Я знала, что не откажусь из-за парня от того, что всем сердцем люблю.

Я часто западала на красивых ребят. Особенно мне нравилось влюбляться безответно. Когда проявляли ответную симпатию, я быстро теряла интерес.

Разве этому глупому сердцу прикажешь?

Любовь – это про счастье.

Думаю, вы улавливаете мысль, она проста: мы делаем все это, чтобы казаться кем-то, но не быть...

Бег стал для меня спасительной соломинкой, а может, формой эскапизма. Я всякий раз убегал от навязчивых мыслей, проблем и упаднических настроений.

Уже неделю нет ни связи, ни интернета. Не докучают сообщения в мессенджерах, и никто не может прервать мерный и величественный, ненавязчивый шепот леса и рокот горных рек.

«И я не одинокая, – оправдала я сама себя, – быть одиноким и просто свободным – это разные вещи».

А потом у меня была скучная, рутинная, однообразная работа. К сожалению, такие моменты тоже имеют место быть в моих частных расследованиях. И порой от них бывает неплохой выхлоп: главное – запастись терпением и вовремя обратить внимание на детали.

А истина преступления, как показывает моя детективная практика, обычно всегда лежит на поверхности, но ее почему-то не сразу удается разглядеть. И чтобы на эту «поверхность» вынырнуть, для начала, к сожалению, приходиться нырнуть вглубь всевозможных версий, отработать множество вариантов и разгрести кучу, извини, ненужного дерьма.

– Знаете, товарищ участковый, – в тон ему стала отвечать я, – я уже давно придерживаюсь мысли, что у любого преступления есть мотив. Степень важности этого мотива может быть любая – от мизерного до глобального, но он, этот мотив, есть.

«Крутилась рядом с Андреем», – резануло мне слух, но я не стала акцентировать на этом внимание. А «худая как забор» – будем считать комплиментом.

Я не собираюсь спать в доме, откуда не видно звёзд — они помогают мне пережить ночь. Если вдруг проснувшись посреди ночи, я увижу лишь чёрный как смоль потолок, то тут же ослепну.

Моё тело дано мне духами, и я хочу остаться в горах, чтобы отдать его обратно духам.

Легче всего теряются самые дорогие вещи.

Вы удивительный народ! Ваш танец может убить боевого коня, а музыка — заживить раны!

Если женщина падает от счастья в обморок из-за мужчины, значит, она прожила свою жизнь не зря.

Только обладая знаниями, человек увидит свет этого мира.

– Ошибка, – говорит он, и палец на корешке останавливается. – Меня и книги не особо интересуют. Но это... хоть что-то.

Мир без наушников оказывается оглушительным. Будто между мной и реальностью всегда должен быть хоть какой-то фильтр.

Ощущение, что кто-то стоит за стеклом и наблюдает. Не паника — тише, глубже и хуже.

Я не хрупкая. Я не нуждаюсь в бережном обращении.

У него глаза живые, звериные, и в них не уравнение, а пожар. Такой пожар не тушится — только прячется глубже.

Слово не отторгается. Не вызывает рефлекторного сарказма, не включает защитный механизм, не превращается в шутку.

Начальник охраны израильского посольства сумел дозвониться в Тель-Авив и попросил сразу не сообщать матери о его гибели. У нее было больное сердце. Тогда израильтяне вышли на Президента США Барака Обаму и тот перезвонил Мурси, остановив погром посольства. Хотя он не очень благосклонно относился к Израилю и конкретно к Нетаньяху, считая его опасным экстремистом.

В Каир они прилетели в шестом часу вечера. Столица Египта была одним из самых крупных городов Африки, в котором проживало около десяти миллионов человек, тогда как в самой агломерации население приближалось к двадцати двум миллионам человек. Этот город был основан в середине десятого века и назывался Вавилоном Египетским.

Полагаю, что да. Хотите абсолютно честно. В этом мире живет более восьми миллиардов людей. Из которых больше половины женщины. Могу ответственно заявить, что среди них нет ни одной, которую я когда-то обидел или обманул. Ни одной. Хотя нет. Была одна женщина, которая выдавала себя за другого человека.

Как и то, что именно американское правительство создало и финансировало "Аль-Каиду" для борьбы с Советским Союзом в Афганистане. Советские войска ушли, а разросшаяся организация обратила свое оружие против своих основателей. Устраивала взрывы в ваших посольствах в Кении и Танзании.

И тогда пошел дождь. Сначала только моросил. Затем усилился, переходя в шквальный дождь, а затем в грозовой ливень, который случается всего несколько раз в году. "Дронго" вышел на балкон. Тяжелые облака нависли над городом. Где-то далеко слышались раскаты грома. Молнии прочерчивали небо. Очень нехарактерная погода для Баку, подумал он.

Когда в кабинет вбежали его родные, они увидели лежавшего на полу погибшего главу семьи. Он поднес пейджер слишком близко к глазам, чтобы не пропустить возможное сообщение, которое должен был получить. Никто среди его единомышленников, как и он сам, даже не могли предположить, что в тысячах пейджеров проданных им венгерским производителем были вмонтированы взрывные устройства.

«Это не хладнокровное убийство, — подумала я, — а вспышка ярости. Кража, унижение, насмешка — все сплелось воедино, и вот результат».

«Да, классический сценарий,-— подумала я. — Уязвимая женщина, харизматичный соблазнитель».

Ее бледность, дрожь в руках, едва не случившийся обморок — все это выглядело неподдельным. Человек, заказавший убийство и организовавший его, скорее всего, был бы более сдержан и подготовлен к разоблачению.

Бизнесмен сначала побледнел. Потом сжал челюсть так, что я почти явственно услышала какой-то звук, напоминающий хруст. «Не дай бог, будет перелом», — подумала я.

Cегодня ты нарасхват, а завтра ждешь у моря погоды, пока кто-то там наверху решает, нужен ли тебе этот заказ, это расследование. Зато никто не стоит над душой, не требует отчетов к обеду и не указывает, с кем говорить, а кого обходить стороной. Я работаю на себя, а не на «дядю», — и это мой главный козырь, даже если иногда приходится ждать у окна, глядя на чужую спешку.