Он был так рассеян, что не заметил, как жена от него ушла. Через несколько дней, узнав об этом, жена из самолюбия вернулась. Она не могла смириться с мыслью, что уход её не замечен.
- Ты что, у мамы была? - спросил он, увидев её.
- Но ведь моя мама умерла, - ответила она в отчаянии.
- Извини, дорогая, - смутился он, - совсем замотался.
И снова погрузился в работу. И тут жена окончательно ушла, но он этого опять не заметил. Через день он вспомнил о прошлом уходе жены и стал соображать: раз она не была у мамы, значит, где-то была. Но где?
Он хотел спросить у неё, но её опять не оказалось дома. Наверное, к маме ушла, подумал он, опять забыв, что мама у неё умерла. Очень уж давно она умерла.

Я вырос в мире, где считалось очень достойным быть мастером на все руки, что-то такое изобретать, делать своими руками…

– Мам, а ведь ты говорила, что плакать нельзя, – уличил он ее совсем по-детски, и Коваль, смахнув слезы, улыбнулась:
– Это вам нельзя, вы мужчины. А я женщина, мне можно.
Хохол, присутствовавший при этом, только хмыкнул и поцеловал ее в щеку. Чтобы Коваль плакала на людях… не дай бог дожить.

– Слышал, есть гороскоп друидов? – Хохол кивнул, и она продолжила: – Ну, так вот ты, судя по всему, по этому гороскопу – пень.

– Что за жизнь – только в одном месте разровняешь, как в другом уже холм вырос.

Это уже даже не любовь – это какая-то совсем иная связь, на совершенно другом уровне. Это – как взаимное проникновение, когда один пророс в другого, и невозможно разделить эту укоренившуюся и давшую новые ростки систему.

Его радовало и беспокоило почти вечное пребывание камешка в среде глины, в скоплении тьмы: значит, ему есть расчет там находиться, тем более следует человеку жить.

Не убывают ли люди в чувстве своей жизни, когда прибывают постройки?

— Почему нельзя купить такую клетку, чтобы кролики сами могли добираться в вольер? — спросила Софи.
— Потому что тогда тебе не придется брать их в руки каждый день и они не будут такими ручными, — объяснила я. — В детстве у меня был кролик, и я знаю, что очень заманчиво бросать еду в клетку, которая выходит в вольер, вместо того чтобы впускать и выпускать его каждый день. Если ты хочешь завести кролика, ты должна быть готова приходить к ним ежедневно. Даже когда идет дождь, — добавила я.

Чтобы не верить в смерть, нужно видеть и слышать вокруг себя обыкновенное: шаги, голоса, свет щи из кислой капусты, а теперь все было необыкновенное, и эта тишина, и этот мрак и сами по себе были уже как будто смертью.

Его замыслы казались мне фантастическими мечтами. Я уже ни на что не надеялась – я была слишком больна и слишком надломлена, чтобы верить в будущее.

- Ежели господу богу угодно призвать меня к себе – хоть сейчас готов.
- Хорошо, как к богу, а ежели к сатане угодишь?

- А креста на шее нет.
- Креста? Мы крест на спине несем.

...не вижу причины ни подтверждать, ни отрицать, что Добро — это Бог.

Если господь не полагается на тех, кто верит в него, не понимаю, почему бы им на него полагаться.

Господь не из тех, кому стоит доверять.

Мы в Японии производим лучшие телевизоры в мире, но это не мешает нам осознавать, что телевизор – это просто маленькое окошко в трубе духовного мусоропровода.

Печаль, охватившая меня, была невыразимо сладка, и я знал, что уже через час буду пытаться вызвать ее в себе опять, но она не придет.

В Москве он так опускался, что в самом деле, если бы пожить там долго, дошел бы, чего доброго, и до спасения души; в Петербурге же он чувствовал себя порядочным человеком.

Все смешалось в доме Облонских.

Если обращаться с каждым по заслугам, кто же избавится от пощечины?

Спартанцы еще и приносили Аресу в жертву людей, так что, думаю, и так ясно, что с богом войны у них было все на мази, хотя эти подношения и сказывались на туризме.

Как можно быть уверенным в том, что жизнь не имеет другого вкуса по другую сторону барьера?

Тому страшно, кто греха еще не совершал. А кто уже совершил его – чего бояться тому? Разве мертвый боится смерти, а не живой? А мертвый смеется над живым и над страхом его.

Хорошими же людьми, по его мнению, называются те, которые умеют скрывать свои дела и мысли; но если такого человека обнять, приласкать и выспросить хорошенько, то из него потечет, как гной из проколотой раны, всякая неправда мерзость и ложь.

На войне мы зарывались в ямы, уповая на их защиту. В лагере приходится искать укрытие за своей функцией. Прячешься за собственной нужностью. Каждый парх тут монарх, говорят здесь. Кто составляет списки на депортацию, сам в них не стоит. Кто объявляет других ненужными, сам незаменим. Кто снимает фильм для СС, тот не попадает в транспорт.

Иногда мировая история делает паузу. Набирает воздух для следующей подлости.

Сострадание всегда не в ладах с женским любопытством.

Раздражали его, так он и стал раздражительный.

Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми.

Прошлое мирно спало внутри него, его вдохи и выдохи заставляли деревья покачиваться, воды — подрагивать, а пожухшие листья, похожие на маленьких коричневых птичек, — гоняться друг за другом в зеленой траве. Прошлое спало так, как спал бы человек, испытавший сильную боль, одновременно заглушая ее сном и восстанавливая силы.

...при всей ненависти к афганцам, бойцам Женька воли не давал, руки распускать и издеваться над пленными духами запрещал категорически, также как не допускал у себя во взводе мародерства, за любое воровство, пусть самое незначительное карал беспощадно.
Он один был и судьей, и мстителем, и палачом.

Но как же Зевс, бог неба, мог заставить распуститься цветы? Понятия не имею. Могу предположить, что у него сохранилась некая толика влияния на мать-землю Гею, хоть она тогда и спала. Думаю, Зевс был способен время от времени призывать ее силы, может, поднять горы у него бы и не вышло, но что-нибудь незначительное в виде выросших цветочков? Почему нет?

— Эй, красавица, — позвал он. — Ты, должно быть, та еще волнистая штучка, потому что ты буквально сбила меня с ног.
Эту фразу он практиковал годами и был счастлив, что наконец выучился выдавать ее по первому желанию.
Деметру, однако, она не впечатлила.
— Уходи, Посейдон.
— Иногда море уходит, — согласился он, — но оно всегда возвращается. Что скажешь, если мы с тобой устроим романтический ужин в моем подводном дворце?

– Я была очень робкой, но хотела выглядеть крутой, выглядеть авангардной. Я боялась людей и подумала, что лучший способ удержать их подальше от себя – немного напугать.

Бронт шепнул план своим братьям Аргу и Стеропу. Затем, воспользовавшись тайным кодом, они простучали молотами по наковальням, сообщая через весь двор о сговоре гекатонхейрам — Бриарею, Котту и Гиесу.
Знаю, тот еще набор дурацких имен, но у Геи было не так уж много времени на обдумывание, прежде чем Уран бросил их чудовищных тройняшек в Тартар. Хорошо уже то, что она не назвала их Хьюи, Дьюи и Луи.

Знаю, вы наверняка думаете, в животе владыки титанов наверняка было очень тесно. Но боги в определенной степени пластичны в своих размерах. Иногда они огромны. А иногда не больше людей.
Самому мне, к счастью, не представилось побывать в желудке Кроноса, но предположу, что бессмертные младенцы просто уменьшились. Взрослеть взрослели, но больше не становились. Подобно пружинам, с каждым днем натягиваемым все сильнее и сильнее, они надеялись, что когда-нибудь смогут вырваться на свободу. И беспрестанно молились, чтобы Кронос не съел чего-нибудь с острым соусом.

Терапевты должны научиться облекать свои высказывания в форму, которая выражала бы их заботу и выглядела приемлемой для пациентов.

Два врага, которых вынуждаешь ударить по рукам ради нападения на тебя, повержены сразу: их союз сделает их немощными.

Сталкиваясь с адом неизбежной действительности, любое существо, ведомое попятными желаниями внутриутробной защиты, замыкается в райском коконе, свитом гусеницей их осмотрительности из успокоительной слюны забвения.

Туман Парижа отвращает меня даже больше, чем лондонский… он тоньше…

Молодость, она быстро пролетит – не заметишь и за хвост не поймаешь. А там – дети, муж, хозяйство. Бабская доля не из простых, знаем!

Деньги лишают рассудка, мадам Гербетт, деньги — мотив четырех преступлений из пяти. Причина каждой второй депрессии…

Сами видите — мы всегда себя обманываем.
Потому что любовь не выдержала бы правды.

Посольство – это маленький кусочек родины здесь,...

Дети своего времени, мы больше не верим в зло как таковое, а только в злые деяния, которые поддаются объяснению с позиций разума. Верить в существование злых сил - значит сдаться в плен суевериям и с опаской заглядывать вечером под кровать либо испытывать страх перед темнотой. Но поступки некоторых людей объяснить значительно сложнее, потому что их совершают те, в чьей природе коренится зло, и сами они суть зла.

Такова голая правда — семья у гонщика стоит на втором месте.