Ему вдруг представилось, что где-то на окраине вселенной есть место, где не растет трава, не пролетает птица, не рыщет зверь. Там вечно томятся вмерзшие в лед нерождённые дети, ненаписанные книги, несозданные картины, непостроенные дворцы – жизнь, которой не довелось свершиться. Но даже там, во льду, они живы, они способны чувствовать и вечно страдают, и их тоска излучается во вселенную и ядовитыми стрелами поражает сердца людей. Люди, отравленные тоской несостоявшейся жизни, становятся несчастными и озлобленными… Они всегда всем недовольны, и им всегда кажется, что кто-то лишает их права на счастье, отбирает его у них.

Мы, девочки Лисси, своего не отдаем, чье бы оно ни было!

Смерть, как и рождение, есть только переход в другое состояние сознания.

Буддизм – это средства, помогающие людям все больше привыкать к своей истинной природе, неличностному пространству и ясности собственного ума.

— Титаны и Боги! — завопил Эфиальт. — Время шоу! Каким местом ты думал?
— Я не хотел надевать костюм гладиатора, — пожаловался От. — Я все еще думаю, что балет будет потрясающим шоу, ну ты знаешь, во время Армагеддона.

— Хагно? — спросила Пайпер.
Нимфа улыбнулась.
— Да, моя дорогая. Я не думала, что смертные могут обладать такой самоотверженностью… особенно полубоги. Не обижайтесь.
Перси поднялся на ноги.
— Что ты, какие могут быть обиды? Ты же всего лишь пыталась утопить нас и высосать наши жизни.

— Так…нимфы тут не жили? — с надеждой спросила Пайпер.
— Не уверен, — сказал Джейсон. — Место, где мы стоим, вероятно, было бассейном с фонтаном. Чаще всего, если Нимфей принадлежал полубогу, он или она приглашали нимф жить в нем. Если духи принимали приглашение, это считалось знамением на удачу.
— Для владельца, — угадал Перси. — Но это также связало бы нимф с новым водным источником, что было бы чудесно, если бы фонтан находился в милом светлом парке с пресной водой, поступающей через акведуки.
— Но это место было спрятано под землей веками, — догадалась Пайпер. – Высохшим и погребенным. Что же случилось с нимфами?

— Вальдес! — вскрикнул Волчья Башка дрожащим голосом. — Ты умрешь за это!
— Да, — прокричал Лео в ответ. — А теперь кто кем обладает, Каспер?

...моих ошибок ты не повторишь, потому что каждый совершает свои ошибки, такое уж правило.

Он был идеалист, то есть упрощал жизнь до идеи, оскоплял все ее многообразие и любовался ошибочной и ложной гармонией, проистекавшей от такого упрощения.

Одноглазка, Двуглазка и Триглазка — три сводных сестры Крошечки-Хаврошечки — гнали хворостинами на бойню рыжеватую корову. Сама Хаврошечка, хмурая целеустремленная девчушка, ростом эдак в полтора малютки Клоппика, решительно шла за сестрами, раскуривая на ходу динамитную шашку.

Только дураки помнят успех! Умные помнят неудачи!..

Еще один камикадзе! Обожаю массовые похороны! Это всегда так душещипательно.

А вот я такая! Осел рядом со мной просто образец сговорчивости!

Это было нелегко! Я убил на это вагон дипломатии и три тележки такта!

Ну что я за кладбище эрудиции?

Она мирный человек, но ее бронепоезд стоит на запасном пути. Еще десять фраз, и тебя придется оттирать тряпочкой от магического барьера.

Минут двадцать здорового психоза всей команде обеспечено!

У меня такое ощущение, как будто меня выпотрошили. Поразительно, что способны сделать с тобой слова, они могут разорвать твои внутренности в клочья. «Слово не палка, костей не поломает» — что за дурацкая пословица!

"Жизнь - штука забавная... С кульминационным моментом в виде смерти."

"Иногда, чтобы узнать правду, ее приходится требовать."

— Я никакая не подружка! — зарычала Аннабет. — И, Перси, его акцент кажется тебе знакомым потому, что его голос подобен голосу его матери. Мы убили ее в Нью-Джерси.
Перси нахмурился.
— Я уверен, что акцент не из Нью-Джерси. Кто его...? Оу.
Все стало на свои места. Садовые гномы тетушки Эм — логово Медузы. Она говорила с таким же акцентом, по крайней мере, пока Перси не отрубил ей голову.
— Твоя мать... Медуза? — спросил он. — Чувак... да тебе не повезло.

Каждый город – храм, возведенный трудами людей, всякая работа – молитва Будущему.

- Значит, ты понимаешь такую красоту, как у меня?
- Только такую...

Аннабет задрожала. Ей нравилась здешняя архитектура. Дома и сады были очень красивыми, очень римскими. Но она не понимала, почему красивые вещи должны стоять в одном ряду со злыми историями. Или наоборот? Может быть, необходима история зла, чтобы строить красивые вещи, дабы замаскировать темные аспекты.

Безусловно; передатчики сплетен нисколько не лучше, чем их сочинители.

— Какого черта, о чем ты думаешь? — ее голос звучал довольно взволнованно.
— Я стараюсь не думать, — признался Лео. — Это мешает быть чокнутым.

Война состоит только из плоти и душ простых солдат.

— Когда говорят о войне вообще, — размышляет он вслух, — как будто не говорят ничего. Слова застревают в горле. Мы здесь смотрим на это, как слепые…

— Часы идут себе, даже когда человек остановился навсегда.

– Да, знаю, вы живописец.
– Да, а вы живописны.

...щедроты, запятнанные обманом, не к лицу такому человеку, как ты, ибо когда-нибудь ты будешь силен чистой совестью.

Вопрос: Существует ли зло?
Шри Чинмой: Когда мы используем слово "зло",  наш ум сразу же начинает посматривать на реальность свысока, с чувством превосходства. Но если говорить, что в чем-то воплощено мало света, то у нас появляется возможность, вдохновение, устремление преобразовать это во что-то божественное. Так что лучше всего говорить о том, что в существовании или реальности, которую мы именуем злом,  действует ограниченный свет. В этом случае мы будем пытаться преобразовать ограниченный свет в безграничный.  (стр. 56)

Раньше я боялся потерять память, но теперь был бы счастлив кое-что забыть. Память — как фреска в моей голове. Она делает события вечными, но забывчивость дарит умиротворение. Нужно забывать.

Время бежит быстро. Жизнь проходит быстро.

Существует теория, что большинство людей всю жизнь предпочитают один и тот же тип мужчин или женщин.

Вести себя нужно так, будто твои достижения для тебя не доблесть вовсе, а что-то обычное.

Счастье если оно приходит, то не приходит одно, так же как и беда.

Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.

Высокоразвитый интеллект уже сам по себе некоторая аномалия, он нарушает гармонию лица.

— Не своди с лезвия глаз, — внушила она. — И можешь проверить бейсбольный счет.
Это скрепило сделку. Хедж решительно кивнул, готовый выполнить свою часть поиска.
— Все верно, — сказал он. — А что, если какие-нибудь гиганты будут проходить мимо...
— Можешь спокойно их уничтожить, — сказал Джейсон.
— А что на счет раздражающих туристов?
— Нет! — сказали они в унисон.
— Ну, что же. Ладушки. Но не задерживайтесь, иначе я приду за вами с сияющей баллистой.

Пайпер рассмеялась. Джейсон убивал так много монстров и спасал мир так много раз, что сама мысль о том, что он потеет над сдачей теста на вождение, казалась нелепой. Она представила его за рулем какого-нибудь старого Линкольна с табличкой «Ученик» на крыше и сварливым инструктором на пассажирском сидении с педалью экстренного торможения.

— Первое июля, — сказала Пайпер. — Календы июля.
— Да. — Джейсон ухмыльнулся. — Римляне бы назвали это добрым предзнаменованием — первый день месяца, названного в честь Юлия Цезаря. Священный день Юноны. Ура.

Они были разные, как рыба и птица. А рыба и птица относятся к секретам друг друга вполне благожелательно. Хотя бы потому, что их не запоминают.

Я выл, я рыдал, я разбрасывал свои внутренности! Я был в ударе!

Недаром Тарарах утверждал, что, как ни уворачивайся от образования, что-то все равно налипнет.

Ну теперь я за русскую разведку спокойна! Верка все разнюхает! Вплоть до того, был ли хомячок у троюродного племянника евойного дедушки и любили ли их мамы вареный лук.

Что называется, отфутболила склочную старушку  в астрал!

И вообще за смертью надо гоняться. Тогда она испугается и убежит.

— Я хотела бы увидеть фонтан Треви, — сказала она.
— Здесь куча фонтанов в каждом квартале, — проворчал Лео.
— Или испанскую лестницу, — продолжила Хейзел.
— Мы, типо, приехали в Италию, чтобы увидеть испанскую лестницу? — спросил Лео. — Это то же самое, что приехать в Китай ради мексиканской еды, разве не так?