Ларсен был выше и физически сильнее Виктора, который хотя и по роду своей деятельности был крепким, но навыками рукопашного боя не владел. Норвежец же, будучи военным, таким умением обладал и поэтому легко скинул с себя Малюкова. Вскочив, Ларсен пнул Виктора в живот, заставив скрючиться от боли и тем самым выиграв для себя время.

Он не успел договорить, потому что Виктор ударил его кулаком в челюсть, и Ларсен упал на кровать. Он хотел вскочить и броситься на Малюкова, но тот показал ему на видеокамеру и процедил по-русски: – Только попробуй.

– Савелий, прыгай! – крикнул Теплицкий Трифонову, когда увидел, что сани, нырнувшие в щель, дернули и потащили за собой снегоход. Снегоход от рывка подпрыгнул и стал переворачиваться, заваливаясь назад. Савелия ударило грудью о руль с такой силой, что перехватило дыхание. Еще мгновение, и он вместе с машиной полетел следом за санями.

В воде его сразу же окружили с трех сторон люди в гидрокостюмах, с водными пистолетами и гарпунами в руках, и жестом указали, в какую сторону ему следует плыть. Немного погодя ему, опять же жестами, велели подозвать к себе Беляша и Зосю и дать им команду следовать с ними.

я вижу сон, но мне кажется, будто это явь, и я должен повидаться с людьми, существующими только в моей памяти

Подумать только, до чего забавно читать о душе, о которой давненько не говорили, во всяком случае, в течение сороковых годов, а теперь она, похоже, снова в моде, ее заново открывают и обсуждают, я не католик, но верю в существование души в жизненном, коллективном смысле, может, в духе Спинозы

Как бы там ни было, я понял, что на моем родном итальянском Реквием у меня не получится, мне нужен какой-то другой язык: язык — вместилище разума и чувств.

Женщина – не фарфоровая чашка, которую достаточно поставить в шкаф и содержать в чистоте. Женщина – такой же человек, как и ты, со своими амбициями, своей волей и собственными переживаниями…

Дше-Ню, ткачиха – там, наверху, в глубокой ночной синеве, нежная фантазия в светло-зеленом шелке. Она сидит за сверкающим станком, и нити ее стихов тянутся от звезды к звезде

Может ли кто-нибудь поручиться за меня? – Поручиться за что? – Что я не буду политически активна. Я чуть не выпалила: «Я хочу быть только биологически активна!»

Разлуки долгие года, Мимолетных встреч чреда И любовь навсегда!

И все же, ты мой муж! И ни один загс не сможет освятить наш брак так, как освятила его я.

Крестьяне живут в деревнях на желтой реке. Боги живут в звездных деревнях на серебряной реке. Но желтая река и серебряная река – одно и то же. Пара крестьян, пара богов, работа крестьянина, работа бога, горе крестьянина, горе бога, И-Янг-Ди, это одно и то же.

Зои начинала убеждаться, что стоит в спальне мейнардского серийного убийцы. Ей нужно уходить отсюда. Она заталкивала одежду обратно, и тут ее внимание привлекло нечто другое. Черные прямоугольные контуры под кроватью. Обувная коробка. Трясущимися руками Зои вытащила коробку и подняла крышку…

Мужчина замешкался еще на секунду, и Майки начал интересоваться, нет ли у него причин мешкать. Не тот ли это человек, которого они ищут? Он повернул фонарик, луч высветил одежду водителя. Его рубашка была заляпана соусом барбекю или чем-то в этом роде. Майки сдвинул луч вверх, к лицу…

Ей хотелось, чтобы она могла вернуться в прошлое и сказать братику: теперь она понимает. Что наконец-то осознала, какой страшной бывает темнота. Потому что в настоящей темноте тебе остается лишь твое воображение.

Соотношение – штука деликатная. Слишком много формалина – и ее тело станет жестким, с ним будет не управиться. Слишком мало – и через несколько лет она начнет разлагаться. Он хотел провести с ней все свои дни до конца. Можно ли экономить на формалине? Что важнее – гибкость или лишние десять лет в его обществе?

Не знай Тейтум заранее, что женщина мертва, он решил бы, что она просто наслаждается солнечным днем. Подойдя ближе, агент увидел, что тело усажено в такую позу, будто женщина закрывает лицо руками.

— Я спасу тебя, — сказал он, целуя Марью. — Нет, — отрезала она. — Что ты говоришь?! — Твой дар — управлять мертвецами. Ты знаешь, как никто другой, что, умерев и воскреснув вновь, я перестану быть прежней. Это буду не я, любовь моя…

— И что ты можешь предложить мне в случае твоего проигрыша? — усмехнулась она. — Свою душу. Но если я выиграю — ты отпустишь нас обоих. — Звучит заманчиво, — ответила богиня. — Но если ты проиграешь — твоя смертная жизнь оборвется и ты никогда не сможешь попасть обратно в Явь.

— Хочу сказать тебе спасибо, — прошипела я ему на ухо, пока он ошарашенно смотрел на кинжал. — Никогда не имела привычки доверять людям. Не стоило и начинать. Благодаря тебе я лишний раз в этом убедилась, любимый…

— Для любви нет понятий «хорошо» или «плохо», — еле слышно ответил Демьян. — Неважно, какую сторону ты выбираешь: светлую или темную. Человек, который тебя любит, всегда будет на твоей.

— Темная магия всегда берет что-то за обращение к ней, светлая же, наоборот, дарует. Ты разве этого не знала, неразумное дитя?

Не поддавайся эмоциям! Любовь — это чувства, — выплюнул старик. — А чувства приводят к подчинению. Не забывай, кто она и для чего ты находишься в этой школе.

Когда он подходит ближе, я хватаюсь за дверную ручку. Странно улыбнувшись, он все же делает два шага назад. – Что, боишься меня? – Нет. – Я бы удивился, если бы ты ответила по-другому. Одобрительно кивнув, он опускается на стул. – Почему? – спрашиваю я, продолжая держаться за ручку. – Разве может человек, убивший столько людей, кого-то бояться?

Я представляла, как за мной придет Смерть с косой. У нее не будет лица, но я и без него пойму, что она криво и едко ухмыляется. Она не издаст ни звука, но я все равно услышу ее мерзкий самодовольный смех. Когда Смерть протянет ко мне невидимые руки, я почувствую, как она вырывает длинными когтями душу из моего тела.

Глядя на разбитые колени, я все отчетливее слышала невероятную, но простую истину в своей голове: я скоро умру. По-настоящему. Так, как умирают люди из новостей и газет, как умирают дальние родственники и знакомые друзей. Я так часто слышала о чьей-то смерти, даже не задумываясь, каково это – умирать самой.

В какой-то момент из-за слабости в дрожащих ногах я поскользнулась на середине лестницы и кубарем покатилась вниз, сбивая в кровь колени о края порожков. Долгое время я сожалела, что не сломала в том падении шею.

Спустя три года, в течение которых мне пришлось пережить несколько судебных заседаний и пройти полноценный курс психиатрической реабилитации, я все еще заложник игры. Потому что организаторов никогда не устроит ее результат, и им никогда не будет достаточно того, что уже случилось. Сколько бы жизней ни унесла прошлая трагедия, они никогда не откажутся от еще одной.

Корчась и плача, я не сразу заметила, как эта жижа начала пузыриться, закипая прямо подо мной. Тело сгорало медленно. Боль полыхала снаружи и внутри, а затем она вдруг прекратилась. Тогда же я увидела карточку-приглашение на игру, плавающую на кипящей поверхности…

Я-то привыкла считать, что быть Кеми – значит естественным образом оставаться привязанным к лаборатории, копаться в книгах, соблюдать традиции. Но Клео показала мне, что фамилия Кеми связана с приключениями и поиском. Отважным проникновением за грань тайны. С чем-то совсем иным.

Поцелуи. При возможности собирать в бутылки. Их можно использовать как мощное укрепляющее средство: от горя, страха, напряжения, отчаяния, гнева… Может быть, равноценно Аква вита.

Сплетённые змеи – это же древний символ алхимиков, представляющий противоборствующие силы, которые алхимия старается удержать в равновесии: жизнь и смерть, болезнь и здоровье, простецы и Таланты.

Чтение чужих книг зелий сродни сокровенному обряду. Я всегда начинала дёргаться, стоило кому-то взять рюкзак, в котором лежала моя книга, не говоря уже о самой книге. Он содержал мои мысли: вопросы, наблюдения, опыты, – всё глубоко личное.

Алхимия награждает усидчивых – а не первопроходцев.

Ганнибал способен одновременно следовать нескольким ходам мысли, не отвлекаясь ни от одного из них, и один из таких ходов всегда избирается им для собственного развлечения.

Мой мир – мир Хиросимы – вспыхнул и исчез в одно мгновение. Твой мир тоже был вырван из твоих рук. Теперь у нас с тобой есть мир, который мы творим сами – вместе. В этот самый момент. В этой самой комнате.

Лицо Ганнибала было поразительно неподвижным, жили только глаза; ему казалось, что вокруг всего, что он видит, возник красный ореол.

Ганнибал Лектер, последний потомок древнего рода, стоял в замке своего детства, вглядываясь в пустую раму от картины, и понимал, что он одновременно и потомок этого рода и не потомок этого рода.

Он вздрогнул и затих – так умирает птица.

Его объятия всегда помогали мне и сейчас унимали душевную боль.

Ты прекрасна и полная света, которым озаряешь все вокруг. Твоя улыбка способна осветить комнату... И это правда. Сияй и дари свет миру.

Мне уже жаль своего собственного будущего мужа. Ему придется делить меня с тобой.

Я люблю его, люблю так сильно, что не в силах выразить свою любовь словами. Я обязана ему жизнью. Но он прав, я не испытываю к нему чувств, как к мужчине. Смогу ли я полюбить его по-другому?

— Феникс — вымышленная птица, Тай. — Без разницы. Твоя же любимица. А что она символизирует? Новое начало. — Воскрешение и возрождение, — буркнула я. — Один фиг. Фениксы умирают, чтобы возродиться и начать новую жизнь. Вот и мы с тобой, Кэсси, начинаем новую жизнь.

Грустно разочароваться в самих себе, незаметно впавших в пафосное лицемерие и выдавших желаемое за действительное. Для признания себе в том, что не экспансионизм или изоляционизм, не избыточная жестокость или мягкость, но именно лицемерие составляет главную проблему нашего сегодняшнего мышления, требуется мужество.

Петербург, несомненно, по своей эстетике встал среди лучших европейских столиц, или даже превзошел их всех. Он явил с размахом, подобающим берегам Невы, то новое значение воображаемой Античности, которое придала ее безукоризненным формам инженерная наука восемнадцатого и девятнадцатого столетий.

Римляне — один из тех немногих народов, которые сообщают другим свое имя, причем не в ходе случайной ассимиляции (что, конечно, не редкость), а в ходе государственного строительства. Среди таких народов были, например, эллины в эпоху эллинизма, франки, а также русь.

Отношение к совести как тому, что не может быть делегировано, в древности объединяло христианский Восток и Запад. «Истина Твоя принадлежит не мне или еще кому-то, — писал святой Августин Блаженный, — а всем нам, кого Ты призываешь к открытому общению в ней.

Ошибка Филофея заключается в том, что симптом он принимает за причину болезни — разделения христиан.