Слова – всякие слова – должны быть продолжением этой силы, иначе они станут ненужными и слабыми. А раз так, то зачем они? К чему?

У всех бывают минуты позора, но ты мне друг. Давай-ка выйдем с тобой на лестничную площадку, выбросим эту мерзость, страницу за страницей, в мусоропровод, а потом вернемся и допьем бутылку, и я тебе обещаю, что об этой истории никогда словом не обмолвлюсь. По рукам?

— Нынче газеты читать — без толку, — прошамкал лифтер, с подчеркнутой неохотой выбираясь из-за стола. — Вот раньше было время: что ни день — на производстве новый герой соцтруда, в колхозе перевыполнение плана. Душа пела от радости и гордости за нашу страну. — Похоронным шагом он волочил ноги через вестибюль. — А теперь одну чернуху печатают…

Если ты не сломаешь своему характеру хребет, он сам сломает тебе хребет. Это тот случай, когда двоим ужиться невозможно – кто-то один должен умереть

Половинчатой верности не бывает. Или все, или ничего. Все равно, что Адам с Евой сказали бы: не вопрос, мы яблока есть не будем, а так – кожуру пожуем и выплюнем.

Все человеческие неудачи в конечном счете упираются в недостаток воли и веры.

Сашка наморщил лоб. Он ощущал, что они входят в область женской правды, когда все по отдельности вроде бы не ложь, но глобально картинка не складывается.

Васечка, ты же такой умный! А кто такой тангенс? Это вообще какого народа фамилия?

Жаворонок – это человек, который своим существованием отравляет утренний сон совы. Сова – это человек, который вечером никак не уляжется и доводит несчастного жаворонка, у которого слипаются глаза, до белого каления.

Допустим, мы сможем пробраться в прошлое и убить маленького Гитлера. Но тогда мировая война произойдет позже, когда атомная бомба уже изобретена, и люди уничтожат друг друга. Как и все остальное. Зло в мире и так сведено к минимуму…

Настоящий поступок – есть действие, не осмысливающее себя как поступок.

Умнейшие убивают сильнейших, но побеждают всегда подлейшие. При таком раскладе я никогда не понимал, откуда берутся добрейшие…

Главное не что ты говоришь, а что ты делаешь. Так-то, ясельный пень!

Люди, как белки, крутят колеса мировой экономики, которая делает все на выброс! У нас нет времени думать! Нет времени жить! Мы белки!

своей смертью не шутят.

Большинство людей, подвергающих себя испытанием диетой для похудения, проигрывают неравный бой с излишним весом, что обычно приводит их в полное уныние, порождает неудовлетворенность собой и может быть чревато чрезмерным ожирением. Чтобы избежать этого, мне было необходимо создать систему для поддержания достигнутого веса — защитный барьер против повторного набора килограммов.

...в тебе заключено не одно, а сразу несколько существ, – сказала она. – Ты одновременно и обыкновенный человек, и убийца.

Уже давно, много лет, как он хранил в себе чувство, что его дом — это самое прекрасное и уютное место в мире. Там он находил все — тепло, уверенность в себе, бескорыстную любовь, не требующую подкупа или подчинения, где всем было безразлично, каков он — умен ли, обаятелен и элегантен или же совсем нет. Этому дому Томас отдавал все лучшее, что в нем было, и не боялся, что будет отвергнут из-за его недостатков. Здесь он хотел быть умным, справедливым и искренним, его терпение было естественным, а его желание опекать и защитить никого не подавляло.
В сущности, ничего как будто не изменилось, но, возможно, он обольщался, веря в то, что Шарлотта по-настоящему счастлива. Что-то в этой уверенности померкло.

У самого скверного дела могут быть благородные мотивы или неизвестные оправдания. У осуждения – едва ли.

При стрельбе нужно брать поправку на ветер. А еще важнее брать поправку на самого себя. Трус должен брать поправку на трусость, торопыга – на непродуманность решений, слишком влюбчивый человек – на предыдущие ошибки и так далее.

Ненависть – это эмоции. Выживает сильнейший. Иногда умнейший. Но никогда тот, кто не умеет держать себя в руках!

Человек хочет верить во что-то полностью, несомненно. Так, как верит пес, который с закрытыми глазами прыгает с крыши, зная, что хозяин его поймает. Мрак до поры до времени поощряет в нас веру, а потом тыкает носом в несовершенства того, кому мы верим. Наша вера разбивается, и мы не верим уже никогда и ни во что.
Так вот: когда тебя что-то может остановить – это не вера.

Хуже того! Что вообще все это — не более чем финт, что и не было у него никогда никакой цели, что весь шум, вся ярость, все великие полеты, все песни клаксонов, все это по сути – всегда лишь голый рибоп, лишь трескотня насекомых в Элиотовых сушах, не значащее ничего.