Вот так Изабелла и купила две бутылки водки «Серый гусь ». И потому что всю свою жизнь жила по принципу «не смейте говорить мне, что я должна делать, не читайте мне лекции, ни на что мне не указывайте, потому что, видит Бог, я буду кусаться, и вы об этом пожалеете», на этом она закончила свою прогулку и вернулась домой. Одну из бутылок Изабелла положила в морозилку, а вторую открыла.

– Прошу прощения? Вас зовут Мир? – Полностью – Миру Мир, – пояснил молодой человек. – Мама любила лозунги. – Да неужели? А у вас есть братья или сестры? – Конец Голоду, – ответил Мир. – После этого она уже не могла забеременеть. И по мне, так это лучше. Что будете пить? – спросил он, протягивая им меню.

Он привез меня к себе домой, сделал женщиной, искупал, посадил в такси. И это ВСЁ! И ушел. Растворился в мутном дрожащем зимнем сумраке. Конечно, он и не собирался меня искать. Зачем ему искать меня? А, может быть, он каждый вечер приводит себе новую девчонку, развлекается с ней в постели, потом сажает в такси или доводит до метро и прощается навсегда. Но как же мне теперь жить?

Ринальдо Моретти взял мою руку и крепко сжал её короткими и сильными пальцами. Мне сразу стало нечем дышать, и губы пересохли так же, как тогда, в музее. Я опустила глаза и тут же увидела обручальное кольцо на его безымянном пальце. Он заметил мой взгляд и мягко усмехнулся...

Прошел ровно год. Да, ровно год с того дня, как всё это началось. Моя новая жизнь. Я знаю, что многие, - очень, очень многие – сочтут её развратной и дикой. И только единицы угадают её настоящую суть. Не знаю, сумею ли я написать о ней так, чтобы мне поверили. Наверное, нет. Я же не писательница. Просто женщина, с которой всё это действительно случилось...

Её муж – олицетворение вежливости. За все те десять лет, что они прожили вместе, они ни разу не повздорили. Да и в эмоциональном плане… он не из тех, кого волнуют чувства. Почему она вышла за него замуж? Неужели, потому что любила его? А тут подвернулся он и предложил её такой надёжный тыл. Так стоило ли в тот момент задумываться над собственными чувствами? Любит, не любит…

Прошлое постепенно отпускает от себя. И пусть себе покоится с миром… Все люди устремлены в будущее. Всегда есть на что надеяться.

Скорее всего, остаток своих дней она проведёт в одиночестве. Но её совсем не пугает такая перспектива. Ничего страшного, многие так живут. Сколько вдов вокруг. Или женщин, которые вообще ни разу не были замужем. Она найдёт себе какие–нибудь развлечения! Не исключено, что заведёт лёгкий флирт, если подвернётся что-то стоящее. Но сама искать ничего не станет. Хватит с неё брачных приключлючений.

Мы, люди, далеко не «венец творения», наоборот, мы носим в своих генах множество черновиков и неудавшихся, выдохшихся, устаревших идей; если представить, что ДНК человека — это роман, то это роман с кучей тупиковых, мертвых сюжетных линий и заброшенных, забытых персонажей, которых автор просто не потрудился убрать из финального варианта.

Когда мясник взял сердце в руки — оно забилось. Прямо в руках. Когда же один из охранников попытался поднять его, сердце вдруг засветилось у него в руках. Как лампочка. Надеялись найти там какие-нибудь светодиоды или другие механизмы, но ничего не нашли.

Тяжелые воспоминания — они как ценные породы. Люди кладут их в карманы и так ходят по улицам города. Камни для них как якоря, они не позволяют Ветру Истории подхватить человека и унести в забвение.

Почему вещи писателей мы ценим не меньше, а иногда и больше, чем, собственно, тексты? Ведь лучший — и единственный — способ приблизиться к автору — прочесть его книги, разве нет? Где тут граница между почитанием и фетишизмом? Есть ли она вообще, эта граница?

Самый распространенный вопрос, который обычно слышат жертвы насилия (физического, сексуального, любого): неужели ты не понимала, к чему все идет? Ответ: нет. В этом весь кошмар насилия сильного над слабым — его невозможно предсказать.

Вы удивитесь, но ваши фото могут рассказать о вас гораздо больше, чем вы думаете; нейросеть видит все.

Пока ваш лучший месяц не станет вашим средним месяцем, это не норма; это исключение.

Мы должны работать над нашим бизнесом, а не в нем.

Если вы хотите повысить рентабельность, вы должны сначала повысить эффективность.

Уплата больших налогов является индикатором того, что ваше деловое здоровье улучшается.

Забирая свою прибыль в первую очередь, вы будете вынуждены думать нестандартно и внедрять инновации.

Без достаточного количества денег мы являемся рабами бизнесов, которые запустили.

Я уткнулся глазами в экран, увидел перекресток, «Скорую», потом откуда ни возьмись появился мусоровоз... удар... в разные стороны летят куски железа, у минивэна отскакивает бампер... отваливается дверь кабины водителя, шофер летит на асфальт, ловко перекатывается на бок, вскакивает и что есть сил бежит прочь... Ба-бах! Машина с красным крестом превращается в факел.

Вздрогнув, я нажал на кнопку, открывающую дверь парадного. Конечно, я обязан радоваться встрече с маменькой, непочтение к родителям – смертный грех, но я никак не ожидал, что Николетта приедет сегодня. Что за мужчина вместе с ней? Мне почудилась собачья морда на экране домофона или я реально ее видел?

– Мы же предвидели такой поворот событий, – начал я успокаивать «актера», – предполагали, что фигурант не согласится на свидание с рабочим, поэтому вы и сказали, что оставите медальон где нашли». Есть надежда, что убийца поспешит за уликой.

Я решил не предаваться унынию. Что за хворь подцепила Вилкина, Ольга сказать не может, где и кто лечил Ирину, тоже не знает. Очень странно, что в комнате умершей не нашлось никаких медикаментов, кроме пустых блистеров из-под средства от гипертонии. Но, может, этот факт работает на мою версию?

– Я боксирую перед работой, – объяснил инспектор, шагая вместе с детективом по центральному проходу. – По понедельникам, вторникам и четвергам. И по пятницам, если найдется достойный противник. – И предпочитаете левый апперкот. Неумолимо приближавшийся к дальней стене Зволински улыбнулся. – Уже вынюхиваете… – Не нашел, где у меня это отключается. – Мне нравится то, что вываливается из вашего рта

Детектив вытащил пистолет из кобуры, положил его рядом на пассажирское сиденье и опустил стекло. – Я полицейский. – Ни один полицейский не станет ездить в такой машине, – заметил тролль со стальной трубой. – У меня есть доказательство. – Жюль показал на пистолет. – Сразу девять штук. Тролль немного помолчал. – Их нелегко заметить, – добавил детектив, – но я не сомневаюсь, что вы их почувствуете.

Этот город – мой враг, мой главный соперник. Я потратил десятилетия, чтобы узнать, как он дерется, как двигается, как проводит удары. Он дважды победил меня, но я не покинул ринг.

В Виктори питбули ездят на переднем сиденье.

Она вытащила из грязи что-то твердое и протянула мне. Нож, тот самый. Я часами держал это каменное лезвие в руках, сначала вытесывая его, потом обтачивая, превращая в оружие. И вот на нем кровь. – Ты его зарезала? – Да, – еле выговорила Лили, глядя в землю, словно не находя в себе сил смотреть мне в глаза. – Зарезала. – И она спряталась за завесой из грязных волос...

Если Кент знал о том, что вытворяют в темноте его руки, то не распространялся об этом при свете дня. Две ночи после того кошмара я спала снаружи, у костра. Дейву, наверное, не очень-то хотелось устраиваться бок о бок с Кентом, но никто из них не сказал ни слова о моей неожиданной передислокации. А потом начались дожди, и мне пришлось вернуться...

Иногда лгать оказывается необходимо. Иногда ложь – это единственный способ защитить тех, кого любишь, – думала Лиллиан, крутя обручальное кольцо на пальце. За последние восемь месяцев не прошло и дня, когда бы она не повторяла себе эти слова. И, может быть, сегодня ей наконец удастся в них поверить.

"Говорят, телу нужно семь лет, чтобы обновить себя полностью. Это полная чушь. Я гляжу на ключ на своей ладони, потом на свои пальцы, никогда не прикасавшиеся ни к этому ключу, ни к самой Иде Линн. Кожа меняется каждые семь дней. Только кора мозга у нас одна на всю жизнь. Это значит, все, что осталось от нее — у меня в голове"

"Я знаю о смерти все. Мне уже приходилось бывать здесь, на этих пустынных берегах, куда тебя выбрасывает после того, как она прикоснулась к тебе.Дом, который должен быть пустым, вспугнутый грабитель, возглас в темноте. Мужчина, засыпающий с сигаретой в зубах под жужжание ночного телеэфира. Поворот заснеженной дороги, слепящие огни встречки, свист тормозов и чувство невесомости."

"Русских никто сейчас не любит,а особенно таких, как мы с тобой, которые живут в Долине и учат америкосов, как грамотно баб снимать.— Не только баб, еще и бабло, — невесело смеется Майкл."

«…Я всю свою жизнь пыталась найти себя через разные вещи, понимаешь, типа, кто я, «Слизерин» или «Гриффиндор», Тим Эдвард или Тим Джейкоб, «Оазис» или «Блер». Или через других людей, друзей, начальников, учителей, кумиров, любовников, я пыталась увидеть себя в них, создать себя такую, которая была бы всем нужна и интересна, которую бы приняли в это самое «большее», как будто это какой-то закрытый"

«…любой девушке приятно получить фотографию члена, что бы она ни говорила вслух подругам и как бы ни плевалась. Это дает женщинам чувство власти, то, чего у них нет в реальной жизни…»

«… В таких продуктах, как «Лавер», в сервисах знакомств, все деньги делаются за счет мужиков. Девочек надо только заманить туда, обещав им спортсменов олимпийской сборной, смайлы и дружеское общение. Их надо отвлечь от факта, что мы зарабатываем деньги на том, что мужики пытаются их трахнуть…»

Слушайте, а что такое химия? — спрашивает Дима. Просто слышишь: химия, химия. А что это? Лекарства, говорю я. Капельницы, говорит Яна. Ну не всегда, говорю я, иногда и в таблетках бывает. Значит, просто лекарства? — спрашивает Дима. Да, говорю я, просто лекарства. Только они обычно и на здоровые клетки нехорошо действуют. То есть можно в принципе умереть от химии, а не от рака.

Там, где мы закопали в сухую землю моего сослуживца, возились с лопатой и заступом две женские фигуры — матери и дочери. Их было легко узнать. Движенья их были не как у людей, а скорее как у вставших на задние лапы собак.

К старости надо готовить не столько пенсию, сколько здоровье! Большинство людей не готовы к старости. Не готовы жить долго и без болезней!

Поэтому второе, что надо обязательно сделать при боли в колене, — после рентгеновского снимка этого колена сделать рентгеновский снимок тазобедренных суставов, и желательно обоих.

Cлабые мышцы — это как слабые амортизаторы у машины. На ровной дороге еще держат. Но если яма или камень, «подвеска полетит».

Официальная медицина изучает болезни и способы манипуляции лекарствами с целью поддержания жизни человека, ведущего нездоровый образ жизни.

70% больных после замены суставов на импланты нуждаются в повторной операции. Это официальная статистика. А оставшиеся 30% еще долго пользуются дополнительной опорой в виде телескопических костылей.