Нельзя никого пускать в свое сердце, ничего хорошего из этого не получится

Человек не учится ничему, что далеко от него, что онне прочувствовал и не пережил сам.

Дизайн, как часто бывает в Москве, норовил так далеко обогнать эпоху, что в силу простой цикличности культуры начинал воспроизводить прошлое. Получилось некое подобие образцовой фабрики-кухни времен разгрома троцкизма.

Это было жутко. Николаю показалось, будто его душит огромный питон. Сопротивляться не имело смысла, и он сразу же сдался. Однако ничего страшного не произошло. Полосы ткани обвили его ноги, обтянули грудь и спину и заставили принять неудобную позу: присесть на корточки и плотно прижать грудь к коленям, откинув голову далеко назад. Получилось что-то вроде позы зародыша, наблюдающего за визитом папы. Но эта мысль не развеселила Николая ни капли.

Помню, я размышлял о том, что назначение красоты - терзать и мучить, поскольку по своей природе она просто обещание невозможного, и никакой другой сути у нее нет. Но если еще можно смириться с этой очевидностью применительно к человеческой красоте, отнести ту же простую мысль, например, к закату (небо сверкало пурпурными императорскими огнями) уже сложнее.

Люди… все делят и делят, делят и делят неделимое. Придумывают тысячи различий: по расе, должности, достатку, семейному положению.

Нужно делать выбор. Ты сама выбираешь, какой будет твоя жизнь. Хуже она станет или лучше.

Секс по-английски — это гребные гонки: вверхвниз, вверх-вниз, вверх-вниз, финиш, и все валятся от усталости на весла.

....где написано, будто ловкость в постели как-то связана с человеческой порядочностью? И кто распределяет своих любовников по лигам, составляет из них турнирные таблицы? Только невротики, озабоченные своей конкурентоспособностью. А спроси нормальных людей про лучший секс в их жизни, они вообще не вспомнят.

Моя жена вообще уникум в плане цитат. Поэтому и пытается прикончить меня морально триста шестьдесят пять дней в году и двадцать четыре часа в сутки. К счастью, мы, гусары, народ живучий.

Такой сосредоточенный роковой юноша в ступе! Мечта всех девушек со склонностью к самоистязанию! «Хотите быть несчастными, спросите меня, как!»

Похоже, таково было главное свойство ее натуры — доводить все до гроба.

Его улыбка способна в считаные минуты оживить мертвого и умертвить живого...

Я могу сколько угодно болтать не переставая без всякого ущерба для моих астральных батареек! У меня язык мощнее накачанного бицепса!

Я нем, как дохлый водолаз!

Вы это видели? Если не видели — срочно запустите окулярами в своего окулиста, потому что ничего уже вам не поможет!

Он меня сейчас прикончит! Хочу памятник с крылышками!

— Никогда не думала, что увижу Рим, — сказала Хейзел. — Когда я была жива... в смысле, первый раз... тогда у власти был Муссолини. Шла война.
— Муссолини? — Лео нахмурился. — Разве он не был лучшей подружкой Гитлера?
Хейзел посмотрела на него, как на чужеземца.  
— Лучшей подружкой?
— Неважно.

Конечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.

Ненависть — это такой же грибок. Она питает тебя и одновременно разрушает.
Это мощная и очень жесткая блокирующая система. Она замещает все и вся.
Ненависть — высокая башня. В Дикой местности я начала возводить эту башню.

"Сегодня люди говорят одно, завтра - прямо противоположное."

Его прервал Фрэнк, который снова изменился. Да уж, медведь гризли весом в восемьсот футов определенно может прервать разговор.

— Написано, что Геркулес боролся с ним когда-то, — продолжил Джейсон.
— Геркулес боролся с 99-ти процентами древнегреческих существ.

— Сова, — отметил Лео. — Ну, это имеет смысл. Я думаю, ветка является оливковой ветвью? Но что это за надпись, ????
— Это альфа, тета, ипсилон, — сказала Аннабет. — Это греческий знак Афины... ну, вы могли бы прочитать его, если бы были детьми Афины. Это что-то вроде девиза Афины.
— Как SPQR для римлян, — догадалась Пайпер.

— Не наклоняйся, — посоветовал он. — Не закрывай глаза. Так тебя еще больше затошнит.
— Да? У тебя тоже бывает морская болезнь?
— Не морская болезнь. Но, меня тошнит в машинах, и...
Лео запнулся. Он хотел сказать, что еще его тошнит, когда он разговаривает с девушками, но решил держать это при себе.
— Машины? — Хейзел с трудом выпрямилась. — Ты можешь плавать на корабле или летать на драконе, но тебя тошнит в машинах?
— Глупо, да? — Лео пожал плечами. — Я особенный. Слушай, держи глаза на уровне горизонта, на неподвижной точке. Это поможет.

Красивое должны видеть все, только тогда оно живет!

"...да мысленно я тебе аплодирую!"

— Что такое календы?
Аннабет ухмыльнулась, словно была рада вернуться к привычному порядку вещей: незнающий Перси и она, объясняющая все вокруг.
— Это просто римское название начала месяца. Вот откуда пришло слово «календарь».

Кажется, будто жизнь людей обыкновенных однообразна, — это только кажется: ничего на свете нет оригинальнее и разнообразнее биографий неизвестных людей, особенно там, где нет двух человек, связанных одной общей идеей, где всякий молодец развивается на свой образец, без задней мысли — куда вынесет!

Я терпеть не могу, когда благоразумие начинает глушить зеленые побеги юности; оно — как плющ на молодых ветвях и мешает росту дерева.

— Верь не верь, — говорит Блер Кадийяку, — но при всем этом богатстве везде, где мы только ни проходили, трудней всего было достать огонь. Приходилось его искать, находить, покупать. Эх, старина, пришлось нам побегать за огнем!

— Не стоит примерять на себя чужую жизнь: слишком уж быстро она пролетает.

Деньги дают ощущение непобедимости, но ты сам видишь, сколь хрупок этот щит — мои деньги не способны защитить нас, когда нам так нужна защита.

Когда римляне идут на войну, — продолжила Рейна. — В начале они посещают храм Беллоны. Внутри есть символический участок земли, который представляет вражескую территорию. Мы вонзаем копье в эту землю, показывая, что теперь мы находимся в состоянии войны. Видишь ли, римляне всегда верили, что лучшая защита — это нападение. В древние времена, когда наши предки чувствовали угрозу от их соседей, они нападали всякий раз, дабы защитить себя.

Что-то кончается, что-то начинается… и у жизни нет четко прописанного сюжета. Никому не гарантирован хеппи-энд, но пока живешь, всегда есть надежда. Завтрашний день… каким он окажется, неизвестно, но главное – что он все-таки будет.

Наша жизнь и вправду театр, а мы – актеры. Но плох тот актер, который подчиняется судьбе. Нужно уметь выходить за рамки собственной роли, нужно дерзать, смотреть в небо, а не на землю, боясь сделать новый шаг. Бороться, рисковать и не сдаваться даже в самых безнадежных, самых отчаянных ситуациях.

Настоящее искусство реальнее обыденной жизни!

Если человек считает, что можно просто сказать«извини» за то, что он решил тебя убить, и после этого все снова будет как раньше, то не стоит с ним спорить. Надо просто изменить свое отношение к этомучеловеку.

Испуганная толпа – самое страшное, что может быть, она не знает пощады. Ради спасения собственной жизни, поддавшись панике, каждый в ней пройдет по упавшему,будь то женщина или ребенок.

Иногда кажется: если сделать вид, что в жизни не происходят события, о которых невозможно рассказать друзьям без риска заполучить клеймо сумасшедшей, то чертовщина сама собой закончится, забудется, как страшный сон.

Кеша испуганно сглотнул - и подумал, что стал слишком уж самонадеянным: еще не знает, чем кончится эта история, а уже шэрит, так сказать, шкуру неубитого медведя.

Никогда не обещай то, что не можешь сделать!

Наши желания всегда совпадают с нашими возможностями. Что бы там ни возражали скептики, человек хочет только того, что может реально осуществить. Разница лишь в наличии или отсутствии дерзости.

Человек… вместо того чтобы наполнять свою жизнь красотой и созиданием… вечно недоволен: неидеальным телом, содержимым кошелька, женой, которая совсем не Мерилин Монро, мужем, который не миллиардер и не нобелевский лауреат...

Иногда бессилие толкает на безумные поступки…

Знаю, что быть естественным - это поза, и самая ненавистная людям поза!

В судьбе людей, физически или духовно совершенных, есть что-то роковое - точно такой же рок на протяжении всей истории как будто направлял неверные шаги королей.

Быть взрослым - значит видеть всё приятное как благословение, а проблемы как урок и очищение.

Пайпер всегда думала о нимфах, как о дружелюбных духах — глупеньких, любящих флиртовать, обычно безобидных. Они хорошо уживались с детьми Афродиты, так как любили делиться сплетнями и советами по красоте. Но это место не было таким, как озеро для каноэ в лагере-полукровок, или ручьи в лесах, где Пайпер обычно встречала нимф. Оно было неестественным, враждебным и очень сухим.

— Оставайтесь в зоне видимости.
— Мы что, дети? — спросил Джейсон.
Хедж фыркнул.
— Детьми можно назвать козлят. Они симпатичные, и они возрождают социальные ценности. Вы определенно не дети.