Над честью даже и он не способен возвыситься, он может только заткнуть ей рот золотом.

— Фестус обнаружил большую группу орлов позади нас, но радиолокаторов большого радиуса действия не видно.
Пайпер наклонилась над пультом.
— Ты думаешь, что это римляне?
Лео закатил глаза.
— Нет, Пайпс. Это просто случайная группа гигантских орлов летает в идеальном построении. Конечно, это римляне!

Он знал, что это было глупо. Он не мог утонуть. Но он также подозревал, что если он не сможет контролировать свой страх, страх может начать контролировать его.
Он подумал о своей подруге Талии, которая боялась высоты, даже будучи дочерью бога неба. Ее брат, Джейсон, умел летать, управляя ветром. А Талия — нет, возможно потому, что была слишком напугана. Если же Перси начнет верить, что способен утонуть...

...тяжко тебе было, но не должно же тотчас класть оружие; достоинство жизни человеческой в борьбе… награду надобно выстрадать.

...так субтильна, — подхватила Сара, — что могу проскользнуть между каплями дождя и не промокнуть.

— Ну, я бы не пришел в Канзас ради вечеринки, мой мальчик. Церера попросила у меня здесь военного совета. Что-то касательно того, что силы Геи растут, и культуры увядают. Засуха распространяется. Карпои восстают. Даже мой виноград в опасности. Церера хотела объединиться в единый фронт на войне растительности.
— Война растительности, — сказал Перси. — Вы что, выдадите каждому винограду по маленькому автомату?

— Тьфу, — сказал Лео. — Могло быть и хуже, но корпус находится под угрозой в нескольких местах. Воздушные весла должны быть закреплены прежде, чем мы снова сможем идти полным ходом. Нам понадобятся некоторые ремонтные материалы: небесная бронза, смола, пушонка...
— Зачем тебе тушенка?
— Чувак, пушонка. Карбонат кальция. Используется при изготовлении цемента и кучи всякого... А, неважно. Смысл в том, что этот корабль далеко не улетит, если мы его не починим.

– Физика совсем не должна иметь какую-либо пользу. Физика просто существует.

Мой ангел из снов, моя прекрасная незнакомка, даже после смерти я буду любить тебя!
Навсегда твой,
А.

Тирания человека - всегда диктатура личности. Тирания неизменно исполняемого закона, совместно принятого людьми - свобода.
Цукербрин не человек. Это метод. Демократия - слишком важная вещь, чтобы доверять ее отправление людям.

Это ощущение надежной родной руки, сжимающей мой локоть, когда, кажется, жизнь кончена, когда все плохо и ничего не исправишь...

Первобытные люди чувствовали себя игрушкой природных стихий. Античные герои знали, что они — игрушка богов. Чем больше человек знал о себе и окружающем мире, тем больше полагался на свои силы, тем меньше полагался на небеса. Примерно тогда же родились пословицы в духе: на Аллаха надейся, а ишака привязывай. Уж казалось бы, современный-то человек должен во все лопатки полагаться только или почти только на себя. И лет сто назад так и было. А сегодня вы словно опять в язычество скатываетесь. Словно кто-то вами рулит. Ах, от меня ничего не зависит.

Платить приходится за все. Так или иначе. Отказаться от выбора, переложить ответственность на другого — это тоже выбор, и за него тоже нужно платить. Причем, как правило, дороже, чем за любой другой.

Было нечто новое в их отношениях, их взглядах и объятьях… Никто так не умеет ценить жизнь, как те, кто прошел по краю смерти. И вершина проявления жизни – любовь – была драгоценным кристаллом, сердцевиной…

"Я же рад встречать молодежь: по ней узнаешь, что нового. Ну-с, а моя мысль именно такова, что всего больше заметишь и узнаешь, наблюдая молодые поколения наши."

"Но умная женщина и ревнивая женщина – два предмета разные, и вот в этом-то и беда."

Достичь чего-либо может только ум, и правильное поучение способствует проявлению самопроизвольной радости, которая является нашей вневременной сутью.

Фантомы снова начали ломиться в ворота.
— Кто там? — спросил Лео.
— Вальдес! — взревела Волчья Башка.
— Какой-такой Вальдес? — спросил Лео.

А что, червяки уже не мясо? Или это отрада для вегетарианцев? Типа белковая пища и все такое?

Тему пора менять. Это сугубо дневной разговор, и вести его надо в полдень при ярком солнечном свете.

А как вы хотели, весна-лето — самый сезон для психов и влюбленных.

Умирать буду — не прощу! А наследства вы уже лишены, имейте в виду.

Сумасшечкин домик какой-то!

Скоро будет весело. Брутально весело.

Все вопросы к предыдущему оратору, когда он очнется.

— Архимед? — Хейзел выглядела сбитой с толку. — Разве он не был античным математиком или кем-то в этом роде?
Лео рассмеялся.
— Он был кем-то гораздо большим. Он был самым известным сыном Гефеста, когда-либо существовавших на этой Земле.

Лео вспомнил свой разговор с Немезидой, богиней мести, у Большого Соленого Озера. Она сказала нечто похожее о необходимости весов для баланса. Удача — это обман. Настоящий успех требует жертв.

Если они действительно хотят, чтобы мы были счастливы, они должны позволить нам самим выбирать.

Все эти дома, эти люди как сонные мухи, эта теснота и спертые запахи, и бесконечные правила. Куда ни повернёшься — повсюду стены и правила, правила и стены. Я чувствовал себя как в клетке. Нас заперли внутри границ.

"Ей-богу, парни — это как собаки. Им нужно, чтобы их гладили, кормили и пускали в кровать"

"В фильмах всегда понятно, когда люди предназначены друг для друга, потому что нарастает фоновая музыка — глупо, зато верно."

"Само понятие «зло» зависит от того, на чьей ты стороне."

История Рима велика, но она — ничто по сравнению с историей Греции. Афины уже были древними, когда Рим еще напоминал обычное сборище землянок.

У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
Но мы Истории не пишем

Я снова буду с тобой, как только мир прекратит вращаться

«Замечательно, — подумал Перси. — Мальчишник с Фрэнком и кровожадным сатиром, в поисках соленой воды в городе, не имеющему выхода к морю».
— Это, — сказал Перси. — Должно быть, будет очень весело.

— вы слишком флегматичны, чтобы язвить самому, и слишком раздражительны, чтобы терпеть чужое остроумие.

Людская самовлюбленность такова, заключил Надар, что при виде правдивого изображения большинство неизбежно испытывает разочарование.

— Нам нужна бронза, — сказал Лео. — Если мы заберем её, у Нарцисса будет причина отвлечься. У Эхо будет шанс спасти его.
— Спасти его, — сказала Эхо с благодарностью.
Хэйзел вонзила свой меч в песок:
— Еще это может разозлить десятки нимф, — сказала она. — А Нарцисс, возможно, все еще не забыл, как стрелять из лука.

Седьмое колесо. Лео слышал о пятом колесе — дополнительной бесполезной части механизма. Он предположил, что седьмое колесо — это гораздо хуже.

Да, правда, все мы разные.
И все-таки мы друг на друга похожи.
Несмотря на различие в возрасте, происхождении, образовании, положении и во всем, что существовало когда-то, — несмотря на все пропасти, разделявшие нас, мы в общих чертах одинаковы. Под одной и той же грубой оболочкой мы скрываем или обнаруживаем одни и те же нравы, одни и те же привычки, один и тот же упрощенный характер людей, вернувшихся в первобытное состояние.

– Глупа до святости!

— Надоело вязаньем заниматься. Хочу устроить поджог,...

Разделяют народы религий вражда,
          и взаимобоязнь.
Отменить бы войну навсегда,
          словно общую смертную казнь!

К счастью, бронзовый дракон не пострадал. Ну, помимо того, что прошлой зимой он потерял все, кроме головы, но Лео не принимал этого в расчет.

Пока он суетливо пытался придумать объяснения, эти двое подошли к нему вплотную и… прошли сквозь него! Словно тысячи ледяных иголочек вонзились в тело и растаяли, едва на плечо легла теплая рука, а голос Алая ласково произнес: «Иди спать, сынок. Не мешай духам. Ночь – это их время».

Кто привык к существующему порядку, застрял в нем, как в болоте, тот не будет делать резких движений. Любая попытка взбрыкнуть только усугубит положение, зловонная трясина затянет еще глубже, подберется к самому горлу и однажды перекроет дыхание. И если несчастный думает, что с этим придет долгожданный покой, он ошибается.