Карина заметила, что крупная ярко-оранжевая икра выложена на булке в виде сердец, и улыбнулась. Только любящий человек, такой, как мама, мог из мелочи сотворить нечто особенное и до покалывания в носу трогательное.

Ирина Молчанова "Виртуальный ангел"

Жизнь не сказка. Жизнь - это жизнь. И внутри нее приходится существовать, независимо от того, уютно тебе или не очень. И нет смысла её переделывать и приукрашивать всякими стихами и дневниками.

Лето - это всегда праздник!

«Странный какой-то праздник, – подумала Ира. – День рождения – это когда все собираются, чтобы поздравить именинника, сидят, обсуждают, какой он чудесный человек, торт едят, а тут что? Костик вроде бы никому и не нужен».

Каждый человек – собственник. Хочет всем нравиться. И очень огорчается, когда узнает, что нравится он далеко не всем.

Леди не живут прошлым. Леди самодастаточны. Леди не плачут на людях. Леди никогда не звонят первыми.Леди не изнывают со скуки. Леди...
Я перестаю печатать.
Я - не леди.
Вадик не позвонил.
ВСЁ ПЛОХО!

Ирина Молчанова "Дневник юной леди"

Страх - подлая штука, он все переворачивает задом наперед. Сколько ни бежишь от того, что тебя пугает, всегда возвращаешься на прежнее место.

Ксения Беленкова "Симптомы любви".

Хочешь производить впечатление - так изволь быть яркой или соответствовать общепринятым стандартам красоты. А лучше - и то, и другое сразу.

Если уж ты умный человек, то способен понять, что твой внешний вид не должен оскорблять эстетическое чувство окружающих.

Я люблю тебя так,будто завтра конец,
Будто день мне последний дарован.
Лишь со мною одной ты пойдешь под венец.
Мной одной навек очарован...

- Место за партой рядом с тобой еще свободно?
- Это неважно, - смеялась она в ответ.
- Слушай, а парень у тебя есть?
- Это тоже неважно.
- Ну, может, тебе кто-то нравится?
- Может, - ответила Эля.
- Как думаешь, у меня есть шансы?
- Ай, каки-и-ие мы самоуверенные.

– А я в каком шоке, – улыбнулась Машка. – Я от себя и не ожидала, что я на такое способна. А еще я призналась ему в любви.
– Как романтично… Как это было? Как ты это сказала? – Мишка вцепилась Маше в руку.
– Прости меня, я – дерьмо. Но это дерьмо любит тебя!

Наверное, мне было бы не по себе, если бы мое счастье причиняло боль другим людям. Хочу, чтобы все были счастливы и чтобы никто не плакал в подушку.

Если я буду бедная, я кого-нибудь убью, – да и богата если буду может быть убью, – что сидеть-то!

Я положила на него руку. Мне всегда было так важно до него дотрагиваться. Ради этого я жила. До сих пор не знаю, почему. Крошечные, ни к чему не обязывающие прикосновения. Моих пальцев к его плечу. Наших бедер, когда нас стиснет в битком набитом автобусе. Не знаю зачем, но мне это было необходимо. Иногда думала: вот бы сшить все эти прикосновения в одно.

Мою жизнь спасло только это прикосновение.

Плохо, что приходится жить, но еще хуже, что живешь лишь однажды.

- Жестокие вы, девчонки, - рассуждал между тем Славка. - Играете нашими чувствами, как мячиками.
- А вы, мальчишки, такие глупые становитесь, когда влюбляетесь, - парировала Соня.
- Ой, скажу я тебе, - подхватил Соню под локоть Славка, - вы, девчонки, вообще похожи на дизентерийных амеб.
- На кого?
- Полезная штука, - с серьезным видом говорил Славка. - Сидит в кишечнике человека, хорошие вещества вырабатывает. Но что-то в ней порой переклинивает - бац! - и ты уже из туалета не выходишь, дизентерией мучаешься.
- И что?
- Так и вы - девчонки. Пока с вами дружишь, вы еще ничего. Но стоит вам вбить в голову, что в кого-то влюбились - все, тайфун Катрин отдыхает! Вы на людей перестаете быть похожи.
- Все сказал?
- Да, моя речь была краткая, но выразительная.
- А теперь беги отсюда, только очень быстро. Пока я не стукнула выразительно тебя по голове.

Елена Усачева "Бал неисполненных желаний"

Господи! Неужели есть на свете такое счастье - свой парень?

Это оказалась такая радость - помолчать с человеком об одном и том же. Мое сердце постукивало, отдавая в виски, в запястья, в губы, особенно если он касался меня нарочно или нечаянно то мизинцем, протягивая руку, чтобы поднять с пола рюкзак, то локтем, когда рылся в рюкзаке в поисках фотика.

– Мы, атеисты, – горячо продолжал он, – считаем, что человек должен нести своё бремя, как бы тяжко оно ни было! Если же он упадёт, тем хуже для него. Но христианин скулит и взывает к своему богу, к своим святым, а если они не помогают, то даже к врагам, лишь бы найти спину, на которую можно взвалить свою ношу, Неужели в вашей библии, в ваших молитвенниках, во всех ваших лицемерных богословских книгах недостаточно всяких правил, что вы приходите ко мне и спрашиваете, как вам поступить?

Я умею проникать в чужие мысли. Вы, ваше преосвященство, считаете меня крайне н-неприятным человеком и очень хотели бы, чтобы кто-нибудь другой решил, как со мной поступить, и чтобы ваша чуткая совесть не была т-таким образом п-потревожена.

Единственное, что было важно для него, как и для всякого живого существа, – это избавиться от невыносимых мук. Но придёт ли облегчение со стороны или в нём просто умрёт способность чувствовать – это вопрос второстепенный. Быть может, ему удастся бежать, быть может, его убьют, но во всяком случае он больше никогда не увидит padre.

Теперь всё перевернулось вверх дном – нельзя даже предвидеть, что принесёт с собой завтрашний день. В добрые старые времена люди знали, чего им держаться, а теперь…

– Что там говорить о законе! Разве можно ждать уважения к нему, после того как святой отец открыл тюрьмы и спустил с цепи всю банду либералов!

– Помните, Шейлок говорит, что некоторые люди содрогаются при виде «безобидной кошки». Так вот, я отношусь к священникам с неменьшей брезгливостью. Вид сутаны вызывает у меня оскомину.

Занимался лесной пожар. Огонь, треща, охватил куст можжевельника, и Можжевелка с Гроувером кинулись тушить его. Гроувер поднес к губам свирель и заиграл песню дождя, Можжевелка отчаянно пыталась сбить пламя своей зеленой шалью, но ничего не помогало.
Я побежал к ним, огибая сражающихся, проползая между ногами гигантов. Ближайшим источником воды был лесной ручеек, протекавший примерно в половине мили отсюда, но я задумал другое. Я сконцентрировался на этой мысли, и в животе у меня что-то задергалось, в ушах послышался шум, и тотчас стена воды обрушилась на горящие деревья. В одно мгновение она залила языки пламени, Можжевелку, Гроувера, свирель и всех, кто находился поблизости.
Гроувер пустил изо рта фонтанчик воды и довольным тоном пробулькал:
— Спасибо тебе, Перси.
— Не стоит благодарности! — И я бросился обратно в драку.

— Я тоже вспомнила. — Аннабет кивнула. — Когда титаны восстали, они сковали цепями Гею и гекатонхейров.
— Гекато… что? — не справился я с трудным словом.
— Гекатонхейры, — повторила она. — Сторукие. Они так называются потому, что… ну просто потому, что у них по сто рук. Это старшие братья циклопов.
— И очень сильные, — восторженно добавил Тайсон. — Замечательно сильные! Ростом до неба. Они могли своротить горы.
— Не слабо. Если, конечно, сам не являешься этой горой.

— В другой раз Афина и Посейдон состязались — кому быть покровителем Афин. В качестве дара твой папа открыл какой-то там источник соленой воды, а моя мама вырастила оливковое дерево. Люди увидели, что ее дар лучше, вот и назвали город в ее честь.
— Наверное, просто потому, что они любили оливки.
— Отвяжись.
— Вот если бы она изобрела пиццу — это я понимаю!

– Шесть часов. Вот ужин, сударь.
Овод с отвращением посмотрел на дурно пахнущую, простывшую бурду и отвернулся. Он был не только разбит душой, но и болен физически, и вид пищи вызывал у него тошноту.
– Вы заболеете, если не будете есть,...

– я не оскорблял вас, не позволял себе говорить пренебрежительно о ваших убеждениях и ваших друзьях. Не вправе ли я надеяться на такую же деликатность и с вашей стороны? Или вы желаете убедить меня в том, что атеист не может быть учтивым?
– А! Я з-забыл, что ваше преосвященство считает учтивость одной из высших христианских добродетелей.

- Ты отлично руководишь, Аннабет. А главное, мы и не должны знать, что именно мы делаем. Это всегда срабатывает.

Я хочу сказать, что мне приходилось встречать довольно-таки внушительного вида адских гончих. Например, одна из них, размером с упитанного бегемота, пыталась убить меня два с лишним года назад. Но та, на кого я наткнулся сейчас, была уж точно не меньше танка.

Как можно обсуждать судьбу лагеря, когда рядом Миссис О'Лири жует ярко-розовое резиновое чучело быка в натуральную величину.

— Я дочь Афины,— гордо сказала она.— И такие тесты оскорбление для моего интеллекта. Не буду я отвечать на ее дурацкие вопросы.
Какая-то часть меня восхищалась упорством моей подружки, но другая подсказывала — ее фанаберия всех нас укокошит.

Забавно, как люди умеют обволакивать происходящее разными хитросплетениями слов, подгоняя его под собственную версию реальности.

...что может быть ужаснее этой пытки – ненавидеть и сознавать в то же время, что ты создана для любви!

Когда женщина одна, ей кажется, что все будет шито-крыто.

В этом, как во всём, он был справедлив и ровен: он и себе утешения не просил и не потерпел бы. Во всяком утешении уже было что-то мяклое, религиозное.

Людмила Афанасьевна слышала, будто бы Лев Толстой сказал про своего брата: он имел все способности писателя, но не имел недостатков, делающих писателем.

…даже первый шаг против боли — обезболивание — тоже есть боль.

Милосердная к мужчинам, война унесла их. А женщин оставила домучиваться.

В Китае люди на похороны надевают белое. И дарят друг другу подарки, завернутые в красное, на счастье. Устраивают фейерверки. Общаются, смеются, танцуют и плачут. А в конце все по очереди прыгают через угли погребального костра, благословляя дым.

Я вроде как аллергик. Астма или что-то еще. А я сказала, что лучше задохнусь, чем откажусь от своих кошек. А вот от некоторых людей могла бы отказаться, не задумываясь.

Вообще ее попросту обобрали. Да, без всякого преувеличения, ведь имеет же каждая девушка право на счастье? А она никогда не была счастлива, никогда, такая неимущая, нескладная. И как раз, когда все могло б так хорошо обернуться...

...супруга Хью иногда вдруг портила ему музыку. Она была из тех невзрачных мышек, которые ценят в мужчинах рост. Почти пустое место. Но нет-нет, вдруг вставит словцо, и весьма, между прочим, хлесткое. Пережитки аристократизма, по-видимому.

Она затворила дверь. И сразу же ему сделалось нестерпимо тоскливо. Все стало бессмысленно – дальше любить, дальше ссориться, дальше мириться.

У людей средних веков были свои пороки и свои трагедии. Иногда они мучили и сжигали друг друга. Но образ человека, лишенного Бога и надежды в этом мире, человека, ползущего, как червь, навстречу смерти, потому что никому нет дела, существует он или нет, — это не образ средневекового сознания.

- Тут не в том вопрос - кто или чем убил, а как? Заподозрить можно многих, и даже орудий убийства хоть отбавляй - булавки, ножницы, ланцеты. А вот как убийца оказался в беседке?

...людям хочется видеть зримое воплощение своего успеха. Силу, преклонение других, страх. Поджимание хвоста. Но мудрому достаточно иного.