— Ой, живут же люди в Америке, — вздыхала миссис Гамильтон, когда Сильвия заходила недавно на почту, чтобы отправить письмо родителям. — Там такие шикарные машины, а дороги какие широченные!.. Дома — картинки… И все это в цвете, представляете? А мужчины, ох, какие там мужчины! Там один актер играет школьного учителя — он весь такой положительный, человек строгих принципов, но вместе с этим… Широкоплеч, носит безукоризненные костюмы… Так и представляешь, как он подхватывает тебя на руки, и… Ах…

Она лгала, и обману не было конца, а в результате приходится переживать новое унижение.

Дело в том, что в них нет самого главного – нет души.

Между словами вмещается порой больше, чем в словах.

Причина любой неудачи – малое хотение, жалость к себе и расслабленность.

Возможно, верблюд и способен отплеваться от гепарда, но явно не скрыться от него.

Мы часто существуем по закону конечной плоти, которая знает, что рано или поздно сгниет в деревянном ящике и которая всеми силами отодвигает этот момент, стараясь попутно получить побольше разнообразных удовольствий, любой ценой сохранить жизнь и здоровье и избежать всех возможных отягощений и неприятностей.

...важно, особенно тем, у кого значительный избыточный вес, приложить все необходимые усилия, чтобы сделать эту систему питания не только приемлемой, но и привлекательной.
Проводя консультации, я заметил, что по отношению к тому же списку разрешенных продуктов некоторые женщины проявляли себя изобретательнее, чем другие, и без труда могли создавать смелые и новаторские рецепты, которые обеспечивали им хорошо переносимую диету.

...увеличение веса при прекращении курения ограничено во времени — период бросания курить обычно длится 6 месяцев, а значит, и усилия, направленные на предотвращение набора веса, также ограничены во времени.
По истечении этого срока обмен веществ приходит в норму, снижается стремление к компенсации и контроль веса становится легче.

Однако гитлеровские танки прошли, и никто их не «прищемил». Фронт оказался открыт на протяжении восьмидесяти километров, и враг прорвался через брешь. Пятьдесят тысяч пехотинцев бежали перед массой железа пяти бронированных дивизий, и казалось невозможным остановить ни тех ни других.

Можешь натереть себе мозоли на языке, но я с места не сдвинусь, и точка.

Если заявиться к другу в гости, погостить, уйти и через полчаса заявиться снова – друг будет, мягко скажем, озадачен.

Страдает синдромом Мальвины, который выражается в угнетении Пьеро и эксплуатации Артемонов

"-Ищем интересных однофамильцев? Только не говори, что ты здесь спал!
-То есть не нужно было? - быстро переспросил Меф, понимая, что скрыть это не удалось.Соображают стражи мрака быстро. - Убью Багрова!"

"-Ваша жена...какая-то немного...Она всегда ест тарелки?
-Что она ест?
-Это было при мне. Печенье лежало на тарелке. Ваша жена взяла тарелку и ...
-Улита переживала. Печенье круглое, тарелка тоже круглая. Я куплю вам новую! - пообещал Эссиорх."

Московский февраль состоит из двух слогов, семи букв, шести звуков, бродячих ветров и ненормированного количества холода.

Пародоксальное наблюдение: человека, который жалеет себя сам, никогда не жалеют другие.

Сотни раз в прошлом веке люди попадали в западню вроде этой, и даже самые могучие государства были бессильны спасти их. Запертые обвалом шахтеры, моряки в затонувших подводных лодках, не говоря уже о космонавтах в кораблях, которые сошли с расчетной орбиты, и их нельзя было перехватить. Нередко эти люди до самого конца могли переговариваться с друзьями и родными. Так было два года назад, когда на «Кассиопее» отказало управление и мощные двигатели понесли корабль прочь от Солнца. Он и сейчас летит в сторону Канопуса, и орбита его известна. Астрономы могли бы вычислить координаты «Кассиопеи» на ближайший миллион лет с точностью до нескольких тысяч километров. Превеликое утешение для команды, погребенной в склепе, который может поспорить долговечностью с любой из пирамид…

— Одни люди более восприимчивы, чем другие. Это как со слухом и зрением. Одни люди видят и слышат лучше, чем другие. Так же и со способностью воспринимать сверхъестественное, которая не ограничивается шестью органами чувств. Но эти способности можно развивать.
— Я настроена скептически. Но буду рада убедиться в обратном.

Она уже хорошо уяснила, что от привлекательных мужчин не стоит ожидать ни верности, ни тепла, ни сочувствия. И пусть в ее жизни встретился лишь один такой, по нему она, ошибочно или нет, судила и всех остальных. Жестокий урок, полученный ею, оставил крепкую зарубку!

Жизнь состоит из вот таких кадров, и чем больше их в твоей собственной копилке, тем разнообразнее, тем ярче эта жизнь кажется. Надо бережно хранить хорошие моменты, чтобы потом было интересно вспоминать. Настоящее всегда лучше искусственного.

Надо же! Кузепыча приручили! Кузепыч взял хлеб из рук!

И не было у него ни друзей, ни любовниц, которым он мог бы излить душу, ни воспоминаний, которые он мог откупорить и вдыхать, как некий чудотворно-целительный эликсир, — не было ни рая, ни ада, которые он мог призвать на помощь, которым он мог бросить проклятие или молитву, — ни благосклонных божеств, ни милосердных ангелов-хранителей, ни темных сил бездны… В целом мире не было ничего, кроме двух листков бумаги, скомканных в руке, да пустого, черного августовского неба над головой, да пульсирующей дыры там, где прежде была душа.

Счастье – это когда все вернулись из нырка и… все спят.

Порой ненависть легко принять за отвагу.

Все камни, которые мы подбрасываем, – со временем обязательно к нам возвращаются. Но порой возвращаются не сразу, и мы не замечаем следственной связи.

Болезнь, дорогая моя дочь, это когда кто-то отравлен микробами и человеческой неблагодарностью!

Ты же понимаешь! Ну был бы я гниющий труп с проломленной головой? Кому от этого легче? А так я могу вот вам помогать… вот сигареты привез, вот стиральный порошок. Долбушин, он сволочь, конечно, но щедрая! Мелочиться не любит! Сколько хочешь денег попроси – даст! Хоть с сумкой спортивной приезжай! Треть московских банков контролирует. Адресок есть, невзрачная такая квартирка в Чертанове! Приезжаешь туда, тебе двойные железные двери открывают, а там на полках деньги! Заходи, бери! Они даже не отмечают, кто сколько взял! Только проверяют, чтоб не псиосный был! Тем нельзя!

Рина запуталась в обилии правд бедолаги Гамова. С ее точки зрения, правда могла быть только одна. Все другие – варианты обмана или, хуже того, самообмана.

Вот я такой весь якобы положительный, а начнется война, и они – уж не знаю с чего – возьмут да и кинутся с гранатой под танк. А я, весь такой благородный, хитрить, может, буду, трусить и вилять. Мало ли какая гадость во мне поднимется? Так что я тогда сейчас волну гоню?

Говорят, в чужую голову не залезешь.
Фигня.
В мою влезали уже столько раз, что живого места не осталось — все всмятку, вкрутую, разобрано, собрано, психосканировано, замескалинено, восстановлено кортисинтом и гиперталамусом и в целом затрахано до смерти.

Ровно полчаса никто не должен ни входить, ни выходить. И запомни: никто – это значит никто. Ни слуга, ни лакей, ни принц, ни мышь в короне.

Когда-нибудь все мы пожалеем, что мало страдали, как недопеченный пирог жалеет, что мало простоял в печи.