Я не умею испытывать симпатию к пустоголовым мужчинам, а без симпатии дружба, как известно, невозможна.

Мы узнали и нового врага, который давал фору даже грязи и голоду: тишина.

Интуиция — это очень сильная штука, не знаю, почему вы, мужчины, ею не пользуетесь.

Решаю одну проблему — получаю две.

Жизнь — всего лишь сон... поскольку наступает такой момент, когда алчность и безумие невозможно отличить друг от друга. Разделительная линия очень тонка — словно пленка, окружающая земную сферу. Она нежно-синяя, и этот переход из синевы в черноту постепенен и очень красив.

Что же твоя истина! Ты же не работаешь, ты не переживаешь вещества существования, откуда же ты вспомнишь мысль!

Человек сидит в кабинете – ему идет зарплата. Сделать он ничего не может, но и сказать это открыто, признать, что он напрасно получает зарплату, естественно, не хочется.

Толпа на людей не похожа.
Колышется,
                хрипло сопя.
Зевак и случайных прохожих
неслышно вбирая в себя.
Затягивает, как трясина, —
подробностей не разглядеть…
И вот
       пробуждается сила,
которую некуда деть.
Толпа,
        как больная природа,
дрожит от неясных забот…
По виду —
частица народа.
По сути —
его антипод.

...не нужно так опрометчиво записываться в должники к первому встречному.

— Понимаете, я не потеряла память, — попыталась я объяснить человеку, сидевшему возле меня. — Просто мои воспоминания отличаются от тех, которые, по вашим словам, я должна иметь.

Для такого, как ты, в наши дни есть только один способ срубить деньги по-быстрому. Продай свою душу.

Страх смерти начал являться к нему постепенно и как-то толчками: точно возьмет кто и снизу, изо всей силы, подтолкнет сердце кулаком. Скорее больно, чем страшно.

Но за недостаток этот, как иногда бывает с хорошими людьми, его любили, пожалуй, даже больше, чем за достоинства.

А потом меня, безногого, охватила радость, что меня теперь отправят домой, что я все-таки жив – жив надолго, навсегда.

– Я принадлежу только самому себе и служу только истине,...

Дети избавлены от той страшной потребности ненавидеть, которая выпала нам на долю.

Сейчас у меня было чувство, что опасность угрожает не мне самому, а моим представлениям о себе; ничего страшного я не ожидал, но вот тот я, который не ожидал ничего страшного, вдруг показался мне канатоходцем над пропастью, заметившим первое дуновение усиливающегося ветерка.

- А вас не удивило, что эти призраки болеют за "Динамо"?
- А что тут удивительного? Одни призраки болеют за "Спартак". Другие – за ЦСКА. Почему бы третьим не болеть за "Динамо"?

Женщина к чиновнику, если он вдруг на нее внимание обратит, ничего иного, кроме любви, испытывать не может, больше того – женщины, сколько бы они ни утверждали обратное, всех чиновников любят заранее и без разбору.

А ведь это дурацкое занятие – лежать в земле, сложа руки, согласны?

Он налагает крест. Он дает и силы.

Он чувствовал, что тогда, когда любовь его была сильнее, он мог, если бы сильно захотел этого, вырвать эту любовь из своего сердца, но теперь, когда, как в эту минуту, ему казалось, что он не чувствовал любви к ней, он знал, что связь его с ней не может быть разорвана.

— Она выбросила меня, как какую-то неработающую свечу зажигания.
— Не уверен, что знаю, о чем ты, — признался Дионис. — Но, слушай, ты не можешь злиться на нее вечно. А будешь держать все в себе… даже самое лучшее вино со временем превращается в уксус. Вот скажи, после того, как ты отомстил, тебе полегчало?
— Нет, — нахмурился Гефест. — Мне нужно еще вина.
— Не нужно, — твердо заявил Дионис, что было совсем на него не похоже, отказать кому-то в напитке. — Тебе нужно прямо сейчас отправиться со мной на Олимп и освободить Геру. Стань хорошим парнем. Покажи всем, что ты лучше ее.
Гефест ворчал, бурчал и ругался на свою чашку с орешками, но в конце концов решил, что Дионис прав.
Он вернулся на Олимп верхом на своем осле — что было очень опасной затеей, ведь его могли задержать за УОвНВ (управление ослом в нетрезвом виде).

Объединившись, боги в конце концов одолели близнецов Алоадов.
Что касается Ареса, то он вернулся в былую боевую форму и сделал вид, что ничего и не было; но после того случая он стал с особым вниманием относиться к военнопленным. И если вы плохо обращались со своими пленными, Арес обязательно находил вас и устраивал разговор по душам.
Еще Арес заработал сильный страх кувшинов.
Думаю, мне стоит подарить ему один на Рождество.

Среди всего прочего меня тревожит то, что, вспоминая свое прошлое, я никогда не могу с уверенностью сказать, происходило ли что-нибудь на самом деле, или мне кажется, что происходило именно так, или я вообще все придумал.

— Знаешь ли, неважно, чем ты будешь заниматься в жизни. Важно не обманывать себя. У тебя обязательно будут мечты, и ты постараешься их осуществить…

...снаружи — хаос, холод, письма с бациллами сибирской язвы, вступление войск в Афганистан, обезглавленный Даниэль Перл. Но вы уже не живете в этом мире. Вы создали свой собственный алтарь, уютное королевство, которое насчитывает только двух жителей.

И часто слова Иуды хотелось вытащить из своих ушей, как гнилые, шероховатые занозы.

— Что ж, формально ты мой сын, — смирилась она, — хотя я все еще непорочная дева. Я признаю тебя и нарекаю тебя Эрихтонием.
(Ей выдался один-единственный шанс дать имя ребенку, и она выбрала это? Без комментариев.)

Подсказка на будущее: если вы смертный и перед вами появляется богиня, а вы хотите пережить следующие несколько секунд, лучшее, что вы можете сделать, так это бухнуться ниц.
Именно это толпа и сделала, но Арахна была не из трусливых. Нет, внутри у нее все застыло от ужаса. Ее лицо побелело, затем вспыхнуло и вновь побелело. Но все же она устояла на ногах и заставила себя взглянуть богине прямо в глаза.

— Аспирин? — предложил Аполлон. (Он был богом врачевания.)
— Чашечку чая? — подхватила Гера.
— Я могу вскрыть тебе череп, — высказался Гефест, бог-кузнец.
— Гефест! — ахнула Гера. — Не смей говорить с отцом в таком тоне!
— А что? — не понял Гефест. — У него явно проблемы с головой. Открою крышку и посмотрю, что не так. Может, ослаблю давление. Кроме того, он же бессмертный. Это его не убьет.
— Нет, спасибо… — Зевс поморщился. — Я…
Вдруг у него перед глазами вспыхнули красные точки. Боль пронзила все тело, а голос в голове заорал:
— ВЫПУСТИ МЕНЯ! ВЫПУСТИ МЕНЯ!
Зевс свалился со стула и забился.
— Снимите с меня скальп! — взвыл он. — Вытащите это из меня!

А самое лучшее в театре: когда опускается занавес, мертвые снова встают. Идут в душ, чтобы смыть с себя сценическую кровь. Их убийцы стирают с лица демоническое выражение и рассказывают анекдоты.

Чего только не привыкаешь выдерживать. Почти всегда мне удавалось смотреть на свое несчастье, как смотришь спектакль. Как фильм. Нечто, не совсем меня касающееся.

Другая подружка Посейдона, Эфра, произвела на свет еще более знаменитого героя Тесея. Так что не думайте, будто все великие герои были детьми Зевса. Просто пиарщики у Зевса поактивнее.

Свобода – это сделать решительный выбор и стоять на нем до последнего.

Иногда безмолвие – это и есть стихи.

Мудрые слова Эмили Дикинсон: "Стихам читатель не нужен"; быть поэтом – всё, печатать стихи – ничто.

Простить – значит забыть.

От радости не умирают.

Вы когда-нибудь видели настоящую кукушку (не те игрушки, что вылетают из старых часов)? Вот я — никогда. Пришлось провести изыскания. Оказалось, кукушка — та еще странная птица. У нее есть этакий ирокез из головных перьев, который никак не сочетается с гладкими коричнево-белыми крыльями и длинным хвостом. Вообще по ее виду можно подумать, что бедная птица сунула голову в прибор, собранный каким-нибудь сумасшедшим ученым, так что я в некотором роде понимаю, почему слово «ку-ку» стало синонимом слова безумие.

Не знаю, случалось ли вам втрескаться в кого-то столь же сильно, но Аид стал буквально одержим. Он носил в карманах портреты Персефоны. Выскреб ножом ее имя на своем обеденном столе из обсидиана — а на это ушло немало труда. Мечтал о ней и постоянно говорил с ней в своем воображении, где признавался ей в любви, а она отвечала, что ей всегда нравились вызывающие у всех окружающих мурашки по коже мужчины в возрасте, живущие в пещерах, забитых мертвыми.

Есть люди, которых невозможно поставить на колени по одной причине: они с колен и не подымались

Хотя я был изгоем, которого нигде не ждали с распростертыми объятьями, город являлся моим домом, а его жители – моими соседями, пусть даже они и не желали иметь со мной ничего общего, и этот быстро падающий снег мог с тем же успехом быть пеплом из трубы крематория лагеря смерти, вид которого вызывал рвущую сердце грусть.

Представляешь, как было бы здорово – проснуться в один прекрасный день, а ее нет, этой любви. Я свободна! И так легко, так радостно… Нет на сердце этого камня! Ты не представляешь, что такое безответная любовь! – воскликнула Жанна. – Это наказание!

У меня куда больше поводов орошать подушку слезами. Время идет, и всех королевичей уже разобрали.

Что случилось с Кроносом?
Версий много. Большинство сходятся на том, что Главный Плут был выкопан из-под обломков и доставлен к Зевсу. Это же большинство утверждает, что его заковали в цепи и отправили в Тартар, как и других титанов.
Но согласно более поздним преданиям — и мне лично они импонируют, — Зевс взял косу своего отца и разрубил его, прямо как сам Кронос поступил с Ураном. То есть Кронос был выброшен в Тартар в виде множества мельчайших кусочков. Может, отсюда пошли истории про Дедушку Время с его косой, на смену которому каждое первое января приходит Малыш Новый Год, хотя мне сложно представить Зевса в подгузниках и с колпаком на голове.
По другим версиям, много лет спустя Зевс освободил Кроноса из Тартара — либо чтобы он прожил спокойную старость в Италии, либо чтобы правил Блаженными островами в Элизиуме. Но я в это не верю. Звучит как полный бред, если ты веришь, что Кроноса разрубили на кусочки. А любой, знакомый с Зевсом, в курсе, что он не из милосердных ребят.
Так или иначе, но Кроноса не стало. Эра титанов закончилась.

Мир наполнен людьми и духами. И те и другие излучают особую энергию — кто-то больше, кто-то меньше. Не все ее способны почувствовать. Я — шаман, от меня излучение очень сильное

– Подлинно отважный дух не станет в предложенных обстоятельствах потакать личным размышленьям, кои сейчас витают у вас в голове.

Стоит лишь двум особам пожелать друг друга, как они бросаются воплощать свои желания, не важно, как, где и в каких условиях – неловко, выкручивая друг другу руки, захлебываясь слюной друг друга, лишь бы утолить мимолетные позывы и обострения.