Да, уши у меня козырные! Завидуешь — так и скажи!

Каждый уважающий себя человек должен обязательно съесть с утра целый лимон! Это крайне полезно! Восстанавливает кислотность и очищает мозговые извилины от излишней информации!

Выпьешь горький дихлофос — кирпичом получишь в нос! Колдуй, леший, колдуй, дед, — пулеметов лишних нет!..

Ты реально не можешь быть полубогом и не знать кто такой Архимед. Он был великим человеком, элитным. Он вычислил число «Пи». Также, он изобрел все эти вещи, которые мы даже сейчас используем в инженерии. Он придумал гидравлический винт, который гоняет воду по трубам.
Хейзел выругалась.
— Гидравлический винт. Извини, что не знала об этом удивительном достижении!
— Он также изобрел луч смерти, состоящий из зеркал. Он мог сжечь вражеские корабли, — сказал Лео. — Надеюсь, это достаточно удивительно для вас?
— Я видел что-то об этом по телевизору, — признался Фрэнк. — Доказали, что это не работает.
— Это лишь потому, что современные смертные не знают, как использовать небесную бронзу, — сказал Лео. — Архимед также построил гигантские когти свисающие с крана. Они могли выхватывать вражеские корабли из воды.
— Окей, это круто, — признал Фрэнк. — Я люблю такие «захватывающие» игры.

Отталкиваю прочь мысли о моём кошмаре,
Отталкиваю мысли об Алексе,
Отталкиваю мысли о Ханне и старшей школе,
Толчок,
Толчок,
Толчок,
Старая жизнь мертва.
Но прежняя Лина тоже мертва.
Я похронила её.
Я оставила её за забором,
за стеной дыма и пламени.

Дочь Мудрости вечно ходит одна. Аннабет поняла, что это не значило путешествовать без других людей. Это значило путешествовать без специальных способностей.

— Американцы? — спросил он со страдальческой улыбкой.
— Да, — ответила Аннабет.
— И я хотел бы пиццу, — вставил Перси.
У официанта был такой вид, будто он пытался проглотить евро.
— Конечно вы хотите, синьор. И позвольте угадать: Кока-Кола? Со льдом?
— Замечательно, — сказал Перси. Он не понимал, почему официант смотрит на него с таким кислым выражением лица. Перси же вроде не заказывал колу синего цвета. Аннабет заказала панини и газированную воду. После того, как официант ушел, она улыбнулась Перси.

Смертные матери умели ставить своих дочерей в неловкое положение. Божественные гламурные мамочки, приглашающие твоих друзей на чай и разговоры о мальчиках — это было просто оскорбительно.

— Фрэнк уронил тебя не нарочно, — сказала она. — Он не хотел этого. Просто, иногда, он немного неуклюжий.
— Упс, — сказал Лео, пытаясь как можно лучше скопировать голос Фрэнка. — Бросил Лео в состав вражеских солдат. Черт возьми!
Хейзел попыталась подавить улыбку. Лео подумал, что пытаться подавить улыбку это намного лучше, чем пытаться подавить рвотный рефлекс.
— Полегче с ним, — сказала Хейзел. — Ты со своими огненными шарами заставляешь Фрэнка нервничать.

С разбором выбирай друзей.
Когда корысть себя личиной дружбы кроет, –
Она тебе лишь яму роет.

Тарелки были наполнены булочками, печеньем, кексами, свежим маслом и джемом — все это, как подумала Аннабет, содержало в себе невероятное количество жира; если, конечно, вы не были бессмертной богиней любви, которая никогда не поправлялась.

Очень хотелось бы ее уже получить. Люблю творчество Рушеля Блаво. Очень давно знаком с его книгами, все что он делает  - сделано с частичкой его души!

— Китовые акулы, — проворчал тренер Хедж. — Теперь мы должны сразиться насмерть!
Кейт хихикнула:
— Глупый сатир. Китовые акулы - мирные животные. Они едят только планктон.

— А ведь бабушка знает, чего хочет мужчина! — громогласно сказала женщина, потирая свои дряблые груди. — Кому-то по вкусу зеленые персики, а кому-то и маринованные.

По молодости лет мы в первом приближении делим мир на тех, у кого был секс, и тех, у кого не было. Потом — на тех, кто познал любовь, и тех, кто ее не изведал. Еще позже — по крайней мере, если нам выпало счастье (или, наоборот, несчастье) познать любовь, нам повезло (или, наоборот, не повезло) — мир делится на тех, кто перенес утрату, и тех, кого она миновала. Эти деления абсолютны; это тропики, которые пересекает каждый.

— Война — это народы; без них не было бы ничего, ничего, кроме какой-нибудь перебранки на расстоянии. Но решают войну не народы, а хозяева, которые ими правят.

И все-таки, несмотря на это, я забыл, как мучился на войне. Люди и думают-то немного, но больше всего забывают. Они ведь машины забвения. Вот что такое люди.

Может, можно отмолчаться,
не переча, не дерзя,
от высокого начальства,
а от совести нельзя.

Для меня никаких амбиций не существует. Я думаю лишь о том, как ладить с людьми.

Для большинства из нас темнота представляет собой что-то естественное, нормальное, а ведь это абсолютно неверно. Нужно стараться чувствовать. что нормален и естественен Свет  и что ненормальны и неестественны эти непросветленные силы, физические и витальные, которыми мы пользуемся. (стр. 53)

Ночь была живой, напоенной запахами и звуками. Где-то вдалеке заливался соловей, кукушка щедро отсчитывала годы припозднившемуся путнику, в траве распевали цикады и сверчки. В посеребренной воде купались крупные звезды, а лягушки вдоль берега тянули заунывные серенады. Варвара даже остановилась на мгновение, чтобы вдохнуть полной грудью сочный, наполненный благоуханием полевых цветов воздух.
Вроде обычная ночь, но на сердце у Вари было неспокойно, тягостно. Еще и Настасья всю дорогу молчала, словно онемела вдруг. Шла впереди, изредка оглядываясь: проверяла, не отстала ли от нее Варвара.
Луна вдруг спряталась за невесть откуда набежавшую тучу, а потом выплыла уже совсем другая: алая с желтой каймой, словно крови напившаяся упырица. И вокруг сразу наступила тишина, только плеск в реке, это лягушки в воду прятались. Настасья подхватила Варвару под локоток и почти волоком потащила к замаячившей впереди избе.
И ночь сразу престала быть обычной. Словно с иконы краску соскоблили, да под святым ликом бесовская рожа проявилась.
Из-за речки послышалось жалобное тявканье, перешедшее в...

Говорят, что небеса посылают человеку только те испытания, которые он в состоянии выдержать. Означает ли это, что в некоторых испытаниях мы можем выстоять лишь ценой душевного здоровья?

На одной лестничной клетке с Надей жил вполне типичный для Москвы мистик - практик тайных тибетских учений.
В иные свои трезвые минуты он садился в лотос и начинал успокаивать свой ум, как бы нанося себе удары невидимой плетью при любой появляющейся мысли - то есть каждые две-три секунды. А сидевшая на своей кухне Надя без всяких духовных упражнений находилась в той спокойной безмятежности, которую ее сосед так самоотверженно пытался достичь: мысли ее не тревожили, потому что им не за что было в ней зацепиться. Она за ними не нагибалась - в отличие от практика, который сперва нагибался, потом бил себя за это воображаемой плетью, а затем нагибался опять - и пытался таким образом обрести покой. Надя не подозревала, что кто-то называет подобное "медитацией" - она не делала вообще ничего. А ее сосед как раз пытался это "ничего" делать. Разница была удивительной.

Свет подхватил Кешу, принял его в себя и поцеловал в сердце. И Кеша испытал такой восторг, что потерял - нет, даже не потерял сознание, а отбросил его как ненужную скорлупу, не способную больше вместить то, чем он стал.

Человеку нужно, чтобы его любили. Чтобы не смотрели на него, как на пустое место. То есть, чтобы любили его самого, с его собственными чертами, желаниями и взглядами, а не придуманный в чьей-то голове объект для любви.

Человек все время хочет чувствовать свою важность и значимость.

Ему вдруг представилось, что где-то на окраине вселенной есть место, где не растет трава, не пролетает птица, не рыщет зверь. Там вечно томятся вмерзшие в лед нерождённые дети, ненаписанные книги, несозданные картины, непостроенные дворцы – жизнь, которой не довелось свершиться. Но даже там, во льду, они живы, они способны чувствовать и вечно страдают, и их тоска излучается во вселенную и ядовитыми стрелами поражает сердца людей. Люди, отравленные тоской несостоявшейся жизни, становятся несчастными и озлобленными… Они всегда всем недовольны, и им всегда кажется, что кто-то лишает их права на счастье, отбирает его у них.

Мы, девочки Лисси, своего не отдаем, чье бы оно ни было!

Смерть, как и рождение, есть только переход в другое состояние сознания.

Буддизм – это средства, помогающие людям все больше привыкать к своей истинной природе, неличностному пространству и ясности собственного ума.

— Титаны и Боги! — завопил Эфиальт. — Время шоу! Каким местом ты думал?
— Я не хотел надевать костюм гладиатора, — пожаловался От. — Я все еще думаю, что балет будет потрясающим шоу, ну ты знаешь, во время Армагеддона.

— Хагно? — спросила Пайпер.
Нимфа улыбнулась.
— Да, моя дорогая. Я не думала, что смертные могут обладать такой самоотверженностью… особенно полубоги. Не обижайтесь.
Перси поднялся на ноги.
— Что ты, какие могут быть обиды? Ты же всего лишь пыталась утопить нас и высосать наши жизни.

— Так…нимфы тут не жили? — с надеждой спросила Пайпер.
— Не уверен, — сказал Джейсон. — Место, где мы стоим, вероятно, было бассейном с фонтаном. Чаще всего, если Нимфей принадлежал полубогу, он или она приглашали нимф жить в нем. Если духи принимали приглашение, это считалось знамением на удачу.
— Для владельца, — угадал Перси. — Но это также связало бы нимф с новым водным источником, что было бы чудесно, если бы фонтан находился в милом светлом парке с пресной водой, поступающей через акведуки.
— Но это место было спрятано под землей веками, — догадалась Пайпер. – Высохшим и погребенным. Что же случилось с нимфами?

— Вальдес! — вскрикнул Волчья Башка дрожащим голосом. — Ты умрешь за это!
— Да, — прокричал Лео в ответ. — А теперь кто кем обладает, Каспер?

...моих ошибок ты не повторишь, потому что каждый совершает свои ошибки, такое уж правило.

Он был идеалист, то есть упрощал жизнь до идеи, оскоплял все ее многообразие и любовался ошибочной и ложной гармонией, проистекавшей от такого упрощения.

Одноглазка, Двуглазка и Триглазка — три сводных сестры Крошечки-Хаврошечки — гнали хворостинами на бойню рыжеватую корову. Сама Хаврошечка, хмурая целеустремленная девчушка, ростом эдак в полтора малютки Клоппика, решительно шла за сестрами, раскуривая на ходу динамитную шашку.

Только дураки помнят успех! Умные помнят неудачи!..

Еще один камикадзе! Обожаю массовые похороны! Это всегда так душещипательно.

А вот я такая! Осел рядом со мной просто образец сговорчивости!

Это было нелегко! Я убил на это вагон дипломатии и три тележки такта!

Ну что я за кладбище эрудиции?

Она мирный человек, но ее бронепоезд стоит на запасном пути. Еще десять фраз, и тебя придется оттирать тряпочкой от магического барьера.

Минут двадцать здорового психоза всей команде обеспечено!

У меня такое ощущение, как будто меня выпотрошили. Поразительно, что способны сделать с тобой слова, они могут разорвать твои внутренности в клочья. «Слово не палка, костей не поломает» — что за дурацкая пословица!

"Жизнь - штука забавная... С кульминационным моментом в виде смерти."

"Иногда, чтобы узнать правду, ее приходится требовать."

— Я никакая не подружка! — зарычала Аннабет. — И, Перси, его акцент кажется тебе знакомым потому, что его голос подобен голосу его матери. Мы убили ее в Нью-Джерси.
Перси нахмурился.
— Я уверен, что акцент не из Нью-Джерси. Кто его...? Оу.
Все стало на свои места. Садовые гномы тетушки Эм — логово Медузы. Она говорила с таким же акцентом, по крайней мере, пока Перси не отрубил ей голову.
— Твоя мать... Медуза? — спросил он. — Чувак... да тебе не повезло.

Каждый город – храм, возведенный трудами людей, всякая работа – молитва Будущему.

- Значит, ты понимаешь такую красоту, как у меня?
- Только такую...