— Извините за глупый вопрос, но поют ли лебеди? — Легенда гласит, перед смертью они очень красиво поют…

Он хотел жить, твердо стоя на ногах в настоящем, а не в будущем или прошлом.

Нет людей, у которых нет права читать книги.

С наступлением весны я становлюсь радостным и воодушевленным, но, странное дело, я стараюсь не показывать остальным это свое настроение.

Мы в «Кинъёдо» предлагаем не только книги, но и пространство для творчества.

— Пожар! Пожар! Горим! Женский крик разнесся по помещению. Звонкий, высокий. Запаха гари, правда, не было. Только дым стелился по полу, и этот дым был каким-то слишком уж... направленным, дым от пожара бы заполнял коридоры быстрее.

– Будем считать, что меня пригласили, - спокойно сказал Богданов. Он вошел, не поднимая рук, но так, чтобы их было видно. Плотно закрыл за собой дверь, медленно, чтобы не вызывать желания открыть стрельбу и совершать какие-либо действия.

Вот и сейчас Богданов подумал о том, что пора разложить его собственный пасьянс. Полная зачистка. Поле игры - Севастополь. Основное правило - жертв должно быть как можно меньше. Но оставалось что-то еще. Именно это «что-то» не давало ему начать действовать по жесткому и грубому сценарию.

Ильясов – тот самый водолаз-сапер - сказал, что видел, как под водой у Афанасьева начались судороги, а потом он пропал из-за плохой видимости. Когда Ильясов подошел ближе, то тела уже не было: то ли его затащило течениями вокруг корпуса корабля, то ли еще что. Скорее всего, водолаз был затянут в одну из пробоин.

Черные тени, которые видел матрос Проценко, ушли еще до первого взрыва. Они быстро поднялись на палубу бывшего военного катера, ныне из-за сильных повреждений отправленного «на гражданку», и переоделись с какой-то нечеловеческой скоростью.

Первый взрыв прогремел как раз у того места, у правого борта, где стояли военный фельдшер и вахтенный. Это и спасло жизнь Проценко, которому показалось, что палуба выгнулась дугой от второго, мощного взрыва, который прогремел где-то внутри, во «внутренностях» корабля.

В мире столько людей, которые ведут себя хуже дворняг, а тут такому пристойному господину, как я, не рады только потому, что он пёс.

То, что меня делает счастливым, либо не продаётся, либо бесплатное.

Пустите замёрзшую собаку в дом, хотя бы на зиму, она поможет вам разобраться в этом бездушном мире.

Вот так с её зубами в моей шее началась моя самая большая любовь.

Ты не мой пёс, ты мой лучший друг, и мы знали это с самого начала.

Я помню момент, когда осознал, что у меня есть сердце и сразу же понял, что весь мир у моих ног.

Идеализм – это считать, что человек набор аминокислот. А материализм – понимать, что это невозможно, и что есть еще непознанные законы. Но все же в теории алгоритмов есть свое зерно. С ними в какой-то мере можно формировать модели поведения. И их сегодня пытаются формировать.

Я не пожалел кусочек своего рабочего времени и навел о нем справки. Ничего особенно нового не узнал. Золотое перо, но при этом горький пьяница. Периодически устраивался в самые разные газеты, откуда через некоторое время его вытуривали.

При этом была темная история с препаратами, но никаких официальных следов не оставила. Служебное расследование не проводилось. На партийных и профсоюзных собраниях дело не разбиралось. Оно и неудивительно – медики ненавидят выносить сор из избы и, по возможности, всегда аккуратно заметают его под коврик.

Советские герои и фашистская нечисть» - гласил заголовок на второй полосе «Комсомольской правды». Газета была прошлогодняя, хрупкая, желтая и выгоревшая – лежала, наверное, долго на солнце. Но текст читался, и я углубился в него в надежде найти что-то интересное для меня и полезное для дела.

Месяц назад нас вышибли из отдела «К» центрального подчинения, занимающегося контрразведывательным обеспечением ядерного проекта. Как в холодную воду бросили. В Проекте все же далеко от всех. Тихо, уютно, привычно. Шпионы и диверсанты в очередь стояли, чтобы попасть к нам в руки. Какие разработки были!

С Заботкиным в первый раз я столкнулся еще во время службы на Украине. Он преподавал в университете и вышел на нас с программой психологической реабилитации жертв террора бандеровцев, а также по работе с самим бандеровцами.

Вечером после работы в офисе Батый подъехал к престижному «Канцлеру». Хостес на входе сразу провел его к забронированному столику. Удо, в ожидании гостя, не стал пока делать заказ, просто попросил чашку кофе по-турецки. Минут через десять к нему подошел мужчина восточной внешности. Разведчик сразу узнал его, они были знакомы, так как мужчина выполнял роль одного из помощников и телохранителей.

Если бы мы согласились, то это была внутренняя рассылка по Германии. Выявить такую корреспонденцию было бы трудно. Слишком много сортировочных узлов почтовой связи. Другое дело письма из-за границы. Количество пунктов через которые корреспонденция приходит в страну ограничено.

Руководитель экспортно-импортной компании по поставкам с Ближнего Востока специй и сухофруктов Удо Шефер, известный среди радикалов Германии, связанных с террористической организацией РАФ под прежним именем Юрген Краузе, а среди арабских революционеров как Юсуф Бируни, сидел в конторе и разбирался с накопившимися бумагами.

Уильям хорошо владел техникой вербовки. Собеседника не стоит в чем-то настойчиво убеждать, так как в человеке сразу рефлекторно проявляется желание возразить. Значит он начнет активно сопротивляться, искать контраргументы, обосновывать свою позицию. Как известно, самым эффективным способом убеждения является ситуация, когда он сам начинает убеждать себя.

Азиз является одним из региональных представителей Народного Фронта Освобождения Палестины. НФОП доктора Хабаша и первый претендент в руководство террористического профсоюза. Если ФАТХ Ясера Арафата, хотя бы на словах склоняется к социализму, то Народный Фронт не скрывает своей агрессивной направленности на основе маоизма китайских товарищей.

Он рассчитал все до секунды. Удар в затылок должен был отбросить гостя к ногам троицы и они бы уже спокойно скрутили оглушенного молодого человека. У Олега мгновенно включился режим боя. Хороший спортсмен, он мог сразу собраться и действовать без раскачки. Он добавил нападавшему сзади ускорения и подправил его в ноги ожидавших врагов.

Гуров еще раз окинул комнату взглядом. Ясно, почему сработала охранная система. Пуля прошла навылет и застряла в щитке системы, прямо в реле, управляющем решетками. Щиток висит на стене, рядом с распределительным. Получил объяснение и странный звук, издаваемый решетками. Поврежденное реле недолго сбоило, то запуская механизм, то отключая его.

Олег Святский лежал на спине, раскинув руки, словно взмахивал дирижерской палочкой. Рубашка в ярко-синюю клетку обильно залита кровью. Пулевое ранение в грудь говорит, что никакого сумасшедшего не было, в музей проник убийца.

– Ужас какой! – прижала ладони к щекам Дементьева. – Он же мог что-нибудь повредить! Мне надо срочно проверить состояние экспонатов. Но с места не сдвинулась, беспомощно оглядываясь вокруг. Похоже, она не могла сообразить, с чего начать осмотр, или же боялась того, что ее ждет. Наверняка одна из картин изуродована.

«Да что это за мерзкий звук?» – поморщился Гуров. Реденькая толпа, которую и толпой-то не назовешь, разве что с большой натяжкой, почти полностью покинула галерею, голоса стихли, и стал хорошо различим неприятный гул, сопровождаемый металлическим лязгом, словно где-то работал заедающий механизм.

Гуров в три прыжка пересек опустевший главный зал, чтобы увидеть, как дородный охранник, точно мячик, сверкая лысиной, выкатился из дверей вместе с толпой и устремился за каким-то мужчиной, разглядеть которого мешала вывеска на окне. Стрелявший?

Крики, вопли, топот ног… Акустика галереи не позволяла понять, откуда донесся звук, поэтому Гуров побежал к максимальному скоплению людей, чтобы защитить их и по возможности усмирить разгоревшуюся панику.

Я подумала, что чем дольше событие «маринуется» во времени, тем более нелепыми и насыщенными фантазиями пытаются его приправить репортеры, будто это не новость, а шашлык, который без щедрой порции выдумки покажется пресным.

Слишком уж логично, почти как в голливудском боевике. И именно эта идеальная логичность заставляла внутреннего скептика во мне насторожиться.

Я молча подошла к стойке и положила перед Артемом купюру. Он кивнул, одним движением приняв плату, и снова отступил в свою молчаливую тень, не задав ни одного вопроса. Как же здорово, когда тебя понимают без слов, чувствуют твое состояние и при этом не лезут в душу с расспросами, сохраняя эту драгоценную дистанцию.

Расплата — это единственная валюта, которую принимает правда.

Атмосфера гламура, легкой истерики и нарциссизма.

Чистая, концентрированная сила. Зерна смололись с низким урчанием, наполняя кухню густым, терпким ароматом, который бил в нос, как нашатырь.

Я достала темную, почти черную, маслянистую арабику с яркими нотами горелого шоколада. Двойной экспрессо. Без колебаний. Без добавок.

Два часа. Время, чтобы превратиться из загнанного зверя обратно в частного детектива Татьяну Иванову.

Я стояла посреди своей кухни, вроде бы безопасного пространства, и чувствовала себя загнанным зверем. Воздух, врывавшийся сквозь дыру в стекле, пах осенней сыростью и… порохом? Или это было воображение, накрученное зловещей запиской?

Я не хотела вечно отражать его свет. Я хотела излучать его сама.

Сами боги избрали тебя будущей императрицей Враждующих Земель, — прошептал он тогда. — Это твое предназначение, твоя судьба. Смертные не смеют сопротивляться воле богов, Фэй. Если попытаешься свернуть с пути, проложенного ими для тебя, их любовь рискует смениться гневом.

Какой смысл в богатстве и роскоши, если живешь в тюрьме, лишь представляющейся дворцом?

Раз за разом я его отталкивала. Из страха. Перед его любовью. Перед своими чувствами. Перед кошмарами. Возможностью того, что я его не заслуживаю и никогда не буду его достойна.

Любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Но с такими мужчинами как Сиван любовь опаснее ненависти.

Новые технологии – умные, и с ними вместе – умные люди. Что делать с глупцами, никто не знает. Но нас, дураков, намного больше. Именно мы спасем человечество от захвата компьютерами.