Игорь не зачерствел и не «заболел» безразличием. Вот и здесь увидел двух убитых женщин, и сердце защемило. А эти женщины чьи-то жены, дочери или матери. Какие-то изверги из-за денег лишили несчастных жизни, внесли горе в их семьи.

Мадам Дастин сомневалась в моей порядоч- ности. Закономерно, в общем-то. Я сама уже в ней сомневалась.

Чудовища всегда находят оправдание своим поступкам, умеют лгать и прятаться. Лгать я училась сама, прятаться меня научили.

Все кем-то притворяются, почему мне нельзя?

— При моем появлении леди редко теряют способность дышать и уж точно не бросаются к моим ногам, — продолжил голос по ту сторону закрытых век. — Они обычно разбегаются.

Я избегала своих отражений почти так же тщательно, как и дождя. А море любила. За горькую соль.

Дикие плетистые розы пахли перед грозой совершенно необыкновенно. Эта часть сада заросла так густо, что остов беседки, статуи и некоторые деревья прятались под ними, как старушки под шалями.

«Нужно лишь набраться храбрости — храбрости отказаться от старой игры в видения, удобного способа прикрывать колючую правду фантазией.»

«Я никого не любила, потому что никто меня не заслуживал.»

«Мы, особенно женщины, обречены без конца искать подтверждение собственной ценности, как ювелиры, которые проверяют золото на пробирном камне.»

«Ты заковала свой ум в кандалы, но он тайком продолжает размышлять и мстит тебе, навязывая роль одержимой.»

Они вообще были убеждены, что Марина стала супругой московского царя и, следовательно, московской царицей еще зимой, после обручения в Кракове. Там была веселая польская свадьба. А тут так, формальное мероприятие для московитов… Они и вилкой-то пользоваться не умеют, а туда же – думают, что умные, обряды свои блюдут... «Но приходится пока с ними считаться!» – снисходительно усмехались гости.

Он и сам уверовал в законность коронации: не кровь важна, а личные достоинства. Он, сын галичского дворянина Богдана Отрепьева, постриженный за непослушание и буйный нрав в монахи, образован, умен, хорошо воспитан… Разумеется, он имеет право на трон! Чем он хуже неправедно убиенного царевича? И уж конечно, он много лучше временщика Годунова –– убийцы несчастного больного ребенка.

По улицам уже текла кровь мирных жителей Смоленска, стариков, женщин, детей – тех, кто выжил в осаде в эту последнюю страшную зиму. Со всех семи холмов, составлявших город, ручьями стекала кровь в огромные, поросшие деревьями и кустами смоленские овраги. По дну оврагов красные реки текли к Днепру, овраги пропитывались, удобрялись этим ужасным, питательным для растений раствором.

Гетман Жолкевский, от имени короля проводивший переговоры о возможном воцарении королевича, обещал многое, он врал в лучших традициях европейской дипломатии, но у Шеина были свои шпионы.

Посреди петляющего, чреватого гибелью и кровью смещения пространств, посреди мечущегося, смятенного мира Смоленск оставался недвижим, спокоен и упрям.

Открыв коробку, Гао Нань увидел, что внутри лежит совсем не еда, а, действительно, набор инструментов: завернутый в пупырчатую пленку пистолет, взрывчатка, кинжал, веревка и какой-то чертеж. Ровно в этот момент в кармане зазвонил телефон. Номер был незнакомым, и Гао Нань, даже не задумываясь, инстинктивно понял, что это похититель. Он сразу нажал «Ответить».

– Какой вы решительный, господин Гао… Даже история с утечкой в сеть вашей новой рукописи вас не сломила, глядите-ка – сразу согласны отдать пять миллионов, даже глазом не моргнули! Хм, видно, денежки-то еще водятся… – В голосе сквозило презрение. – Похоже, финансовые возможности великого писателя сильно недооценены.

Зазвонил телефон. Номер был незнакомый, а с тех пор как Гао Нань сменил свой номер, ему звонили только самые близкие. Сейчас же кто-то словно нарочно выбрал именно этот момент, и ничего хорошего это не предвещало. Он взял трубку, и от звуков на том конце провода его сердце сжалось. Это был голос Гао Мань, и он впервые в жизни слышал, чтобы дочка так громко кричала слово «папа».

– Конечно, чушь, никто не спорит, – ответил полицейский. – Но этот доставщик, Чжун Цян его зовут, сам не свой от ужаса, ничего путного из него вытащить не удалось. Он все твердит, мол, призрак убил человека, призрак убил человека… А как этот призрак выглядит и где убитый, не отвечает. Из больницы его сейчас отпустили, но врачи велели ему потом вернуться на лечение.

Вдруг он подскочил и кинулся к столу, за которым сидел во время автограф-сессии, схватил свою новую книгу и принялся листать страницы. На экране за его спиной продолжали мелькать цифры таймера – 2 минуты 30 секунд, – а Гао Нань быстро-быстро перелистывал страницы своей книги. Никто из присутствующих в зале, включая Ду Цзюань, Тао Юйда и У Гуана, не имел ни малейшего понятия, что он делает.

"В здании бомба, через десять минут прогремит взрыв и все взлетит на воздух. Предупреждаю: если хоть один человек покинет помещение – я тут же активирую бомбу, даже не пытайтесь убежать! Ваш единственный шанс – сыграть со мной в игру и за десять минут найти, где спрятана бомба".

– Если нас проведут не в гостиную, а в другое помещение, скажем, в приемную для гостей, то это будет еще лучшей возможностью! Пока я буду говорить, придумай какой-нибудь предлог, например, визит в туалет, чтобы ускользнуть. Затем тщательно осмотри место преступления. Включи все механизмы, что найдешь, послушай, какие звуки они издают. Твои уши – единственный ключ к разгадке этой тайны.

– Моя жизнь – не более чем низкое, презренное существование. Но и такой образ жизни имеет место быть. Для некоторых людей внешние обстоятельства вечно становятся «причиной». И перекладывание ответственности на эти обстоятельства становится для них формой счастья.

– Похоже, что они рассматривают это как акт экстремизма. Ассоциация за восстановление прав невидимых людей. Группа людей, которые утверждают, что невидимые люди должны оставаться прозрачными, но государство пытается этому помешать. Действительно, нашлись свидетельства того, что вы посещали их встречу…

– Важно во время поиска орудия не привлекать внимания жертвы. Вот, например, выставленные в шкафу трофеи. Некоторые из них удобной формы, их легко держать. Однако преступник решил ударить жертву пластиной, а не другим трофеем. Догадаетесь, почему?

Он продолжил свои действия. Закончив с дверцами шкафов, начал разбивать стекла витрин. Вскоре вся комната была усыпана осколками стекла. Тиякадзэ поднимал крупные осколки и, перенеся их в места, где стекла было меньше, разбивал об пол. Его поведение можно было объяснить только внезапным помутнением рассудка.

– Нож вонзили в правую сторону груди сбоку, и он сломался так, что острие осталось внутри тела. Я заметил его, потому что оно немного торчит: вот поперечное сечение лезвия. О, не беспокойтесь. Конечно, все улики и доказательства сохранятся. Я всего лишь частный детектив, поэтому не трогаю тело. Вероятно, сначала ему пробили голову этим.

Сколько еще я должна была оставаться жалкой, оставаться жертвой в первую очередь в своих же глазах? Почему слова бабушки, слова бывших одноклассников и каких-то случайных людей, с ко- торыми мы не совпали, определили меня?

Маньяк, убивающий ради удовольствия, садист, возможный импотент, хорошо знакомый с литературой о серийных убийцах как в Японии, так и за рубежом, фанат какой-то британской рок-группы и ярый геймер. Это мое внутреннее «я», моя психология, подсознание, истинная форма монстра, скрывающегося во тьме моего разума. Спасибо, эксперты. Они не рассказали мне ничего из того, что я хочу знать.

Стоя по обе стороны стойки микрофона, Человек-ножницы А обращается к Человеку-ножницы Б. – Ты – чудовище в глубине моей души? – Это ты – чудовище в глубине моей души! – Вранье! – Чего?! – Ах ты ублюдок! Они начинают драться. Тьма. Чудовище. Есть ли тьма и чудовище в моей душе? Я закрываю глаза и ищу.

– Есть основания полагать, что преступник проводит довольно тщательное предварительное исследование жизни будущих жертв. После совершения преступления он не проявляет себя в течение примерно полугода. Это человек с высоким интеллектом, серьезный и никогда не торопящийся. Кроме того, как мы могли понять из нюанса с заточкой ножниц, убийца учится на своих преступлениях.

– … У тебя есть ценная зацепка, не так ли? То, что лежало на земле в парке. Это правда. После встречи с Доктором я встаю с кровати, включаю свет и подхожу к столу. Там лежит небольшой блестящий предмет, валявшийся у ног Юкико. Металлическая зажигалка. Я не курю, поэтому не могу сказать о ней ничего толкового, но она кажется прочной и довольно дорогой. На ее серебристом корпусе выгравирована буква

– Чик, чик, чик… Появляется третья жертва. Кровь течет, нарастает боль. Люди в панике, люди в ярости, люди боятся – или смеются… – Хочешь остановить меня? – Нет, даже и не подумал бы. – Доктор быстро возвращается к своему обычному, почти детскому тону. – Делай, что хочешь. Все, что пожелаешь. Хотя я подозреваю, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, чего хочешь по-настоящему.

У меня буквально не хватает времени, чтобы покончить со всем, и даже в следующую субботу я не захожу в аптеку. Не люблю, когда что-то идет вразрез с графиком, но зато мне не надо снова видеться с Доктором. Этот период имеет еще один плюс. Оба отдела пашут изо всех сил, поэтому никто не заметит, если из издательства вдруг исчезнет какой-нибудь предмет. В моих руках оказывается новая пара ножниц.

Кошка сидела на мокром поваленном дереве и смотрела в одну точку. Внезапно перед ней появился полупрозрачный силуэт молодого мужчины.В последний момент он обернулся, но посмотрел не на кошку, а на серебристую гладь озера. И растаял.

Лес был сыр и гол, но на деревьях уже просыпались почки. Поверхность озера блестела голубым, отражая чистое небо.

— В старину, друзья мои, когда избу строили, не только хозяева, а и сами плотники старались: в переднем углу монетку закладывали — на богатство — и кусочек ладана. В дом перво-наперво запускали петуха или кошку…

— В кого не верят — тот исчезает.

— Волшебство — оно везде. И главная магия — не в монетках и зельях. Она в людях.

Некоторые вещи человек сам должен выяснять. Не приложит усилий — ничего и не получится

Непонятный текст то и дело перемежался рисунками, похожими на схемы загадочных инженерных сооружений.

В некоторых местах чернила настолько выцвели от старости, что от слов остались лишь размытые пятна на пожелтевшей бумаге.

Тусклый свет выхватил ближайшие полки с потёртыми корешками всех цветов и размеров.

Ряды пыльных книг на уходящих в темноту полках. Плотно сомкнутые портьеры единственного на всю библиотеку окна.

Каждый разворот бережно хранил замерший во времени уголок природы. Веточки папоротника превращались в густые африканские джунгли, из которых выглядывал слон.

Крошечные розы выглядели как лужайка сада, на которой резвились беззаботные дети.

Я не хочу жить в мире, в котором нет тебя. Теперь мы всегда будем вместе, Блейк.

Я надену тебе кольцо на палец. Я хочу подарить тебе весь мир.

Любить вообще... страшно. Я знаю, что у меня есть ты, и чувствую абсолютную свободу.