Ну а в плане моральных качеств... Что тут скажешь? Красив, умен, благороден, улыбчив, приятен в общении, всегда готов протянуть нуждающемуся руку помощи... И все это, увы, не про него.

Катя посмотрела на внука Ягге с терпеливой нежностью санитарки, которая объясняет психу, что с люстры лучше слезть. Люстра устала. Ей нужно немного отдохнуть и поклевать зернышек.

Ах, как я люблю это «чо»! Как люблю! Теперь простых ребят так мало осталось! Всякий под умного косит! Разведут ля-ля про всяких Ницшов и Сартров, прям мозги вянут! Какой им Сартр! Нет чтобы девушку просто покрепче обнять, они ей про Бергмана вешают, а то и того хуже — про процессоры и оптико-волокно! Пацан должен быть чисто конкретным! Сказал — сделал! Мужиком должен быть прежде всего! Ферштейн?

Сегодня, братик, ты будешь рисковать жизнью по-своему, а я по-своему. Манекенщицы — они ведь тоже не безвредны для здоровья.

Я вообще прекрасно помню все слова, сказанные мной с трехлетнего возраста включительно...

Грех издеваться над старым больным человеком. Старый больной человек может рассвирепеть и заехать в глаз.

Вот он — страстный английский темперамент! Горяч, как мороженое!

Если я не буду так громко кричать, никто не обрадуется, когда я наконец сделаю паузу!

Я там деградирую! Стану как амеба в питательном бульоне!

Коты и клизмы. Катаклизмы. Я предчувствую их близость!

Какое невезение! Я застрелюсь! Нет, повешусь! Или вначале застрелюсь, потом повешусь, а потом еще для верности отравлюсь.

— Это более прогрессивный тип замков, — решил он. — Выстраивая в линию символы на разных кольцах в правильном порядке, дверь открывается.
— Но какой порядок правильный? — спросила Хейзел.
— Хороший вопрос. Греческие сферы... астрономия, геометрия... — Лео почувствовал теплое ощущение внутри. — Ох, не может быть. Что если... Какое значение «Пи»?
Фрэнк замер.
— Что за «Пи»?
— Он имеет в виду число, — догадалась Хейзел. — Мы проходили это однажды по математике, но...
— Его использовали для измерения кругов, — сказал Лео. — Эта сфера, если она сделана парнем, о котором я думаю...
Хейзел и Фрэнк непонимающе уставились на него.
— Не важно, — сказал Лео. — Я вполне уверен, что число «Пи» равняется, эм, 3.1415. Число бесконечно, но у сферы только пять колец, так что этого должно быть достаточно, если я прав.
— А если нет? — спросил Фрэнк.
— Ну, тогда Лео лажает, и происходит взрыв. Давайте выясним!

Мы выбрали друг друга, и весь мир может идти к черту.

Боль зачастую обостряет чувства, делает жизнь полнее, а счастье — глубже.

Перед восходом солнца есть момент, когда все небо становится таким бледным, почти бесцветным... Это не совсем серый и не белый, мне всегда он нравился, потому что когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее.

Хрисаор был непобедим. По крайней мере, не в одиночном бою. Но без его армии... возможно, он будет побежден, если на него нападут сразу несколько полубогов. Но что сделать с его армией? Перси сложил все кусочки воедино: тысячелетия назад пираты были обращены в дельфиноподобных людей за то, что похитили не того человека. Перси знал эту историю. Черт возьми, этот человек сам грозился превратить его в дельфина. И когда Хрисаор сказал, что его армия не боится ничего, один из дельфинов нервно поправил его, сказав, что есть кое-кто, кого они бояться... но на борту корабля его не было.

— Так о чем ты беспокоишься?
Зазвонил обеденный колокол и Фрэнк вскочил с койки.
— Может быть ... может быть, позже, — ответил он. — Об этом трудно говорить. Но спасибо тебе, Аннабет, — он поднял китайскую ловушку. — Принцип НУТ: «Не усложняй, тупица».

— Я не знаю, будет ли доверять мне Перси, — сказала она. — После того, как я приказала его коню нокаутировать его.
Джейсон рассмеялся.
— Не волнуйся об этом. Перси хороший парень, но я чувствую, что тогда ему удар по голове был просто необходим.

В каждой истории любви скрыта будущая история скорби.

Боги находятся в ужасном положении. Это происходит всегда, когда назревает гражданская война между римлянами и греками. Олимпийцы мечутся между двух своих сущностей, призванные обоими лагерями. Я боюсь, что они становятся шизофрениками. Острые головные боли. Дезориентация.

— Это правда: кем бы ты ни был, всегда найдутся люди порядочней и подлей тебя.

— Всякий старается окопаться за чьей-нибудь спиной,...

Ты превратился в упрямого зверька, — выговаривала она ему. — Живешь, как бурундук, как земляная белка: никуда не выходишь, сидишь день и ночь в норе и вылизываешь себе одно место. Я не могу видеть закупоренные окна, не хочу при входе в собственную квартиру опускать сумку себе на ноги

...в вас слишком много огня, – это раздражает прозаические души.

Мы живем, упоительно ссорясь,
ибо миримся все равно.
Я не знаю, где ты и где совесть,
Ведь, по-моему, это одно.

Да, плохо. Да, больно. Но если раскрашивать свою жизнь в черные тона, она и будет мрачной и полной безысходности. Каждый сам делает свой выбор.

И тут он услышал колокол. Мощный, спелый звук ворвался в открытое окно, заставив Федора замереть и покрыться мурашками. И были в том звоне и неведомые страдания, и тоска, которую не забыть, от которой не убежать! И любовь – такая, что хочется почувствовать себя мальчишкой и вперед автобуса кинуться навстречу долгожданному счастью!

Любовь держится на лжи. Истина разрушает даже самый крепкий союз.

"Два  осиротевших  человека,  две  песчинки,  заброшенные в  чужие  края военным ураганом невиданной силы... Что-то ждет их впереди? И  хотелось бы
думать,  что этот русский человек, человек несгибаемой воли, выдюжит и около отцовского плеча вырастет тот,  который,  повзрослев, сможет все вытерпеть, все преодолеть на своем пути, если к этому позовет его Родина".

Живи сегодня, не жди, пока у тебя отнимут здоровье, или близких, или даже саму жизнь. Живи! Наслаждайся каждым днем...

Если взялся не за своё дело, то не жди удачного завершения.

- Знаешь, братец, - подал голос Терри, - я всегда знал, что ты слегка чокнутый. Но я и предположить не мог, что ты можешь превратишь в балаган даже собственное самоубийство.

Поведение человека может иметь под собой разную почву- твердый гранит или вязкую трясину ; нов какой-то момент становится наплевать , какая там под ним почва.

C растущим пониманием мира исчезают основания цепляться за трудные привычки и обстоятельства – мы можем самостоятельно изменить условия, из-за которых жизнь кажется серой или угрожающей.

Буддизм признает абсолютными лишь те истины, которые успешно проведут нас через такие состояния, как болезнь, старость, смерть и потери.

— Я знаю это слово, — сказала Пайпер. — Это место под Колизеем. В нем находятся специальные машины и механизмы для создания спецэффектов.
Эфиальт с энтузиазмом захлопал в ладоши.
— Точно! Ты студентка в театре, моя девочка?
— Эм… мой папа — актер.
— Замечательно! — Эфиальт повернулся к брату. — Ты слышал, От?
— Актер, — пробормотал От. — Все актеры. Никто не умеет танцевать.

Серьезно, монстрам и богам уже более тысячи лет. Они что, не могли взять выходной на пару десятков лет и позволить Перси прожить его жизнь спокойно? Очевидно, нет.

— Это глупо, — сказала Львиная Башка. — Ты только ненадолго отстрочишь свою смерть.
— Отсрочка смерти является одним из моих самых любимых увлечений, — сказал Лео, осматривая свое новое убежище.

Жил-был заяц. Порой он хорохорился и мечтал победить льва.
— Вы только посмотрите на эту тупую гривастую скотину! Если бы он не был так велик, я раздавил бы его одной лапой! — говорил он зайчихам.
Зайчихи слушали невнимательно — у них были свои заботы.
Однажды ночью заяц отправился к людям воровать с грядок капусту — и вдруг... Да это была новенькая боевая граната! Она лежала в колее от автомобильного колеса.
— Вот она: сила! Я убью льва и сам стану царем зверей! — размечтался заяц.
Заяц поднял гранату и отправился искать льва. Льва найти легко, если ищешь по костям. Лев лежал в тени и был не в духе. Он недавно проглотил целиком антилопу, и ее рога кололи ему желудок. Да и вообще лев был уже стар и надоел сам себе.
— Я убью тебя и стану царем зверей! — слегка заикаясь, крикнул заяц.
Лев приоткрыл один глаз.
— Валяй! — сказал он.
Заяц стал дергать чеку.
— Что, лапки слабые? Попробуй иначе, — посоветовал лев. — Прижми ее грудью, возьми кольцо в зубы...
Заяц, трусливо косясь на льва, так и сделал.
— Но подумай вот о чем, заяц, — продолжал лев. — Если граната взорвется,...

...предполагать, будто мужчины могут кого-то впустить в свой внутренний мир, — вообще верх наивности. У многих внутреннего мира и в заводе нет — один внешний.

Пятикурсники, эта школьная элита, ходили гордые и надутые, обращая на первые четыре курса внимания меньше, чем на нежить. Нежить была нужна им хотя бы для опытов, от младшекурсников же вообще не было никакого проку.

Шурасик вышел в парк, примыкавший к пруду. Пруд стабильно пованивал тиной. Короче, пейзаж... А пейзажи в приличных книгах принято или пропускать, или списывать у Тургенева, зная, что их все равно пропустят.

Все равно что опутать спящего слона ниткой и говорить, что он связан. Когда же нитка лопнет, кричать: «Караул! Волшебство бессильно!» Возможно, слон просто случайно шевельнулся во сне.

И о чем думала моя мать, когда аисты подсунули ей такого болвана! Надо было сшибать аиста из базуки еще на подлете!

Открытие сегодняшнего дня. Оказывается, как есть люди без башни, так есть люди прямо-таки с танковой башней.

В воздухе неуловимо распространились флюиды тетушки-истерики.

Я изгнан из рая без собственных ключей.

Склероз прежде меня родился... Через какое-то время ему надоело торчать в одиночестве, и он решил напомнить мне, что и мне пора рождаться, но забыл...
На то он и склероз!

Победа, возможно, и была. Но ощущения победы не было.

— Что-то непохоже, что тебе в душу плюнули.
— Как это не плюнули? Очень даже плюнули. Только моя душа увернулась.