«Странный какой-то праздник, – подумала Ира. – День рождения – это когда все собираются, чтобы поздравить именинника, сидят, обсуждают, какой он чудесный человек, торт едят, а тут что? Костик вроде бы никому и не нужен».

Все люди - немножко смешные, немножко жалкие, иногда сильные, но чаще - слабые, и всем им очень не хватает любви.

Многие девчонки могут сказать: что это за парень, который плачет? А я считаю, это означает высшую степень доверия. Это искренние чувства. Это жизнь.

Вадим Селин "Роман по ошибке"

Да умный человек не может быть не плутом.

Было удивительно приятно наблюдать, как ее бескорыстие и простодушные понятия о справедливости пробуждали в окружающих такие же добрые чувства. Она как будто никогда не опасалась, что кто-то может обмануть ее - ведь сама она этого ни при каких обстоятельствах не сделала бы.

Все, что приятно, почти всегда неприлично.

- Опиум, милый, вот это что. Ни больше, ни меньше. И скажу тебе, к этому зелью все несправедливы, все равно как, бывает, к человеку: что о нем дурного можно сказать, это все слышали, а что хорошего - про то никто не знает.

Его корявое лицо с резкими морщинами на лбу отличалось какой-то деревянной неподвижностью, как будто Природа, создавая его, очень торопилась и, не успев придать наспех вырубленным чертам какое-либо выражение — по замыслу, может быть, даже чувствительное и тонкое, — отбросила резец и сказала: «Ну, мне некогда доделывать этого человека, пусть идет так».

Все отношения непросты, это как с музыкой, иногда у вас гармония, а иногда какофония.

Люди верят только в то, во что они хотят верить.

— Ты родила редкостных дочерей, сестра, — ответила ей женщина. — Они показали мне, что в этой стране, хоть она и варварская, можно встретить подлинную мудрость.

– Джилл умеет нравиться, – добавила я. – Могу поспорить, большинство из них рады дружить с ней и дальше.

Стихийная магия и осторожность – понятия малосовместимые. Все равно, как если к тебе подбежит маниакальный санитар, пять минут назад закончивший медучилище, и пообещает, используя лопату, осторожно вытащить из глаза ресницу.

Ужасы цивилизации пока еще не материализовались, хотя один раз какой-то воришка попытался срезать матушкину сумочку.

— Прекрасно, мне не помешает вернуться к цивилизации. Я нужна Эск. Этот посох захватывает над ней власть. Я предупреждала, что так оно и случится, но разве меня кто-нибудь слушает?

Что касается меня, то я знаю: мой удел – быть мудрым. А мудрые люди поступают в соответствии с веяниями времени.

...создать иллюзию стакана с вином относительно несложно, поскольку для этого требуется всего лишь изменить траекторию падающего света. Но, с другой стороны, чтобы при помощи одной только ментальной энергии поднять на несколько футов настоящий стакан, приходилось тренироваться по нескольку часов в день. Иначе принцип рычага легко мог выдавить твой мозг через уши.

— Идея о том, что МАГИ могут использовать свое Великое Искусство для банального подворовывания, шокировала вельможу настолько, что он на некоторое время забыл о своих терзаниях и попытался осмыслить ее. Кажется, безуспешно.

Одно было ясно: я больше не желала становиться приманкой в придуманной Лукасом западне для демона. Точнее, сперва я собиралась развеять все свои сомнения по поводу искренности намерений мага. Настоящим безумием будет согласиться на его план, при этом подозревая, что он и является истинным виновником произошедших с моей семьей несчастий!

Порой самый мерзкий человек в решающий момент поворачивает к свету и умирает героем, а в самом светлом открывается глубинная гниль. Есть люди, которые поступают добрее своей жизненной философии. Циничные на словах и милосердные на деле. Есть также и добренькие люди, которых сдувает ко злу даже хилым ветерком испытаний. Кто рискнет оценить и не ошибется?

Звезда — источник жизни. Планеты — только вместилища ее. Отсеките звезду… и планета начнет остывать… остывать… и еще… и еще остывать…

— Кто нас запер?
— Они. Космические пираты. И он.
— Космические пираты? Не говори глупостей.
Ребенок пожал плечами.
— Просто я их так называю. Только их лучше не считать глупыми, если хочешь выжить. Ты майский жук?
— Сам ты майский жук.
Космические пираты, подумать только! И так выбит из колеи, а тут вся эта чушь… Где Оскар? Где я сам?
— Да не майский жук, а «Майский жук» — позывные. А я «Чибис». Понимаешь?
Так, понятно. Дружище Кип, стройными рядами — и к психиатру… Дойди потихоньку до ближайшей больницы и сдайся. Когда собранная тобой схема прикидывается тощей девчонкой с тряпичной куклой, это значит, что ты свихнулся. Впереди мокрые обертывания, транквилизаторы и никаких развлечений. Приехали.
— Ты? «Чибис»?
— Да, так меня называют. Понимаешь, слышу я в эфире «Майский жук — Чибису, прием», думаю — наверное, папа меня разыскал и поднял тревогу. Чтобы кто-нибудь помог мне приземлиться. Но если ты не «Майский жук», ты об этом знать не можешь. Ты кто?

Папа редко отдавал приказы, но уж тогда — умри, а исполни.

Ибо что такое совесть, как не страх перед обществом или страх перед самим собой.

Поездки к маме я практиковала нечасто. Как-то не были мы особенно близки. Она и любила больше Яну. Всегда отрицала это, но я знала, что с Янкой у нее всегда были отношения, а со мной – одни проблемы.

...он, знаешь, так серьезно на меня посмотрел и говорит: «Ёжики – это такие колючие круглые зверьки из дикого леса, а у меня высшее образование и выслуга лет. Какой я ежик? Я уж тогда зубр!»
– Ого! Вот это самомнение, – ухмыльнулась подруга. – Впрочем, я верю в тебя, Жанка. Ты его приучишь. В конечном итоге они все сдаются.

Если изо всех сил ждать, а в срок не дождаться — тогда делается все равно.

Раздвигать силой мысли волны — это не чудо, это фокус, а вот мать-одиночка, работающая на трех работах, чтобы прокормить четверых детей — вот это чудо. Вы, люди, часто забываете, что сила скрыта в вас самих.

И боль, и страх проходят, неизменна только смерть.

Нет, из всех нас больше всего был неправ мой Хранитель! Ведь это именно он посоветовал мне прыгать, оставив Рикаса вместе с драконами Тени. Видите ли, он и так никому не нужен! Может быть, и не нужен, но если с ним что-нибудь случится, вина за это ляжет на меня!

Если сумеешь его вымотать, а под конец разозлить, считай – победил.
– Почему?
– Злость ослабляет разум.

– Уходи. Этот мир – мой, и я не позволю забрать его у моего рода, рода Теней.
– У твоего рода Теней? Как быстро ты забыл свое истинное происхождение! Запомни! Этот мир, так же как мир Грани, не принадлежит никому из нас!

...ужин — это семейное событие, в одном ряду со свадьбами и похоронами, где каждый должен выглядеть на все сто.

...она любила его… И было за что… Но как она могла так обмануться? Или дело в том, что она хотела обмануться?

– Ну вот, как всегда, вместо благодарности упреки, подозрения и претензии. Я же намного старше и опытнее вас, и раз говорю, наслаждайтесь моментом, то делайте это, милая моя. Потому что потом, не исключено, не сможете!

С истинною горестию вижу, как скоро, успешно и какие далекие корни пустила клевета, в ущерб моему благоденствию, моей чести и доброму моему имени. И тем более прискорбно и оскорбительно это, что даже честные люди, с истинно благородным образом мыслей и, главное, одаренные прямым и открытым характером, отступают от интересов благородных людей и прилепляются лучшими качествами сердца своего к зловредной тле, — к несчастию в наше тяжелое и безнравственное время расплодившейся сильно и крайне неблагонамеренно.

– Неужели вы серьезно? – обратилась к хромому madame Виргинская, в некоторой даже тревоге. – Если этот человек, не зная, куда деваться с людьми, обращает их девять десятых в рабство?

– Всякий не может судить как по себе, – проговорил он покраснев. – Вся свобода будет тогда, когда будет всё равно, жить или не жить. Вот всему цель.

— Ибо Египет принадлежит не Риму, но лично мне, избранному потомку Птолемеев, — провозгласил победитель. — А я всегда защищаю свое.

Любовь – это когда люди доверяют друг другу.

О ком бы рассказать дальше? А, о Диане! Ее лицо похоже на блин с маслом, глазки мелкие, злобные, голос писклявый, ну а повадки – вообще ужас: чуть что – бежит ябедничать Татьяне Яковлевне. Едва ли не за ручку с ней ходит. Принцесса на горошине!

Вначале мы все хранили почти нерушимое молчание. Мы размышляли, какую тему избрать, какая беседа будет достаточно возвышенна, чтобы оказаться достойной внимания ее милости. Недавно подорожал сахар, а так как приближалась пора варки варенья, эта новость волновала все наши хозяйственные сердца и стала бы естественным предметом разговора, если бы рядом не было леди Гленмайр. Но мы не были уверены, ест ли титулованная знать варенье, и тем более – осведомлена ли эта знать о том, как оно варится.

Не было ничего, в чем она могла бы наставлять подрастающее поколение крэнфордцев, разве что они с охотой и прилежанием попробовали бы научиться у нее терпению, смиренной кротости, доброте и умению тихо довольствоваться тем малым, что было ей дано.

— Боюсь, — нерешительно сказала она, — выбрав что-то, я буду жалеть, почему не выбрала что-то другое.