Лис пошатнулся и упал на мокрую от дождя лужайку. Какой мягкой была эта трава… Юноша вспомнил день, когда его так же пленила буйная зелень – тогда он взял себе имя Цинлин. Но почему он не смог жить той жизнью, о которой мечтал? Где же теперь возродится зеленая Лисья деревня?

Все в этом мире — суета, и лишь в нирване можно обрести покой. Интересно, в каком облике явится Будда, когда придет и его час?

Перед глазами студента открывался дивный пейзаж: вдали темнели горы, изумрудные волны переливались, как нефрит, а на небе сияла семицветная дуга. Фэйсяо в белых одеждах, с длинными волосами до поясницы, смотрел на него прекрасными глазами, светящимися от улыбки. Эта картина — дивный рай на земле и прекрасный спутник — настолько очаровала его, что он потерял дар речи.

— Цзыцзинь… учись различать истинное и ложное… иногда самое ложное оказывается самым истинным, а самое истинное — самым ложным… Своим глазам… нельзя верить…

Городские улицы были ярко освещены, кругом царило оживление и процветание. На ночном базаре торговцы продавали сезонные овощи и домотканое сукно. Если Восточная столица своим великолепием напоминала небесные чертоги, то местная суета была куда ближе к миру простых смертных.

Сила оборачивается слабостью, слабость — силой. Даже самое немощное существо не рождено для того, чтобы быть убитым, а самое крепкое когда-нибудь падет.

У тебя слишком чистые глаза для девушки, которая бывает на таких вечеринках. Не знаю, стоило ли считать это комплиментом.

Я устала чувствовать себя такой растерянной. Я устала не понимать.

Время остановилось, я почувствовала, как сердце вдруг замедлило бег. Я увидела, как его разочарование превратилось в глубокую муку.

Забавно: в те моменты, когда я чувствовала себя наиболее живой и настоящей, всегда был замешан Эйден. Я сделала вдох и попыталась успокоиться.

Чистое небо усеяно звёздами. Лес подступал к границе поместья, приглушая шум праздника.

Жизнь непредсказуема, но никогда не бессмысленна. Если ты здесь, значит, на то есть какая-то причина.

В моей памяти всплывает фигура под фонарем напротив дома Шона, и у меня по спине пробегают мурашки. Я вскидываю голову и оглядываю зал в поисках вероятного преследователя, однако все вокруг выглядит до боли нормальным. Никого в красных дождевиках. Никаких шпионов, наблюдающих за мной из-за меню. Лишь несколько человек, намазывающих масло на тост и пьющих кофе.

От моего дыхания затуманивается стекло, но я не могу отвести взгляд. Он прикован к фигуре, и я слежу за тем, как следят за мной. Проходит мгновение, и фигура медленно отворачивается и исчезает в туманной ночи. Улица пустеет, а мое сердцебиение учащается.

Эйо уже вскрыла конверт своими когтями, и я осторожно раздвигаю его верхние края; рваная бумага чиркает о мои пальцы, словно зубы старика. Внутри я вижу два красивых, белоснежных, как на приглашениях на свадьбу, листка бумаги, сложенных вчетверо. Я разворачиваю их и начинаю читать последнее письмо от Марго Мартин, не подозревая о том, как сильно написанные слова изменят мою жизнь.

Когда я начала писать книги, всем было плевать на то, кто я такая. Успех базировался на мастерстве и таланте. В наши дни договор на книгу могут заключить с любым, у кого есть аккаунт в соцсетях, но при наличии нескольких тысяч подписчиков.

Если и есть что-то, что я ненавижу больше, — больше, чем холодный салат на бургере или слово «затык», — так это выступления на литературных мероприятиях.

Но прежде чем я уйду, мне нужно, чтобы ты поняла: ты погубила мою жизнь. Моя смерть погубит твою. Я тебе обещаю. Если я чему-то и научилась у тебя, так это тому, что счастливых концов не бывает. Во всяком случае, для меня. И уж точно не для тебя.

«— Если пообещаю молчать, значит, буду молчать. Если скажу, что помогу, — сделаю это».

«— Прощение — это не слабость. Это сила. Но оно должно быть заслуженным».

«Он не обещал чудес, не раздавал пустых заверений, но в его спокойствии, в его сосредоточенности было что-то, заставляющее верить: мы справимся».

«— Ты моя избранная. Тьма не тронула тебя. Она... послушалась».

«Предательство ранит, — тихо сказала я. — Но оно не должно определять всю твою жизнь. Ты все еще вольна выбрать, кем быть».

Блестящая дедукция. Безупречное доказательство. Но, эммм... как бы это сказать... мне неловко это говорить, но скажу прямо. Ты малость бесишь.

Я не знаю, что больше потрясло Осанай-сан: то, что у нее украли велосипед, или то, что она упустила возможность съесть весенний лимитированный клубничный тарт. Велосипед можно купить новый, а вот клубничный тарт - ограниченная серия, которую можно попробовать только этой весной.

Если бы идея заключалась в чем-то таком, то было бы интересно, но, даже если допустить, что это так, то это не оригинальная идея.

Мы делились тем, чем никогда не делились ни с кем другим. Все просто хотели нас исправить и понять, как снова собрать воедино.

Ничто не может нас разлучить. Но это не значит, что мы не прошли через ад, чтобы добраться до рая.

Люди приходят и уходят, чтобы преподать тебе урок и помочь узнать себя.

Я положила цветы ему на колени и сидела рядом, не говоря ни слова, просто находясь рядом. Иногда именно молчаливое присутствие становится самой точной формой поддержки. Не все важное нужно объяснять словами.

Печальная реальность: даже красивые вещи могут причинить боль. Но от этого они не перестают быть красивыми.

Я отказываюсь продолжать умолять кого-то хотеть быть рядом. С этого момента я тоже буду делать минимум.

Если никаких предположений у тебя нет, то всё могло выйти случайно. Ты просто нечаянно дотронулся до этого.

Так-то странно требовать от нечисти какого-то смысла.

Не оглядываясь, сделала несколько шагов, но ноги её не издали ни звука. Более того, от них даже не ложилось тени.

Чёрное, словно вот-вот растворится в ночи, пальто идеально облегало её фигуру, только подол его раздувался и вздымался от ветра.

Какое-то удивительное чувство: будто нахожусь в животе огромного кита, и ощущения немного притупились.

Однако людей, кто пошёл бы гулять сюда в такую глухую ночь, всё-таки не нашлось, и сейчас вокруг стояла абсолютная тишина, от которой даже ушам становилось больно.

В то время как обычные родители пристраивают отпрысков в государственные заведения, ожидая, что те получат достойное образование и в дальнейшем перспективную работу, наши отправляют своих наследников в Кориум — университет, который сделает из них неуловимых преступников.

Здесь мне не придется скрывать боль. Не придется притворяться живым.

Я хочу прекратить это. И в то же время не хочу забывать ее. Не хочу, чтобы еще один день или минута прошли без нее.

Если бы я пересек черту, то сломил бы ее и погрузил собственную душу во тьму безвозвратно.