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.

— Да разве ж я играю? — удивился Митя. — Вы спросили, я ответил — ничего более. Вы вот даже имени своего не назвали, а я, как гостеприимный хозяин, стараюсь как могу. — Острите, — понял по-своему серый человек. — Что ж, это хорошо. В вашем положении — мага без магии, не человека, не Зеркальщика — сохранить хотя бы чувство юмора уже ценность.

Митя моргнул, и его зеркальный двойник, что таращился на него с потолка, моргнул в ответ, правда, чуть замешкавшись — на долю секунды, но все же. По коже пробежали мурашки. Что, если все эти зазеркальные двойники в сей момент чувствуют себя истинными? А он, бывший стажер, бывший глава Департамента магии Крещенска, да и вообще бывший маг, — только их отражение?

Подозрительные глазки Круторогова вперились в жизнерадостное круглое лицо друга. – И все же, Саша, меня смущает эта акция Купцова-младшего. Думаешь, он догадался, что это мы его отца прикончили? Губернатор снова рассмеялся. – Кто? Илья? Он же пацаном совсем был. К тому же, он такой же блаженный, как папка. Не парься, Юра. Мы и с него все стрясем, а если придется, вслед за отцом отправим.

Витя отодвинул небольшой валун, закрывающий тесный вход в небольшую норку. Было темно. Пахло сыростью, камнем и чем-то вроде машинного масла. Он включил на телефоне фонарик и посветил внутрь. На земле лежал непонятный белый сверток. Витя осторожно развернул его. Внутри оказались три пистолета, пачка патронов и маленький серебристый ключик.

Натюрмортом парня прозвали за его тягу ко всему красивому, в особенности из-за его страсти к выращиванию цветов. Дима Натюрморт был утонченным высоким блондином. Он носил очки, движения его были плавными, как у танцора, а речь – мягкой и тихой, как у библиотекаря. По нему никак нельзя было сказать, что он отмотал срок за дерзкое ограбление.

Витя настолько поверил в свои мечты, что не заметил, как начал искать на «Авито» объявления, где можно купить оружие и нанять вертолет, но вовремя опомнился – все-таки, годы, проведенные в тюрьме, научили его кое-чему. Главное – когда задумываешь какое-то предприятие, не кипишуй!

Однажды зимним утром купец Большебрюхов, лежа на мягком диване и созерцая картину неизвестного художника Колокольчикова, отдал свою утонченную душу Богу. А как только прошли пышные поминки, два сына почившего купца перерезали друг другу глотки за право наследовать сокровища отца. Да-да, сыновья Большебрюхова тоже выросли людьми с утонченным вкусом, но, к сожалению, это-то их и погубило.

Черт возьми, все изменилось. Я больше не одиночка, отказывающаяся от отношений. Наоборот, я состою в романтических отношениях с тремя безжалостными мужчинами, которые считают меня своей королевой.И нет ничего лучше, чем быть рядом с ними.

Во всех языках мира не найдется слова, которое опишет то, что проживает проводник, который пытается сдержать запертую в своей тени стихию.

Все должно бояться и все должно умирать. Люди забыли об этом. Однажды прогнав духов, они разучились бояться кого-то кроме себя, и мир стал гнить.

Когда тебя поведут на казнь — шагай на нее с радостью. Это главное, что случится в твоей жизни.

Ложь — это такое же орудие, как твой меч. У нее нет моральной окраски, ее можно использовать как во благо, так и во вред. Беда в том, что чаще всего этим клинком владеют подонки, а такие люди, как ты, предпочитают оставаться безоружными.

Унижение — это выбор, а не обстоятельство. Невозможно унизить человека, который знает себе цену. Честь нельзя отнять силой, срезать, как кошелек с пояса. Ты выращиваешь ее внутри, как хребет, и пока действуешь в согласии с собственными убеждениями — ты неуязвим. Был ли унижен Прометей, отданный на растерзание орлам? Конечно, нет. Ничто не способно ранить тебя, кроме собственных сомнений.

— Не делай того, о чем будешь жалеть, и никогда не жалей о сделанном. От этого все равно нет проку.

Зал обезумел от восторга, когда Тор стянул шелковую ленту с моего бедра. Не думаю, что видела в своей жизни что-то более сексуальное. Голова шла кругом от переполнявших эмоций.

Ванечка, ладно бы Топтыгина она нашла. Эти представители рода человеческого умны, сильны, часто богаты. Ее возлюбленные — суслики.

То Эли милая, ласковая, замужняя дама. То гадкая особа в разводе. Настроение и, соответственно, поведение родственницы напрямую зависят от того: есть у нее законная половина или женщина в свободном полете.

Меня дрессировали, как пуделя, — заулыбалась Вера, — поэтому, став взрослой, обожаю перед сном есть в кровати роллы! Вытираю пальцы о пододеяльник и ощущаю себя счастливой. — О! — воскликнул я. — Никогда подобным не занимался. Роллы в постели! Звучит заманчиво.

Есть женщины — кактусы. Что им не скажи, они иголками заколют. Встречаются леди-водопады, начинают рыдать при каждом удобном случае. Существуют и денежные вампиры, при общении с упомянутой особой останешься без копейки.

Вот до чего дошел прогресс, — вздохнула Ирэн, — жаль, в планшет обкаканую собаченьку не укутать. — У меня есть пресса, — прошептала Анна Ивановна, — только там одни объявления. — Отлично, — улыбнулась соседка, — текст в данном случае не важен.

Почему-то принято считать, что все представители сильного пола не ведают страха. Но это не так. Боятся все. Просто одни трясутся, дезертируют с поля боя, а другие клацают зубами, но идут в атаку и побеждают.

Да возможно ли, чтобы человек был не вправе ступить на свою собственную землю, посетить могилу жены, поесть плодов с деревьев, взлелеянных сорока поколениями его предков?

Я беспокоился, что на меня будут обращены холодные взгляды, как будто я назойлив и не улавливаю настроения и как будто я самопровозглашенный детектив, который ничего не смыслит.

Еще ничего не закончилось. Возможно, наоборот, все только началось.

В столовой воцарилась тишина. Не такая унылая тишина, какая была до этого. За короткое время атмосфера стала напряженной.

Да, я смогу. Я развела руки в стороны и оттолкнулась.

Уруру знала, какую жестокость таит любовь.

Однажды ночью, когда позвонили в дверь и я открыла, там был он и он направил на меня нож. И сказал: “Я тебя очень люблю и хочу, чтобы ты умерла вместе со мной”.

Неужели еда у них и правда такая кошмарная? Похоже, студенты боятся ее больше, чем декана!

Оказывается, то, что ты к чему-то готов, еще не означает, что с этим справишься.

— Поразительно! — сказал Генри. — Один жалкий рунный круг отделял тебя от гибели цивилизации, а твоя мать говорит, чтобы ты не слишком переживал!

Семья – это выбор, Рэйвен. Не бремя рождения. Только от тебя зависит, когда ты почувствуешь это и перестанешь соглашаться на меньшее, чем хочешь.

Доверяй только тем, кто это заслужил.

Давай, играй в свои игры, детка. У меня больше ходов, чем ты сможешь выдержать.

Семья – это не только общая кровь.

Как я уже говорил, от нее одни неприятности. Проблема в том, что неприятности мне по вкусу.