Безмятежность, свойственная беременным, сочеталась у мамы с творческим подъемом. Благодаря подарку Попова она неожиданно для себя стала писать в тюрьме стихи, особенно сонеты, венки сонетов и акросонеты. Потом, уже в лагере, многие из них пустила на самокрутки...

Бедная Белоснежка, бедный Лазарь из Писания, бедный Вова Балков... Возвращаться с того света – это такой немыслимый труд!..

То немногое, что он читал немногим своим слушателям, говорят, было гениально. Говорят, он перевел всего Алишера Навои. Говорят, он был болен туберкулезом и практически вылечился, съев 14 собак. Говорят, он был конченый алкоголик и морфинист. И нередко лежал в психушке... Его любили. Самые разные люди, женщины тоже. Детей, говорят, у него не было, не заводились как-то...

C тех пор, как Натали тихо ускользнула во сне, дождавшись, когда Люк задремал рядом с ней на диване, прошло десять дней. Неделя со дня похорон. Пришли еще три письма, все в одинаково голубых конвертах – цвета яйца малиновки...

Дорогой Люк! Может, стоит написать «родной» или «любимый», а может, дружески окликнуть: «Эй, Люк…» Не знаю, как умершая женщина должна обращаться к супругу. Если ты читаешь это, скорее всего, меня нет в живых. Не исключено, конечно, что ты рылся в моих вещах и нашел дневник. Если так, то стыдись!.. Но нет, ты никогда не совал нос куда не просят; вероятно, меня больше нет...

Привычным жестом малыш листнул иконки приложений и нашел видеозаписи, которые Люку до сих пор не хватало духу посмотреть. Что ж, у Клейтона теперь телефон вместо мамочки. Из динамиков послышался голос Натали. Люк нажал на паузу, пытаясь не смотреть. – Прости, сынок, это я взял телефон. Хочешь, бери его с собой. – Да, буду спать с мамочкой сегодня...

Она вытащила из грязи что-то твердое и протянула мне. Нож, тот самый. Я часами держал это каменное лезвие в руках, сначала вытесывая его, потом обтачивая, превращая в оружие. И вот на нем кровь. – Ты его зарезала? – Да, – еле выговорила Лили, глядя в землю, словно не находя в себе сил смотреть мне в глаза. – Зарезала. – И она спряталась за завесой из грязных волос...

Иногда лгать оказывается необходимо. Иногда ложь – это единственный способ защитить тех, кого любишь, – думала Лиллиан, крутя обручальное кольцо на пальце. За последние восемь месяцев не прошло и дня, когда бы она не повторяла себе эти слова. И, может быть, сегодня ей наконец удастся в них поверить.

Если Кент знал о том, что вытворяют в темноте его руки, то не распространялся об этом при свете дня. Две ночи после того кошмара я спала снаружи, у костра. Дейву, наверное, не очень-то хотелось устраиваться бок о бок с Кентом, но никто из них не сказал ни слова о моей неожиданной передислокации. А потом начались дожди, и мне пришлось вернуться...

Самкрайский холм, будто удивительный бессмертный великан, век за веком рос вверх над останками былых поколений, вытаскивая из собственного прошлого свои же старые кости и давая им новую жизнь.

Ингвар и Мистина молча смотрели на нее. Как женщина из рода Вещего, она вдруг оказалась в числе их врагов, но в ней же заключались и права Ингвара на Киев.

– Убить? – Мистина отнял руку и усмехнулся. – Я готов на куда большее. Ты сам в этом убедился... поскольку остался в живых.

Люсяша в растерянности: — Он пришел с небритостью, а на картине должен быть чисто выбрит… — Может, уговорим? — Я пробовала, не получается. — Тогда ты заходи слева, а я справа… — Ладно-ладно, уговорили, — смеется актер.

Вообще, приход каждого человека на съемку — это отдельная история. Все начинается с охоты. Думаете, просто найти телефон, дозвониться и уговорить звезду выбрать часок, чтобы приехать через пробки в студию на Ленинградку? Работа эта муторная, с постоянными напоминалками и будильниками, чтобы позвонить ровно тогда, когда просили — работа круглосуточная, постоянно с трубкой у уха.

И тут Людмила Марковна меня очень удивила — она пошла репетировать! Никому ни до ни после нее даже в голову не приходило репетировать фотосюжет! Ушла в другую комнату — ≪дай мне пару минут, я никогда не пила абсент, я должна почувствовать, как это, я что-нибудь придумаю≫ — и вернулась абсолютно другой, уже попробовавшей, всклокоченной, нервной.

Я щелкнула затвором. Съемочную площадку осветили вспышки. И вдруг ледяное: — Вы будете снимать, когда Я вам скажу это делать! Вы поняли? — и испепеляюще на меня посмотрела. — Слушаюсь! — ответила я и картинно отдала честь. Я попросила всех выйти из студии, чтобы дать актрисе порепетировать. Мы попытались сделать вид, что ничего не произошло, хотя челюсть у меня и всех присутствующих отвисла.

О, как я ее только не видела! Передо мной стояла очень смелая женщина, видавшая в жизни все, резкая, наглая, огрызающаяся, как та самая собака, умеющая не только защититься, но и отстаивать других, ненавидящая себя и обожающая себя, закрытая глухим панцирем, не пропускающим даже воздух, решительная, очень нежная, трепетная и безумно ранимая, благородная и широкая, во всем гениальная.

Объяснить с первого раза задумку моего проекта было довольно трудно — взрослые, известные, самодостаточные люди, цвет, так скажем, страны, побоялись бы, наверное, принять в нем участие — зачем это им нужно переодеваться в кого-то, делать зачастую тяжелый театральный грим, надевать парики и преображаться до неузнаваемости. Поэтому решила начать с богатого отцовского наследства — папиных друзей...

Любовь мужчины похожа на каплю краски на чем-то светлом.

Судьба — это для надломленных эгоистов, простаков и вечно неприкаянных одиночек. Она сродни далекому свету, который не становится ближе, но и никогда не гаснет совсем.

Мы начинаем любить еще до того, как познаем любовь.

Красота не знает жалости. Не ты смотришь на нее, а она глядит на тебя и ничего не прощает.

Жизнь заканчивается до того, как начинаешь что-нибудь в ней понимать, а потому она, очевидно, лишена всякого смысла.

Когда ты трезв, тяжко жить в мире, где тебе все так дорого.

Впрочем, были и реальные фразы, убившие аудиторию наповал. Например, уже хрестоматийная, принадлежавшая известному комментатору Алексею Суркову: «Из-за поворота появляется японский лыжник по фамилии Херовато. Да, бежит он действительно неважно».

Мои главные болельщики — моя семья. Гранитную очевидность этого утверждения слегка подмывают воды сомнения некоторых ее членов в приоритетной роли спортивных зрелищ в жизни человечества. Еще помню, как попытка серьезной беседы с двумя дочками-школьницами была просто уничтожена фразой: «Папа, ну что ты с нами, как со всей страной, разговариваешь?» И все же — кто за меня, если не они, мои любимые?

Считается, что если о тебе говорят в КВН, то это верх популярности. Поэтому я отчаянно радуюсь тому, что сборная «Азия-микс», оказывается, любит меня за то, что «При Викторе Гусеве русские всегда терпят поражение...»

Дед (хотя странно так называть человека, ко- торому в тот момент было слегка за 20) не толь- ко «поднялся с дивана», оторвавшись от любимых книг, но и стал, если можно так сказать, поэти- ческим журналистом. Некоторые его стихи даже заменяли передовицы в «Правде», появляясь на первой полосе газеты уже на следующий день по- сле события.

Ученики элитной замоскворецкой школы между английским и черчением юрким ручейком спускались на набережную. А там — еще вниз, на пресловутые три ступеньки. К автоматам. Нет, дорогой читатель XXI века, не к игровым. Автоматы выдавали портвейн. Ну, или то, что тогда называлось этим именем.

Страшный сон комментатора — это опоздание на игру. Обычно снится транспортная пробка, которая мешает попасть на стадион. Иногда — тщетный поиск составов команд в темном подтрибунном помещении. Иногда — запертый снаружи туалет...

Однако опыт поражений — это тоже опыт, который, если ты стремишься к спортивному росту, складывается со временем в копилку твоих будущих побед.

Из-за моей серьезности, сосредоточенности и внешней неприступности на помосте меня называли не иначе как «холодная Ума Турман», а то и «Снежная королева».

Каждый с себя самого должен спрашивать, что он сегодня сделал для страны, для ее развития и для того чтобы она стала лучше. Те, кто спрашивает с себя, может и должен считать себя боевой единицей. Лично я таковой себя считаю, потому что привыкла всегда работать на победу и на результат.

Борис Васильевич посмотрел в мою сторону критическим взглядом и сказал, как отрезал: «Да куда ж мне ее, такую длинную, ты только посмотри! Высокая, худая — ну прямо-таки верста коломенская! Да и силенок у нее как-то маловато… Что я с ней делать-то буду?! Если хочешь — бери ее себе и возись с ней…»

На каждое соревнование я всегда выходила только с одной целью — победить! И даже если что-то не получалось, я верила в то, что победа обязательно будет, а этот проигрыш — уже пройденная ступенька, очередной шаг к будущей победе.

Помню свои физические ощущения на Олимпиаде — было о-о-о-о-о-очень тяжело. Но мы вопреки всему играли хорошо. Однако так случается: вот неблагосклонно сложились звезды, и все, ничего не поделаешь. Никто ведь даже в кошмарном сне не мог представить, что мы, не проиграв ни одного матча и заняв первое место в своей группе, уже в первом раунде плей-офф сразу попадем на бразильянок. Нечто из ряда вон…

…Меня часто спрашивают журналисты: «В каком возрасте поняли, что волейбол станет вашей профессией?» Я в шутку отвечаю: «Только сейчас, когда карьера уже закончена».

Ответственно заявляю: ни о чем вообще не думалось. Действуешь в таких ситуациях рефлекторно, на автомате. Летит мячик, ты на автомате принимаешь решение за доли секунды и это решение реализуешь. Этим и прекрасен волейбол. Конечно, после того, как забила — тогда да, тогда мыслей сразу становится много. Ура и все такое…

…Многие меня потом спрашивали: «Тяжело было несколько лет жить на два города?» Я ведь до 2016 года играла в Казани, а Миша работал в Москве. Да ни капельки не тяжело, если честно. Ты просто принимаешь такие правила жизни и по ним живешь.

Вообще я к слову «лидер» отношусь негативно. И к себе его никак и никогда не применяю. Какое-то оно чуждое и непонятное… Вот что такое «вести команду за собой»? Как вести — на веревочке? Команда что — корова? А я — пастух? Ты просто выходишь на площадку и делаешь свое дело…

Мячик впервые в руки взяла для игры в «бортики». Смысл ее в том, что надо точно и сильно бросать обычный резиновый мяч в бордюр. Если он к тебе после этого просто откатится — ничего интересного, обычный «рабочий» бросок. За него давалось десять очков. Самым шиком в этой игре считалось, когда он по высокой дуге прилетал к тебе обратно в руки… Тогда это сразу сто очков.

Наша главная бизнес-цель, наша миссия – создать мир, в котором вы везде будете своими.

Создатели компании прошли через, казалось бы, непреодолимые препятствия. В них никто не верил. За их плечами были горячий клей, ледяная реакция инвесторов, бессонные от стресса ночи и паникующие родители. Но теперь они оказались в высшей лиге бизнеса. Так что впереди их ждали проблемы высшей категории сложности.

«Сначала они тебя не замечают, потом смеются над тобой, затем борются с тобой. А потом ты побеждаешь».

«Весь мир – ваш дом» - миссия, провозглашенная Airbnb, которую она упорно воплощает в жизнь.

По-моему, о том, удачный ли у тебя день, всегда можно судить по тележке, которую ты выбрала в супермаркете. В тот день у моей тележки было сильно скошено колесо.

Моя студия – это психотерапевтический кабинет. Если бы мне надо было охарактеризовать наш дом одним словом, я бы сказала «бедлам», но в этой комнате был мой собственный, упорядоченный мир, куда я не позволяла заходить даже Финну с Джорджем.

Неужели уже утро? Мы с Финном опять ругались полночи. Он не удосужился налить воды в кувшин с фильтром, да еще вдобавок оставил в раковине использованный чайный пакетик. – Тебе что, трудно протянуть руку и бросить его в ведро? – орала я, держа в руке коричневый комок. – Смотри! Вот как это делается! Раз – и он в ведре. В общем, я превратилась в сварливую старуху, а ведь мне всего тридцать один год

– Давай, Финн, ешь. – Мы с ним посмотрели на грязную тарелку и, стараясь не смеяться, отдали Рокки большой кусок тоста. - Да, кстати, мне понравилось, как ты сравнил жизнь без девочек с жизнью без печенья. – А что ты скажешь о жизни без мужчин? – спросил Финн. – Жизнь без мужчин это… - я сложила губы трубочкой, размышляя, - … жизнь без погоды. – Здорово, - без энтузиазма сказал он. – Сам подумай.

У меня всегда все случалось вовремя. Мои месячные приходили с такой же точностью, с какой Биг-Бен показывает время.