Люди, которые делать ничего не могут, должны делать людей, а остальные – содействовать их просвещению и счастью.

Христос никогда бы не сказал этих слов, если бы знал, как будут злоупотреблять ими. Изо всего Евангелия только и помнят эти слова.

Арес замахнулся копьем на Гефеста.
— ТЫ ОСВОБОДИШЬ ГЕРУ!
Гефест покосился вверх.
— Уходи, Арес.
Он даже не перестал бить по чайнику молотом.
Фобос и Деймос обменялись растерянными взглядами.
Копье Ареса дрогнуло. Он ожидал совсем другой реакции.
Арес решил попробовать еще раз.
— ОСВОБОДИ ГЕРУ, ИЛИ ПОЗНАЙ МОЙ ГНЕВ!
Его кони выдохнули огонь, но их пламя Гефеста разве что слегка пощекотало.
Бог-кузнец вздохнул.
— Арес, во-первых, меня не проймешь угрозами. Во-вторых, ты правда думаешь, что ты весь из себя крутой воин, потому что пережил множество битв? Попробуй поработать целый день в кузнице. Еще одна угроза с твоей стороны, и я покажу тебе настоящую крутость, — Гефест размял руки и грудь, вздувшиеся мускулами.
— И в-третьих, — продолжил он. — Я бог огня. Приходится, ведь ради выживания мне нужно плавить металл. Я закалял железное и бронзовое оружие в жерлах подводных вулканов, так что даже не надейся испугать меня своими маленькими пони.
И Гефест махнул рукой, как если бы отгонял назойливую мошку. Из земли вырвалась стена пламени, поглотившая колесницу бога войны. Когда...

Знатным господам и вешаться, и топиться сподручнее.

Кадм построил город. Какое-то время все шло замечательно. Боги даже отдали ему в жены низшую богиню Гармонию, дочь Афродиты и Ареса. Гармония, чтобы разделить свою жизнь с Кадмом, стала смертной, а то считалось великой честью.
Ареса все это не радовало. Сначала этот Кадм убивает его дракона. Затем другие боги заявляют: «Ой, ты знаешь, его нельзя убивать! Кадму предначертано основать важный город!» Да что в этих Фивах может быть важного? И вообще, что это за название такое, «Фивы»? Вот Спарта — это да, круто звучит. Кроме того, в Египте уже есть свои Фивы, с еще одними в Греции люди начнут путаться!
А потом, будто желая добить Ареса, другие боги выдали за этого убийцу драконов его собственную дочь! Чему тут радоваться?

...он жил урывками, чувствуя себя, скорее, пассивным наблюдателем, чем творцом своей жизни.

Перед тем как Зевс сослал его в Мученьявиль, Прометей предупредил брата:
— Эпиметей, держи ухо востро. Зевс наверняка попробует наказать и тебя, только потому что мы родственники. Не принимай никаких даров от богов!
— Ухо остро? — переспросил Эпиметей. — Мне наточить уши?
— Ты безнадежен, — простонал его брат. — Просто будь осторожен! Мне пора. У меня кое-какое дело со скалой и орлом…

Многие из вас, наверное, уже подумали: «Слушайте, так этот парень пережил глобальное наводнение, когда все остальное человечество утонуло! Звучит знакомо! Только в той истории речь шла о некоем Ное!»
Да, но в истории всех древних цивилизаций встречается похожий эпизод с потопом. Полагаю, то было по-настоящему всемирное бедствие. Разные люди вспоминали о нем по-разному. Может, Ной и Девкалион даже проплывали мимо друг друга, и Девкалион сказал жене:
— Ковчег! Всех животных по паре! Почему мы до этого не додумались?
А его жена Пирра, возможно, ответила:
— Потому что они бы не поместились в наш ящик, болван!
Но это лишь мое предположение.

Месяцами позже Феофана родила волшебного барана Крия, чья шерсть почему-то была золотой.
В итоге с Крия таки содрали его шкуру, которая стала известна как золотое руно, а это значит, что у меня в родственниках есть коврик из овечьей шерсти.

Но даже если тебе удавалось пересечь Стикс, ты оказывался в Эребе, в котором царил полнейший хаос. Вообще-то призраки должны были делиться на разные группы, согласно тому, как хорошо они вели себя при жизни. Последние негодяи отправлялись на Поля наказаний, где их ждали особые пытки до скончания веков. Если же ты был хорошим, то путь твой лежал в Элизиум, своего рода Рай, Лас-Вегас и Диснейленд в одном флаконе. А тем душам, которые при жизни не сделали ничего особенно плохого или хорошего, а просто просуществовали положенный им срок (что касалось большинства людей), была уготована вечность на Полях асфоделей, которые сами по себе были местечком неплохим, вот только чудовищно, до разжижения мозгов скучным.

Как бы то ни было, одним прекрасным днем Харон сообразил, что на другом конце скопилась уйма душ, желающих добраться до Эреба, и тогда Харон построил лодку и занялся переправой людей через Стикс.
Не за бесплатно, разумеется. Он принимал золото, серебро и почти все основные кредитки. А раз порядки в Царстве Мертвых никак не регулировались, Харон сам назначал цену за свои услуги. Если ты ему нравился, он мог перевезти тебя за пару монет. Но если нет, он мог потребовать целое состояние. А если уж тебе так не повезло оказаться похороненным без денег — ну что ж! Ты был вынужден бродить по смертному берегу Стикса вечность. Кое-кто из умерших даже отправлялся назад, на поверхность, где привидением начинал донимать живущих.

Глупость – дорога к смерти.

Это безумие, Николас. Тысячи англичан, шотландцев, индийцев, французов, немцев мартовским утром стоят в глубоких канавах – для чего? Вот каков ад, если он существует. Не огнь, не вилы. Но край, где нет места рассудку.

Бог и свобода – понятия полярно противоположные; люди верят в вымышленных богов, как правило, потому, что страшатся довериться дьяволу.

На то и друзья, чтоб все неприятное свалить на них.

Любые угрызения совести по поводу того, что вы долго изучали товары, но так ничего и не купили, – ваша собственная блажь.

Человеческие отношения – достаточно сложная вещь даже для трезвых людей. Но алкоголь или наркотики могут превратить любого человека в настоящую проблемную личность.

Расскажите человеку, который дает вам поручение, о том, что для этого есть более подходящие кандидатуры. Никогда не говорите: «Это не моя работа». Вы хотите помочь найти решение проблемы, а не становитесь препятствием на этом пути.

Зевс и Гера прожили душа в душу три столетия, что не такой уж большой срок для богов, но куда лучше среднестатистического голливудского брака. У них родились трое ребятишек: мальчик Арес, из тех, кого принято называть проблемными детьми; девочка Геба, ставшая богиней вечной юности, и еще одна девочка, Илифия, выросшая в богиню-родовспомогательницу. С порядком они, конечно, напортачили — родить богиню, помогающую при родах, последней из трех. Будто до Геры с запозданием дошло: «Слушайте, а роды — это чертовски больно! Не откажусь от богини, специализирующейся как раз в этом».

...упоенье войной, романтика сражений начинают накапливаться в людях с детства, когда обрушиваются на ребенка кипы книг о войне, мозги едва успевают переваривать героические фильмы, где солдат – непременно победитель, где убивать врага – здорово.

Деметра заявила, что мир продолжит голодать, пока к ней не вернется дочь. Аид отправил через Гермеса послание, предупреждая, что он заставит мертвых устроить зомби-апокалипсис, если у него отберут Персефону. У Зевса начала раскалываться голова, стоило ему представить, как его прекрасный мир будет уничтожен, но тут Гестия предложила решение.
— Пусть Персефона проводит время и там, и здесь, — сказала богиня очага. — Раз она съела треть граната, пусть тогда треть года живет с Аидом, а две трети — с Деметрой.

В театре у тебя не будет второго дубля! В кино ты ходишь по канату, который лежит на полу, а в театре этот канат натянут над бездной!

— Любовь — форма предвзятости. Любишь то, в чем нуждаешься, любишь то, от чего тебе хорошо, любишь то, что удобно. Как ты можешь говорить, будто любишь одного человека, если в мире, может, десять тысяч людей, которых ты бы любила больше, если б знала? Но ты с ними не знакома.

Когда я смотрю на тебя, я заглядываю в себя и вижу все грехи моей жизни в ярком калейдоскопе моментов прошлого, и столько грехов мне не вспомнить за всю жизнь, с пристрастием допрашивая собственную совесть.

Большой город – надежда человечества. Это не означает, что будущее – в больших городах.

– Для выживания честность необязательна,...

– В стране по статистике на десять баб приходится восемь мужиков. Четырех смело отбрасываем: алкаши, наркоманы и граждане в местах лишения свободы. Из оставшихся четырех двое любители лежать на диване, им бабы нужны, чтоб было кому деньги зарабатывать, прибавь к ним тех, кого от ноутбука за уши не оттащишь, этим вообще все по фигу. И каковы мои шансы создать ячейку общества?

Говорят, всё равно где жить, лишь бы тепло и приятно, а вот мне не всё равно. Мне здесь надо.

Оказалось, что воспоминания – это прекрасно, но не главное. Слишком долго они были главным, а теперь перестали. Оказалось, что настоящее гораздо лучше воспоминаний, и оно не подведёт.

Все хотят не просто заработать – хотят в столице остаться. Чтобы сделаться москвичами.

Я многое ему прощала, потому что любовь требует умения прощать. Я собиралась стареть рядом с ним, пусть даже он никогда не говорил мне красивых слов, цветистых фраз, ну, знаете, этих глупостей, от которых девушки млеют — и остаются верными навсегда.

...наши потребности — это наши повседневные маленькие мечты.

Мало того, что церемония глупейшая, а приготовления к ней – и того глупее! Подружки невесты – и вовсе бесполезное изобретение. Подумать только – нужны лишь для того, чтобы оттенять великолепие невесты…

В каждом из нас существует некий темный резервуар, вместилище страдания, боли и гнева, из которого мы в случае нужды причащаемся. Но большинство людей это делают крайне редко. Оно и к лучшему, поскольку всякое такое причащение оборачивается тем, что ты утрачиваешь частицу себя - незаметный такой фрагмент доброго, чистого, порядочного.

Он был так рассеян, что не заметил, как жена от него ушла. Через несколько дней, узнав об этом, жена из самолюбия вернулась. Она не могла смириться с мыслью, что уход её не замечен.
- Ты что, у мамы была? - спросил он, увидев её.
- Но ведь моя мама умерла, - ответила она в отчаянии.
- Извини, дорогая, - смутился он, - совсем замотался.
И снова погрузился в работу. И тут жена окончательно ушла, но он этого опять не заметил. Через день он вспомнил о прошлом уходе жены и стал соображать: раз она не была у мамы, значит, где-то была. Но где?
Он хотел спросить у неё, но её опять не оказалось дома. Наверное, к маме ушла, подумал он, опять забыв, что мама у неё умерла. Очень уж давно она умерла.

Я вырос в мире, где считалось очень достойным быть мастером на все руки, что-то такое изобретать, делать своими руками…

– Мам, а ведь ты говорила, что плакать нельзя, – уличил он ее совсем по-детски, и Коваль, смахнув слезы, улыбнулась:
– Это вам нельзя, вы мужчины. А я женщина, мне можно.
Хохол, присутствовавший при этом, только хмыкнул и поцеловал ее в щеку. Чтобы Коваль плакала на людях… не дай бог дожить.

– Слышал, есть гороскоп друидов? – Хохол кивнул, и она продолжила: – Ну, так вот ты, судя по всему, по этому гороскопу – пень.

– Что за жизнь – только в одном месте разровняешь, как в другом уже холм вырос.

Это уже даже не любовь – это какая-то совсем иная связь, на совершенно другом уровне. Это – как взаимное проникновение, когда один пророс в другого, и невозможно разделить эту укоренившуюся и давшую новые ростки систему.

Его радовало и беспокоило почти вечное пребывание камешка в среде глины, в скоплении тьмы: значит, ему есть расчет там находиться, тем более следует человеку жить.

Не убывают ли люди в чувстве своей жизни, когда прибывают постройки?

— Почему нельзя купить такую клетку, чтобы кролики сами могли добираться в вольер? — спросила Софи.
— Потому что тогда тебе не придется брать их в руки каждый день и они не будут такими ручными, — объяснила я. — В детстве у меня был кролик, и я знаю, что очень заманчиво бросать еду в клетку, которая выходит в вольер, вместо того чтобы впускать и выпускать его каждый день. Если ты хочешь завести кролика, ты должна быть готова приходить к ним ежедневно. Даже когда идет дождь, — добавила я.

Чтобы не верить в смерть, нужно видеть и слышать вокруг себя обыкновенное: шаги, голоса, свет щи из кислой капусты, а теперь все было необыкновенное, и эта тишина, и этот мрак и сами по себе были уже как будто смертью.

Его замыслы казались мне фантастическими мечтами. Я уже ни на что не надеялась – я была слишком больна и слишком надломлена, чтобы верить в будущее.

- Ежели господу богу угодно призвать меня к себе – хоть сейчас готов.
- Хорошо, как к богу, а ежели к сатане угодишь?

- А креста на шее нет.
- Креста? Мы крест на спине несем.

...не вижу причины ни подтверждать, ни отрицать, что Добро — это Бог.

Если господь не полагается на тех, кто верит в него, не понимаю, почему бы им на него полагаться.