Народу правда нужна, а ее все хоронют, закапывают. Гутарют, что она давно уже покойница.

И вот сроду люди так, — думал Григорий, выходя из горенки. — Смолоду бесются, водку жрут и к другим грехам прикладываются, а под старость, что ни лютей смолоду был, то больше начинает за бога хорониться.

Общаясь с другими людьми, человек хранит под внешним обликом еще какой-то иной, который порою так и остается неуясненным.

Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

Брент остановился. На полу, под пылающим в железной скобе факелом, неподвижно простерся мужчина в ярко-желтом костюме и без головы. На стене, под факелом, застыло липкое на вид, напоминающее деготь пятно из поджаренного мозгового вещества, крови, осколков черепа и волос. – Папа словил канарейку.

С помощью системы учета проступков Длинный и Джон Лоуренс поддерживали дисциплину в своем отряде – каждая метка означала обычно перелом конечности по окончании дела. Припомнилась история об одном парне, собравшем восемь меток. В результате ему сломали каждую руку и ногу дважды.

Из черной груды вырвались два металлических щелчка. – Кто здесь? – вопросила груда. – Перед вами Натаниэль Стромлер. – Жаль. Я рассчитывал на что-то повкуснее.

У тебя в животе есть место для скорпионов.

– Если кто-либо из этих джентльменов пострадает или будет убит, я назову имена Джона Лоуренса Плагфорда и Брента Плагфорда действительно плохим мексиканцам… А если случайно отрежу себе голову или по невнимательности двадцать девять раз ударю себя ножом в печень, найдутся другие разговорчивые люди, которые донесут эту информацию до бандитов.

Черная дыра дважды грохнула. Умберто свалился с деревянной лошадки, ударился затылком об пол и увидел, как кровь побежала к западной стене комнаты Эстрелиты. Он попрощался с семьей, кричавшей и плакавшей где-то в далеком далеке, в сотне тысяч миль, и с Мариэттой, с чьей помощью, как теперь стало ясно, Господь неудачно попытался спасти ему жизнь.

Я принялась разглядывать его сверху вниз. Он не был ни слишком заинтересованным, ни доведенным до отчаяния. К тому же он не был ни замкнутым, ни классным, он просто… был. Не знаю, вел ли он себя так со всеми женщинами, умел ли говорить с любой женщиной так, как будто знал ее долгие годы, или это получилось у него только со мной. Это не имело значения. Это работало.

"Впервые это застало Виктора Сергеевича в кинотеатре. Уже скользили финальные титры. Он сцепил ладони и потянулся, сладостно жмурясь. Тут-то и шарахнуло. Раздался треск – или, точнее, сжатый в мгновенное звучание гул: такой, что воспринимается не ушными перепонками, а всем существом, всеми жилками организма. Одновременно здание кинотеатра ухнуло метра на три: провалилось – и, каким-то чудом удержа

Холодивкер постаралась на славу: вместо раскисшего одноглазого лица Кирилл увидел восковую накрашенную куклу, до шеи накрытую простынёй, под которой была пустота.

Моя Темная комната – это Север, а его Темная комната – я. Все просто. Никакой загадки.

Саша не останавливала его. Не думала о том, насколько это не вовремя или неправильно. В данный момент во всей Вселенной... во всех Вселенных, сколько бы их ни существовало, и в какой бы они ни находились, они остались только вдвоем. Все, что они делали, было единственно правильным.

Пятьдесят два часа. Я узнала об исчезновении Мириам Родвелдт пятьдесят два часа назад. Две бессонных ночи. Три столкновения с немецкими солдатами. Один спасенный младенец. Одна пропавшая девушка, которая так еще и не нашлась.

А потом я скорчила рожу, и он поцеловал меня, и мы пошли есть мороженое. У нас с ним все только начиналось - в мире, который был близок к концу, о чем мы и не подозревали.

Любовь не прекращается даже во время войн.

Может быть, делая хорошие поступки во искупление плохих, нельзя ожидать, что уцелеешь.

Сейчас, когда я смотрю на школьную записку, кажется, будто включили свет в неряшливой комнате. Эта записка такая жизнерадостная! Точно такие мы писали задолго до войны. Мы гадали тогда, кто может нас полюбить, а кто нет.

Я одержима желанием найти Мириам во имя справедливости. Загубив одну жизнь, я должна спасти другую.

Обманывать себя - удел натур слабых.

Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Когда спускаешься вниз до конца, дорога может вести только вверх.

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, - надо думать о том, что еще можно изменить.

Небо спасает от ужаса перед землей.

Умение не превращать жизнь в трагедию – драгоценное для человека качество, а вот для писателя опасное.

Все титаническое нейтрализуется в качестве курьеза и утилизируется в качестве шоу.

Убивают не несчастья, а их унизительная некрасивость.

Цивилизация – это движение от дикости к пошлости.

Не бывает отражения без преображения.

Сана не знала, каково это, ходить, словно в тумане столько лет, чувствовать, что твоя жизнь не принадлежит тебе, а потом внезапно проснуться, зажить.

Это неправильно, что женщины должны скрывать свои тела и лица от наших взглядов. Кто от этого страдает больше: женщины, совершившие гнусное преступление, просто родившись женщиной или мужчины, которые относятся к женщинам как к своей собственности? Если вас оскорбляет вид непокрытой женщины, оставайтесь дома или наденьте на глаза повязку. А еще лучше — залейте себе глаза кислотой. Тогда вы больш

С самого нашего детства, когда мы еще совсем маленькие девчушки, нас пугают «плохим дядей», который может нас забрать. Мы становимся старше и боимся быть изнасилованными, оскорбленными и даже убитыми «плохим дядей», но проблема в том, что мы не можем отличить плохих мужчин от хороших, мы должны опасаться их всех. Нам говорят не выходить из дома поздно ночью, не одеваться определенным образом, не

Когда я думаю о своей прежней жизни, я представляю ее себе небольшой диорамой в обувной коробке: улицы, парки, авеню и я — черное пятно посередине.

Как будто они ставили клеймо «что-то не так» на мне, когда я всей душой мечтала стать такой, как все.

Идеология Диетлэнда — сделать женщину ничтожной делая ее худой!

Правая рука мистера Дервиши – та, что в перчатке – вдруг начала крутиться. Детективы уставились на его конечность. Рука повернулась на сто восемьдесят градусов. Затем еще на девяносто – и в итоге сделала полный оборот.

– Благослови Господь сокращения бюджета! – недовольно воскликнул Грейс. – Не падайте духом, босс, – сказал Норман Поттинг. – Деньги, сэкономленные на вертолете, идут на поддержку нуждающихся. Например, террористов из «Аль-Каиды» и ИГИЛ, которые получают в качестве юридической помощи по четверть миллиона фунтов на обжалование решения о депортации. Во всем есть хорошая сторона, правда?

– Потому что, как мне говорят, в аппарате был таймер, но не было детонатора. – Не было детонатора? – Вообще. Рабочее устройство, созданное знатоком своего дела, но без детонатора. – Как так? – Хороший вопрос, Рой, – ответил Уолдок. – Зачем требовать денег, а потом подкладывать бомбу, которая не взорвется? – Чтобы показать, что они способны при желании подложить и настоящую.

– Так-таки рука? – снова попробовал Эллис и опять не получил ответа. – Прежде чем я отправлю туда дежурного следователя, приведи мне весомый аргумент, что медики не ошиблись. Что это не кость коровы, свиньи или овцы. – Хорошо, сэр. Никто из этих животных, как правило, не носит часы.

«Я террорист, ага-ага! Бабах-бабах!» Как приятно делать что-то противозаконное! Илли Прек слышал от матери, что его имя в переводе с албанского означает «звезда», а фамилия связана с борцом за свободу. Он и есть борец! Борец за свободу. И у него бомба!