Хотел бы я, чтобы ты увидела себя моими глазами. Увидела, что даже самая яркая луна меркнет рядом с твоей аурой и желанием свободы.

- Мы очень многого не знаем, - медленно проговорила она. – И это хорошо. Это позволяет каждому из нас создавать свою картину мира и жить в этой картине, потому что мы не знаем, что происходит на самом деле. Отвечая на твой вопрос, скажу: я не уверена, что хочу знать, как это возможно. Мне достаточно знать, что я могу больше не беспокоиться.

Через десять минут место преступления обрело тот вид, который и был задуман. Кайдаш вытащил телефон. - Вот теперь можно и группу вызывать. Все помнишь? Ничего не перепутаешь? Не накосячишь? - Я постараюсь, - Дима слабо улыбнулся. – За такие-то бабки…

- Потому что нужно было на кого-нибудь повесить убийство этой девочки, соседки. Сразу поняли, что преступника найти не смогут, а тут так удачно подвернулась фигура твоего отца, и они решили: пусть будет убийство и самоубийство. Дело подмарафетили, сведения о состоянии квартиры в момент обнаружения трупа убрали. Все, что нужно, переписали. С судмедэкспертизой договорились, нашли способы надавить.

- Книжка очень тенденциозная, знаешь ли. Написана великолепно, ничего не скажу, как начнешь читать – не оторвешься, в сортир сходить забудешь. Но ненависти там много, так и прет с каждой страницы, так и прет! Дескать, после советской власти милиция и полиция вообще ни на что не годились, все сплошь или тупые идиоты, или продажные твари, ни одного честного добросовестного работника не было.

Тем же, кто готов пройти тоннель, что называется, «за чужой интерес», требуется и физическая подготовка, и информационная, но, разумеется, куда менее обширная, нежели по госпрограмме. Заказчик такого мероприятия должен быть готов расстаться с изрядной суммой: приобрести у государства жетон, оплатить работу по подготовке плюс заплатить самому добровольцу. Сумма выходит и впрямь оглушительная.

На экране очков вместо стоп-кадра из прерванного фильма появился текст: «Освободишься – зайди в Щиток». Наяна нахмурилась. Зачем ее вызывают? Неужели кто-то из стариков не прошел промежуточный тест или просто пожаловался на нее, и в отделе распределения решили заменить инструктора? Что она сделала не так? Кому не угодила? В чем прокололась?

Обойдя машину, проследил за его взглядом и увидел, что переднее колесо полностью спущено. Потом перевел взгляд на заднее. Оно было в полном порядке. Опять вернувшись на тротуар, я заметил, что заднее правое колесо тоже спущено. Я провел пальцем по резине и обнаружил на боковине покрышки, в паре дюймов от обода, порез около дюйма длиной. След от ножа.

Мне нужно было поговорить с самим Энди. Прочувствовать его. Посмотреть на него, глаза в глаза. Мне требовалась убедиться в том, что он невиновен. Я знал, что все сразу пойму, когда пообщаюсь с ним. На данный момент у меня не имелось никаких сомнений только в одном – если я возьмусь защищать Энди, это будет самое трудное дело в моей жизни.

Он знал, что чувство вины и стыда за содеянное со временем ослабнет. Точно так же, как и в прошлый раз, и в позапрошлый. А пока что придется жить с этим. У него нет иного выбора, кроме как следовать по этому пути. Даже если это означает, что еще какому-нибудь адвокату придется расстаться с жизнью.

– Я понимаю твою точку зрения, но ФБР ни черта не найдет. Как и в тот раз. Если я решу, что Флинну пора слиться с горизонта, исчезнуть, вы ведь окажете мне такую любезность, шериф? Мы уже говорили об этом. Враг правосудия – это наш враг. Ты сам видел, что Дюбуа сотворил со Скайлар Эдвардс. Ему это не сойдет с рук. И если кто-то встанет у нас на пути…

– Нет проблем, выясню все, что смогу. А кто это такой? Я никогда не слышал про Эдди Флинна. – Это ручная граната с выдернутой чекой, вот кто он такой! Известная личность. Говорят, что некогда он был профессиональным мошенником, прежде чем стать адвокатом, и с некоторых пор разводит присяжных на Манхэттене. Вингфилд кивнул и попятился к выходу, оставив Корна наедине с его мыслями.

– Я же ничего не знаю об этом деле. А вдруг парень виновен? Я не сторонник смертной казни, но не стану освобождать человека только для того, чтобы просто спасти ему жизнь. – Ты что, не услышал меня? Я уже все изучил. И уверен, что он невиновен. Думаю, и ты тоже это поймешь. Его держат в окружной тюрьме. Он полностью изолирован от внешнего мира. Эдди, это в чистом виде твоя епархия.

— Не думай, что я хочу тебя обидеть. Напротив, журавли очень преданные и благородные птицы. Их сравнивают с бессмертными небожителями.

— Даже если мне не удастся прожить эту жизнь так, как я хочу, позволь хоть выбрать могилу, — встретившись с взглядом демона, Вэйюань добавил: — Похорони меня в долине бессмертных.

Белый ликорис означает, что есть тот, кто думает о тебе...

Следуйте за светлячком. Он выведет вас в мир людей, госпожа.

И вдруг светлячок вспыхнул, словно яркий фонарик. Этот свет объял грудь Норико, и через несколько мгновений померк. Девушка глубоко вздохнула во сне. Юэ напряглась, с опаской ожидая, что та снова зайдётся кашлем. Но сайин мирно посапывала на своём ложе. Светлячок поднялся в воздух, сделал круг над Норико и улетел… Юэ приблизилась к больной, ощупала её лоб и… Жар спал. Сайин была спасена, теперь

Цветки не знают листьев, а листья не знают цветков

— Милая, снимай броню хоть иногда. Мы стадные животные, как ни крути. Ты не должна справляться со всем в одиночку.

— Ничего в этой жизни не дается просто так. Что плохого в том, что я пытаюсь взять то, что могу?

Когда мы встречаем в новой жизни людей из прошлого, всегда хочется быть лучше той, кого они знали. Особенно если эти люди тебя обидели.

— Мне важно мнение близких, как и они сами, а остальные… — пожимаю плечами. — Зачем думать о ком-то, кто не думает о тебе?

Я готов быть для нее кем угодно, лишь бы рядом, лишь бы она улыбалась и была счастлива.

Надежды и мечты похожи на цветные стеклышки, из которых мы собираем красивые картинки, но, если они не складываются, приходится класть эти кусочки в рот и жевать.

Эванджелина помнила, как тем вечером уговаривала себя не оборачиваться. Не смотреть на него. А когда все же сделала это, то старалась не задерживать на нем взгляд дольше секунды. Но это оказалось невозможно. Джекс был луной, а она — приливом, управляемым его непреодолимой силой. И это не изменилось.

Я больше не думаю, что любовь — это гарантия победы или счастливой жизни. Любовь — это причина бороться. Знаю, моя попытка спасти Джекса может закончиться огненным взрывом, но я лучше сгорю вместе с ним, чем буду смотреть, как он сгорает в одиночку.

Но меня больше не заботят происки судьбы — не хочу, чтобы она решала за меня, чтобы отбирала у меня это право выбора. Я сама приняла решение, Джекс. Я выбрала тебя. И буду выбирать всегда, до скончания времен. Буду бороться с судьбой и со всеми, кто попытается нас разлучить — включая тебя. Ты — мой выбор. Ты — моя любовь. Ты — мой.

Давным-давно девушка, которая искренне верила в сказки, украла сердце прекрасного принца, некогда давшего клятву никогда не влюбляться.

Я чудовище, но, помнишь ты об этом или нет, я — твое чудовище, Эванджелина.

И он любил ее. Он любил ее. Он любил ее. Он любил ее. Любил так сильно, что переписал собственную историю.

«— Ты — смысл моей проклятой жизни, Виттория. Я умру, если потеряю тебя».

«Я буду изо всех сил защищать тебя. Я буду любить тебя до самой смерти. С этой минуты я живу ради тебя, моя драгоценная жена».

«— Я заставлю тебя полюбить меня так сильно, что ты не сможешь без меня жить. Я стану твоим богом, ты будешь на меня молиться. — А я буду любить тебя так, будто ты — спасение моей души».

«Каждый день меня окружают красивые женщины, но ни одна из них не притягивает меня так, как эта маленькая лань с необузданными локонами и невинными глазами».

Так уж вышло, что единственная девушка, которую я хочу поцеловать, когда часы пробьют двенадцать, находится в этом самолете. Но я не могу к ней прикоснуться.

Есть люди, которые всегда будут относиться к тебе так, будто ты недостаточно хороша или чего-то недостойна, но это проявление их собственной неуверенности. Они запугивают тебя и остановятся лишь тогда, когда ты заставишь их остановиться. Начни себя любить, и их слова потеряют смысл.

После того, как я узнал, каково это - иметь партнершу, которая может за мной угнаться, почему я должен хотеть меньшего?

"Безоговорочно любить". Что сегодня происходит с мирозданием? Почему эти два слова уже во второй раз прилетают в мою сторону, хотя еще нет и полудня?

«Сказки нужны для того, чтобы не состариться сердцем и не разлюбить этот мир».

Как хотелось героем быть или ждать героя, Но волна затопила наше место встречи с тобою.

Крылья долой, спрячем в подпол, а лучше — в печку, Ткать или прясть, участь ладная — человечья, Ты не шуми, не тоскуй, что ни день — то вечер, Что тебе лес до небес, эта сказка — ложь.

Вот и всё. Лишь сон. Он в тумане тает. Протяни крыло, Вместе улетаем.

В дом мой закрыты двери и нет дорог. Выйти в ноябрь и волкам животы чесать. Буду заваривать чай и месить пирог. Стану себе очаг, маяк и причал.

Думали — выскочим, выпрыгнем, в небо, в десны. Только на деле живое тянет не вверх, а вниз. Трудно быть богом? Собою быть тоже... Непросто.

«Поминай как звали», нет, забудь скорее, Чтобы даже словом мне не быть твоею. Я бегу из сказки, дикая, живая. Больше не ловите. Больше не играю.

Несколько пуль ударили в дерево над головой Буторина. Но он не стрелял, пытаясь отползти за дерево и понять, в безопасности ли Жорик. А Коган сразу откатился в сторону от машины, попутно дав три коротких очереди по месту, откуда могли стрелять враги.

Жорик услышал несколько характерных для пистолетных выстрелов хлопков, на голову ему полетели осколки стекла, со скрежетом пуля за его спиной прошила корпус машины. Но к своему удовольствию, Жорик почувствовал и удар. Он зацепил крылом этого гада, хоть немного, но зацепил!

Коган напрягся, когда, проходя мимо Савченко какой-то мужчина неопределенной внешности, вдруг остановился. Женщина подняла на него глаза, видимо он что-то ей сказал. И все, больше ничего не произошло. Мужчина снова продолжал путь и спустился вниз по улице. Один из оперативников пошел следом за ним, но было очевидно, что он сейчас упустит этого человека.

Схватить «борца» оказалось непросто. Кое-что старое тело еще помнило, несмотря на возраст. Первый оперативник грохнулся на землю, подняв клубы пыли после броска через бедро. Второй зашел сзади, пытаясь схватить подозреваемого за шею. И тут же полетел через голову, врезавшись в соседский забор.