Она умеет показать, насколько я ей дорога, не произнося никаких громких признаний. В некоторых чувствах мы просто уверены друг в друге.

Я понял, что другой такой женщины для меня не существует. Я был абсолютно в этом уверен.

Мне лишь необходимо узнать правду, чтобы попытаться измениться. Это не задевает мою гордость.

Это самое настоящее счастье. Я опускаюсь на колени, желая заглянуть в лицо этому мужчине.

В нем чувствуется зрелость и внутренняя мудрость, дарующая покой.

Что, если я отпущу защитные стены и ненадолго отключу разум? Что, если позволю себе сделать нечто исключительно для себя?

Современные европейцы склонны игнорировать долгую и трудную историю преследований, изгнания, депортации, демонизации, порабощения и убийств. Они представляют себе путешествия цыган, но не трудности. История цыган и их современные проблемы по-прежнему широко недооцениваются и часто неправильно понимаются.

Цыгане занимают почти мифическое место в коллективном воображении Европы — где-то между «страхом и очарованием». Для многих сегодня слова «цыгане», «рома» вызывает в воображении образы свободолюбивых кочевников, творческих и беззаботных людей, которые живут в дороге, отказываясь подчиняться нормам общества и выбирая вместо этого личную свободу.

Мы покинули Индию, вероятно, около 1500 лет назад. Я говорю «мы покинули» с фамильярностью, предполагающей близость, как будто это произошло вчера; но я чувствую особую связь со своими предками, сколько бы лет ни было между нами.

Когда я была девочкой в Румынии 1990-х, об истории цыган мало говорили. Существовала легенда, в которой рассказывалось, как, когда Бог поделился своими дарами со всеми народами мира, цыгане прибыли поздно, и поэтому им было дано скитаться по всей земле. Но эти сказки казались мне такими же далекими, как истории об Алисе или Трех мушкетерах.

Память не в обладании, а в освобождении и прощении.