Кому-то с самого начала вместо блестящей бумаги, перевязанной шелком, достаются пакетики с надписями «Авоська», а в них бутылка «Советского шампанского», связка бананов и упаковка презервативов. И это уже – ухаживание. Уже здорово! К нам, обычным принцессам местного разлива, мужчины могут опаздывать даже на первое свидание. А на десятое могут вообще не прийти, только прислать эсэмэску о каком-то призрачном совещании. И нам приходится каким-то хитрым способом договариваться со своим чувством собственного достоинства, писать объяснительные и разъяснительные. Потому что мужик-то хороший. Ну, опоздал. Ну, не пришел. Что ж теперь, гордо разворачиваться? А что потом?

Профуполномоченный потерял готовность лица и почувствовал свою душу – он всегда ее чувствовал, когда его обижали.

.— Нам всем так мало дела до окружающих нас людей...

Все мы знаем предание о бабе-яге-костяной-ноге, которая ездила в ступе и погоняла помелом, и относим эти поездки к числу чудес, созданных народною фантазией. Но никто не задается вопросом: почему же народная фантазия произвела именно этот, а не иной плод?

Первый и единственный параграф этого устава гласил так: «Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя. И тогда все сие, сделавшись невидимым, много тебя в действии облегчит».

- А вы на минутку представляете, что такое дети рядом на рабочем месте? – поинтересовалась на всякий случай Светлана Олеговна.
Он не на минутку, а вообще никак не представлял, что такое дети рядом.
На рабочем месте.
Все время!
Представил со всей очевидностью последствий, когда сей факт свершился.
Полный бедлам! Хаос! И разрушение!
Первое время они каждые десять минут, обходя невероятным образом все заградительные препятствия, выстраиваемые секретаршей, проникали в его кабинет, проверить, здесь ли отец, никуда ли не делся.
Им были глубоко неинтересны такие детали, как совещание, переговоры и деловая занятость работающего папаши, полная оторопь и непонимание, что происходит, у господ совещающихся или переговаривающихся.

Тщеславие побудило вас сыграть эффектную сцену, но вам бы следовало знать, что наперсники, находящиеся в подчинении, всегда бывают принесены в жертву теми лицами, которые воспользовались их услугами.

Всякому человеку положено нести от бога крест и что это делается не без цели, ибо, не имея креста, человек забывается и впадает в разврат.

...в таком возрасте ни один разумный человек по-настоящему не верит в Бога.

Только любовь видит ясно. Ненависть видит все как в тумане.

Его жизнь стойко сопротивлялась попыткам ее понять.

Я всегда слышала от мудрецов, что козни дьявола не перевесят волю господа, однако теперь сомневаюсь, что дело обстоит так просто, а вернее, что сатана – не более чем орудие господа, тот, кому поручается доводить до конца грязные дела, которые господь не может подписать своим именем.

Я не любил кокаин – он делал меня слишком сентиментальным.

Городские часы откуда-то прознали, что их вот-вот придут убивать.

Он видел, что лодка его течет, но он не находил и не искал течи.

Если ты хочешь непременно выйти замуж, выбери дурака: умные люди знают слишком хорошо, каких чудовищ вы из них делаете.

Когда Арес вырос, он вернулся на Олимп, чтобы по праву занять место в совете олимпийцев. Естественно, он стал богом войны (и дружеское предупреждение: если вам вздумается спросить его, а не он ли тот самый чувак из игры «God of War», Арес оторвет вам руку и ею же вас изобьет). Он также стал богом жестокости, жажды крови, оружия, бандитов, грабежей, сравнения городов с землей и старомодных семейных забав.
Еще он был богом силы и мужской храбрости, что могло даже вызвать улыбку, так как все его нечастые столкновения один на один с другими богами заканчивались его позорным бегством. Но, думаю, для задир это типично. Арес первым унес ноги после появления облачного гиганта Тифоея. А во время Троянской войны один смертный грек ткнул его в живот копьем. Так Арес ревел с мощностью десяти тысяч мужчин. Он тут же сбежал на Олимп и принялся жаловаться Зевсу:
— Так нечестно! Нечестно!
На что Зевс приказал ему заткнуться.
— Не будь ты моим сыном, — проворчал он, — я бы давно лишил тебя твоей божественности и пинком отправил с Олимпа. От тебя одни неприятности!

Я всегда буду воевать, потому что жизнь — это бой, а если ты останавливаешься в бою, это значит, что ты умер.

В стране, где принято говорить, что успех зависит от тебя самого, у вас складывается впечатление, что вы находитесь не на своем месте.

Где-то с миллион страниц ранее я упоминал первую жену Зевса, титаниду Метиду. Помните ее? Вот и я не помню. Пришлось пролистать и перечитать. Метиды, Фетиды, Темиды — голова раскалываться начинает, когда пытаешься всех запомнить и не перепутать.

Я не знал правил и делал ошибки. Другим это нравилось. При каждом промахе они могли высмеивать меня, что и делали — без всякой, впрочем, злобы. Я помню маленького мальчика в рваной рубашке, который никак не мог унять восторга от моей неуклюжести. При ходьбе он подволакивал ногу и был, наверно, хуже всех — пока не появился я.

...провинциальным он быть не хотел ни за что на свете — как многие люди, которые сами родом из провинции. Старался казаться более городским, чем коренные берлинцы, но так и не смог до конца избавиться от интонаций своей юности с раскатистым «р» и сдавленными гласными.

Нереиды были благодарны Посейдону за то, что тот отстоял их честь. Может, в этом и заключался его план. Одними мыслями, что ты крут, внимание пятидесяти красоток не завоюешь.

Четвертая река была моей самой нелюбимой: Лета, река забвения. (У меня за плечами неприятный опыт амнезии. Длинная история.) Так вот, Лета выглядела совершенно безобидной. Почти везде она напоминала спокойную речушку, несущую свои молочно-белые воды по каменистому руслу, а от ее тихого журчания твои веки начинали слипаться. Можно было подумать, что перейти ее труда не составит. Но мой вам совет: даже не думайте.
Одна лишь капля из Леты сотрет вашу краткосрочную память. Вы не вспомните ничего, что пережили за прошедшую неделю. А глоток или погружение в эти воды уничтожит все ваши воспоминания напрочь. Вы не сможете вспомнить ни как вас зовут, ни откуда вы, ни даже тот факт, что «Нью-Йорк Янкиз» куда лучше «Бостон Ред Сокс». Скажите же, жуть берет?
Но для некоторых душ мертвых Лета была настоящим благословением. На ее берегах вечно толпились призраки, спешащие глотнуть из реки и забыть о прошлой жизни, ведь нельзя тосковать о том, чего не помнишь. Некоторым душам даже было позволено воскресать — то есть вновь рождаться в мире смертных для новой жизни. И если ты соглашался на это, ты...

Или вы оглядываетесь вокруг – и приходите в отчаяние. Или приходите в отчаяние – и оглядываетесь вокруг.

Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.

Чувство долга, как правило, немыслимо без того, чтобы принимать скучные вещи с энтузиазмом.

Что такое мозги в сравнении с сердцем?

Жена плакала, а он ничего не чувствовал; только каждый раз, когда она всхлипывала – тихо, горько, отчаянно, – он еще чуть-чуть глубже проваливался в пропасть.

Ревность – самое прочное из чувств человеческих.

И какое-то сверхстранное чувство, будто она невидима; невиданна; неведома, и будто другая выходила замуж, рожала, а она только идет и идет без конца в поразительном шествии вместе со всеми в толпе.

В жизни часто происходит так, что другой человек, который может быть совершенно незнаком вам, ведет себя таким неприличным образом, что это никак невозможно игнорировать. Это могут быть и неприятные мелочи, и совершенно отвратительные явления.
Проявить инициативу и потребовать от другой стороны прекратить это может оказаться не так просто. Люди непредсказуемы, и вы не всегда можете быть уверены в положительном результате своей попытки. Но мы считаем, что для своего же блага следует подавить свои сомнения и высказать то, что вам не нравится.

...она от этого не страдала, но всегда немного завидовала тем, кто способен был в любой ситуации сохранять вид отстраненный и почти неземной.

...зло делает нас сильнее. Оно делает нас сильнее, потому что тяга к злу — это естественная тяга всякого человека. Зло не требует никаких усилий, это добро требует усилий…

В актерах слишком силен педагогический зуд, им кажется, что они способны воспитать других людей, избавить их от зла… ну как же, ведь они каждый вечер делают это на сцене… они переиначивают себя, так почему бы и другим людям не сделать то же самое? — Он глотнул из фляжки. — А люди, Ида, они не актеры, вот и все. Их фундаментальные качества исчерпываются списком смертных грехов, и в них нет и никогда не было тяги к добру.

— Привет, мистер Ослик! — захихикала она. — Вы знаете — ик! — я, наверное, лягу здесь, рядом, и — э-э — вздремну чуток. Вы же присмотрите за мной, да? Да!
И богиня упала лицом в траву и тут же захрапела. Осел какое-то время недоумевал, как к этому относиться, но, как бы то ни было, решил постоять тихо.
Несколькими минутами позже один из низших богов сил природы по имени Приап решил прогуляться по лесу. В старых преданиях вы мало что узнаете об этом парне. И если совсем честно, он не играл такой уж важной роли. Приап был сельским богом, охраняющим огороды. Скажите же, увлекательное занятие? «О, великий Приап, огради мои огурцы своим всемогуществом!» Видели когда-нибудь этих дурацких гипсовых гномов, что люди ставят в своих двориках? Так вот, это пережиток тех дней, когда огородники ставили на своих грядках статуи Приапа, чтобы тот защищал урожай.

Как забавно вспоминать, что было время, когда все, что я о ней знал, сводилось к недостоверным сведениям, полученным из вторых рук!

Волки редко смотрят в глаза, потому что прекрасно знают: прямой взгляд означает вызов. Они предпочитают изучать другое существо исподволь, что можно ошибочно принять за коварство и хитрость.

– А этот маленький – твой папа? – прошептал Протасов, когда оба скрылись за дверями магазина.
Яша, кстати, не был маленьким, рост у него вполне нормальный, просто он не стремился бросаться в глаза, особенно маме.
– С папой тебя лучше не знакомить, – сказала я. – А Яша – мамин муж. Ему, знаешь ли, нелегко…

Подруги нужны для того, чтоб было кому держать тебя в тонусе. Чуть расслабилась, и пакость тебе обеспечена. А друг для чего?

– Ты бросишь меня в таком положении?
– А чем я могу помочь? Друзей стоит выбирать осмотрительнее, а убивать их в своей квартире и вовсе ни к чему. Если пообещаешь молчать о том, что я был здесь, так и быть, подскажу толкового адвоката…

Баб пруд пруди, но все как одна зубы об него пообломали. Больше полугода никто не держится.

Все его лидерские качества разбегались в разные стороны, прятались по углам и скулили оттуда: может, не надо?.. Может, как-нибудь еще?

Алле всегда было жаль выброшенных денег, хоть и чужих, и создавалось впечатление, что дома эти построены «просто так», потому что так полагается, это модно и требует статус, а жить в них никто и не собирался, ибо как жить, если построенный «по картинке» дом для жизни непригоден, неудобен, слишком велик и неуютен?.. Всегда находились причины, почему так – поставщики подвели, прораб запил в самый ответственный момент, электрик-молдаванин перепутал фазы или еще что-нибудь перепутал, когда клали фундамент, не учли, когда крыли крышу, не рассчитали, когда вешали люстру, уронили ее прямо на паркет, теперь ждем новую люстру и будем перекладывать паркет, а пока по стеночке обходим, вот так, осторожней, не провалитесь, здесь у нас яма!..

Паника накрыла Зевса. Он подумал, что его конец будет подобен концу Кроноса и Урана — он обратится в кучу окровавленных кусочков, — так что он решил последовать примеру отца. Распахнув рот невероятно широко, он породил смерч, который затянул Метиду в глотку, сжав ее до таких размеров, что Зевс смог ее проглотить целиком.
Произошедшее немало шокировало олимпийцев, и в особенности Гестию.
Что случилось с Метидой и ее нерожденным ребенком, попавшими в желудок Зевса? К ним мы еще вернемся. А Гестия, увидев все это, сказала себе: «Выходить замуж — ОПАСНО!»

– И зачем нам папка? Да, Котик? Не нужен нам никакой папка! Козел дурацкий! Все у Котика есть. И матроска, и шубка цигейковая. И шапочка с сапожками. И машинки, и мячики. И яблочки с мандаринками. Все у нашего Котика – хоть залейся! И зачем нам папка-дурак? Когда есть мамки – целых две! Нинка-дурында и мама Клава – серьезная женщина…

Только дочь знает, как ранить побольнее, как вонзить кинжал в самое сердце.

– Ну вот, мосты мы сожгли. Что же дальше?

Плыть в темных водах страшно, но пойти на дно вместе с пароходом – еще страшнее…

Затем Хаос совсем слетел с катушек, и ему взбрело в голову следующее: «Придумал! Как насчет типа небесного купола, но на дне земли? Это будет круто!»
И так под землей появился купол, но этот был темный и мрачный, и вообще местечко не самое приятное, что и понятно, ведь оно было скрыто от света с неба. То был Тартар, Бездна всего Зла; и, как вы можете судить уже по одному имени, с момента своего сотворения это божество не выигрывало ни одного конкурса «Мистер популярность».