— Она просто забыла, что люди не могут выбирать, кого любить, а кого нет.

Мы все равно живем и тянемся друг к другу сердцами, а не волосами или ногами.

– Все жены воспринимают мужей как свою собственность, – пожала плечами Белка. – Не понимаю, почему ты говоришь об этом таким трагическим тоном.

– У меня появился мужчина, – объяснила она, из человеколюбия пропустив слово «новый».

Пройдем мы по земле
с огромными ее закатами,
научимся любить,
и плакать,
и молчать у знамени.

...это жизнь сама спеленала тебя по рукам и ногам и отправила посылкой в почтовой карете!

Такая уж у него была любовь: когда он уходил в море, то спать не мог, не чувствуя ее рядом. Она была его якорем, она была его домом; дорогой, ведущей Джона Хадли ко всему, что было для него действительно важным.

— Поверить не могу! Вы, наверное, пираты?
Дионис слышал о пиратах, но никогда их до того не встречал. Его охватил нешуточный восторг.
Пираты переглянулись, растерявшись на мгновение.
— Да, сухопутная крыса, — сказал тот, что был с мечом. — Я капитан этих морских волков. А ты явно какой-то богатенький царевич, так что мы берем тебя в заложники!
(Заметка самому себе: перед публикацией обязательно отдать рукопись кому-нибудь на проверку пиратского жаргона. Прошло много времени с тех пор, когда я в последний раз смотрел «Пиратов Карибского моря».)

С непоколебимой верой в людскую доброту, в сочувствие, в любовь она представляла себе, как теперь волнуются из-за нее люди, как мучаются, как жалеют, – и ей было совестно до красноты. Точно, умирая на виселице, она совершала какую-то огромную неловкость.

Его человеческий мозг, поставленный на чудовищно острую грань между жизнью и смертью, распадался на части, как комок сухой и выветривающейся глины.

Всякий администратор добивается, чтобы к нему питали доверие, а какой наилучший способ выразить это доверие, как не беспрекословное исполнение того, чего не понимаешь?

— Жизнь в лагере абсолютно нереальна для людей, которые живут там. Лагерная жизнь — сон, Пэтти.

— Война в наше время так страшна, что о хороших средствах говорить не приходится. А с любовью и всегда так было.

Ненавидя, мы не ведаем, что творим.

Теперь превращение людей в бесчувственных кукол стало целым искусством.

— Этот урод Титий… Думаю, он все еще считается за смертного полубога. Хотя не знаю… В общем, если его дух все же объявится, личная просьба — обреки его на страдания. Что-нибудь прикольное… ну, вроде того, что Зевс устроил Прометею. Только в этот раз без орлов. Пусть будут стервятники или еще кто…
— Стервятники или еще кто? — переспросил Аид.
— Да! Супер!
Видимо, в тот день фантазия у Аида взяла выходной, потому что он в точности последовал предложению Аполлона. Когда дух Тития добрался до Царства Мертвых, его обвинили в нападении на Лето и отправили на Поля наказаний, где его сковали цепями, обеспечили регенерирующей печенью и вскрыли живот, чтобы стервятники могли пировать вечно. (Думаю, после этого Прометей подал в суд за нарушение авторского права.)

Авторство – вещь сомнительная, и все, что требуется от того, кто взял в руки перо и склонился над листом бумаги, так это выстроить множество разбросанных по душе замочных скважин в одну линию, так, чтобы сквозь них на бумагу вдруг упал солнечный луч.

Ну, он умирает, ну, он умрет к весне, ну, как помочь ему? Что я могу сказать ему? Что я знаю про это? Я и забыл, что это есть.

— Гефест, кажется, мы уже решили больше друг друга не связывать. Ты отомстил. А теперь — освободи их.
Гефест недобро покосился на отца.
— Ладно. Афродита сможет уйти… как только вернет все мои дары, что я преподнес ей в качестве ее выкупа. Я не потерплю ее в своих апартаментах. Как и в своей жизни. Она недостойна быть моей женой.
Зевс резко побледнел. В те времена, если ты собирался жениться, тебе приходилось одарить семью невесты разными полезными или дорогими вещами, это и называлось «выкуп». А раз у Афродиты формально не было отца, ее выдавал замуж сам Зевс, и именно ему достались подготовленные Гефестом дары. Требуя выкуп назад, Гефест автоматически расторгал брак. И это также означало, что Зевсу придется вернуть бронзовый тостер, набор клюшек для гольфа, плазменную панель и кучу других классных игрушек.
— Э-э… хм, — сказал Зевс. — Знаете, может, Афродите и в сетке неплохо…
— Зевс! — возмутилась Гера. Ей не нравилась Афродита, но еще меньше ей нравилась идея пленения богинь.
— Ладно-ладно, — сдался Зевс. — Гефест получит свой выкуп. А Афродита официально больше не будет...

Жизнь часто похожа на партию в покер: выиграть можно и с плохой картой.

В твоем возрасте обычно уверены, что есть хорошие бедные, с одной стороны, и злые богатые — с другой. А потом, когда подрастаешь, поступаешь в университет и слушаешь курс по экономике!

Олимпийцы приготовились к срочной операции на мозге. Перенеся Зевса на трон, они обездвижили его, а Гефест тем временем готовил инструменты. Бог-кузнец времени зря не терял. Он подошел к Зевсу, установил кончик пестика в середину лба, замахнулся молотом и — БАМ!
После этого все стали звать его Гефест С-Первого-Удара.
Вложенных сил оказалось достаточно, чтобы пробить череп, но при этом не превратить Зевса в божественный овощ. От пестика до переносицы пробежала трещина, ширины которой как раз хватило, чтобы Афина просочилась наружу.
Она спрыгнула со лба Зевса и прямо на глазах у всех выросла до размеров полностью сформировавшейся взрослой богини в серых одеждах и боевых доспехах, с бронзовым шлемом на голове и копьем и щитом в руках.
Не знаю, откуда она все это взяла. Может, Афина сама с помощью волшебства создала себе такой образ, а может, Зевс перекусывал одеждой и оружием. Как бы то ни было, появление богини стало, и правда, чем-то немыслимым.

Чувства — как и запахи — приспособление, чтобы удерживать воспоминания.

Мы все пробовались на роль провидцев, все эти годы, и хоть бы кто-то что-то смог предсказать. «Долго они не продержатся», — пророчили мы, а когда они все-таки продержались: «Теперь они станут мягче, ведь власть уже у них». Мягче они не стали, наоборот, и мы предвещали: «Другие страны не допустят, чтобы они развязали войну».

Дом без доброты, место, где нельзя жить, любить и надеяться.

Этот парень Харон был сыном Нюкты, богини ночи. Он мог принимать разные формы, но чаще всего представал в виде уродливого старика в лохмотьях, с сальной бородой и в остроконечной шляпе. Будь я на его месте и умей я изменять облик, я бы ходил этаким Бредом Питтом, но, видимо, Харон не собирался производить впечатление на призраков.

Ум и глупость друг друга не исключают. Особенно у мужчины вашего возраста.

Всякая смерть – неизлечимая рана для жизненной полноты; всякая смерть – неутолимая боль, неизгладимый грех, неизбывная горечь; искрящийся локон на ладони скелета.

За пять секунд в человека не влюбишься, но предчувствие любви может заронить в душу и пятисекундная встреча.

- Ты говоришь о ядерной войне.
- Не о войне. О нас с тобой.

- Да ведь есть же разница между добром и злом?
- Говорят, есть какая-то маленькая; да не наше это дело.

Как можно за себя ручаться, мало ль что может в голову прийти.

Скажите «нет» неразумным счетам..

Привычный образ жизни, отключение мозгов и успешная борьба с негативными мыслями – это все бегство от реальности и сплошная иллюзия.

Состояние души – не поэтическое словосочетание, а очень глубокая и фундаментальная по своей сути информационно-энергетическая субстанция. Все видимые проявления твоей жизни – это периодические всплески на воде, вызываемые то положительными, то отрицательными эмоциями. Но что бы ни появлялось на твоей «поверхности» – будь то настоящий шторм или просто игривые барашки, – никакая суета сует не нарушит твой прочный фундамент, если ты сам его не разрушишь.

Не рассуждая, не споря, и никого не виня, терпеливо снося все испытания и выказывая бесстрашие в бою, честно служили солдатики вдали от дома; служили положенный срок, веря в слова командира и преданность друзей; и ни один из них, спроси его, не смог бы определить одной фразой, чем так сплотила их Афганская война, и что за странное афганское братство увозили с собой.

…а кого не изменил Афган?..

Кстати говоря, одно из греческих имен Деметры было Деметра Хрисаор, что означает «Леди с Золотым мечом». Практически готовое название для какого-нибудь фильма про боевые искусства. Согласно кое-каким преданиям, ее меч на самом деле был косой Кроноса, которую она перековала в самый смертельный в мире жатвенный инструмент. Чаще всего она пользовалась им для срезания колосьев пшеницы, но стоило ее разозлить, и она пускала его в ход…

Взгляните на представителей моего поколения, которые опять на виду. Едва ли не всякий из них в новом браке. Во втором, иногда в третьем. И каждый под ручку с молодой женой. Мы с Линди становимся посмешищем.

— Разница идеалов и точек зрения. С ними всегда неприятности, и разница эта есть тоже всегда.

Если ты писатель, беда вот в чем — главная беда: свободное время, чересчур много свободного времени. Приходится ждать, пока не припрет, чтобы смог писать, а пока ждешь — сходишь с ума, и пока сходишь с ума — бухаешь, а чем больше бухаешь, тем больше сходишь с ума. Ничего блистательного в жизни писателя нет — да и в жизни бухаря тоже.

Вот ты живешь со мной уже столько лет. А почему?
— Сам не знаю. Люди привыкают — как к работе. Люди просто привыкают. Случается.

— Знания могут принести несчастье,...

Человечество – единое целое, мы все представители цивилизации и носители гуманистических ценностей! Только дикари ловят мышей мышеловками, а волков капканами!

— Гестия! Иди-ка сюда!
Она осторожно подошла к трону, посматривая на Посейдона и Аполлона, оба широко ей улыбались, а в руках они держали букеты и коробки конфет. В голове у нее промелькнуло: «О нет!»
— Отличная новость, — сказал Зевс. — Оба этих достойных бога желают жениться на тебе. Но так как я передовой правитель и вообще заботливый парень, я дарю тебе право выбора. Холостяк номер один, Посейдон, любит долгие прогулки по пляжу и погружения с аквалангом. Холостяк номер два, Аполлон, обожает музыку и поэзию и в свободное время пророчествует в Дельфийском оракуле. Кого ты предпочтешь?

"Все мужики - беженцы и трусы. А мы, как всегда, на своих местах. И по прежнему за все отвечаем. ...".

Мнемозина от рождения обладала фотографической памятью и это задолго до того, как изобрели фотографию. Серьезно, она помнила абсолютно все — дни рождения своих сестер, что нужно сделать по дому, когда выкинуть мусор, покормить котов… В каких-то случаях это было полезно. Она вела семейные записи и никогда ничего не забывала. Но подчас общение с ней сильно напрягало, потому что она постоянно напоминала тебе о том, о чем бы ты очень хотел забыть.
Все те глупости, что ты творил, когда тебе было восемь лет? О да, она помнит все их. Обещание трехгодичной давности о том, что ты вернешь занятую сумму? Смирись, она не забудет.
Но что было хуже всего, Мнемозина ожидала и от всех остальных столь же идеальной памяти. А желая помочь, она изобрела буквы и стала вести подробные записи обо всем происходящем ради всех тех бедных тупиц, которые не в состоянии воспроизвести все по памяти. Она и стала титаном памяти, а точнее, механического запоминания. В следующий раз, когда вам придется готовиться к диктанту или тупо заучивать столицы всех пятидесяти штатов, можете смело возносить хвалы Мнемозине....

Кей, титан Севера, жил на противоположной части мира (что и так очевидно). Его еще иногда называли Полюсом, так как он контролировал Северный полюс. То было задолго до переезда туда Санта-Клауса. Кей был также первым титаном, в котором пробудился пророческий дар. В сущности, само слово «кей» в переводе означает «вопрос». И он мог задавать вопросы небу, и иногда небо даже шептало ему ответы. Жуть? Ага. Не знаю, связывался ли он таким образом с духом Урана или что иное, но его предсказания были столь полезны, что остальные титаны начали донимать его всякой ерундой вроде: «Какая погода будет в субботу? Убьет ли меня Кронос сегодня? Что мне надеть на вечеринку Реи?». И все в таком духе. В дальнейшем Кей передаст свой пророческий дар потомкам.

Это странно — вот так встретиться со своей историей. Со своими истоками и корнями, с пращуром, что лежит в земле, под травою и камнем. В такие моменты всегда думаешь: если бы не этот человек, то я и на свет бы не родился. Если бы кто-то поскользнулся и сломал ногу — или, напротив, не сломал себе ничего, — история пошла бы иначе. Не в том смысле, что это повлияло бы, скажем, на мировую историю. В мировой истории все как-то заранее предрешено, неизбежно. И тем не менее каждый человек каждым своим вдохом и выдохом влияет на мировые процессы.

– Да не до него мне сейчас. Из своей бы истории вылезти. Без потерь.
– Без потерь не бывает,...