— Не повторяй моих ошибок, — говорит мама. — Не бросайся в омут с головой, не узнав человека. ... Не волнуйся мам, не повторю. Но, возможно, наделаю своих...

— Ты мне нравишься, — уверенно отвечает он. — А ты мне — нет, и что дальше? — дерзко парирую я, вскинув подбородок. — Брось, мы оба знаем, что это неправда, Ань.

Он смотрел на нее, как на богиню, которой он желал поклоняться и одновременно отвергал ее власть.

— Все-таки взятка. Прекрасная идея. Миссис Парсон засомневалась. — Разве у вас есть такие деньги? — Я не сказал, что мы на самом деле их выплатим.

— Неужели? Вам ни разу не разбивали сердце? — У меня же нет сердца, — сказал Озрик. — Я в полной безопасности.

Не задавайте вопросов, и я не стану вас обманывать.

Этой поцелуй значил слишком много и слишком мало, он был и нечестивым, и священным.

Я никогда не думал о том, что мог позволить себе быть искренним, смеяться. Не думал, что на какой-то миг забуду о том, что мне нельзя себя так вести — свободно. Но когда увидел Элизабет около бара в белом платье, с растрепанными волосами и с легкой улыбкой на губах, понял, что свобода — лишь иллюзия. Ее нельзя купить, где-то найти или обрести, она живет внутри каждого.

Забавно. Обычно мы становимся теми, кого в детстве не понимали и осуждали.

— Не хочу, чтобы ты потом говорила, что я заманил тебя на свою «лодку». — Тогда на нее заманю тебя я, красавчик, — усмехнулась я, большим пальцем стерев свою помаду в уголке его губ. Матиас покачал головой, опустил руки чуть ниже талии. — Уговорила. — Ты быстро сдался.

Луиза всегда поступала так, как ей нужно. Она слушала, кивала головой в такт каждому слову, улыбалась, а потом делала по-своему. И ни разу не проиграла.

Иногда мне казалось, что она бы умерла следом за ним. От боли. Было страшно от того, что можно любить кого-то так сильно. И одновременно с этим страшно никогда так не полюбить.

И почему в нашем мире даже на собственную свадьбу нужно приходить с оружием?

Я готов сокрушить все миры, пересечь все небеса и моря в погоне за ее светом. И я никогда не остановлюсь.

Доброта не предоставляется даром. Рано или поздно за нее приходится расплачиваться.

В каждом из нас таится тьма, и отчаянное стремление выжить порой обнажает самые жестокие стороны человеческой души.

Любовь способна принести больше тьмы, чем мы можем себе представить. Они впускают тьму, сжигают дотла миры, рушат империи — все ради спасения дорогих им людей.

Я готов сокрушить все миры, пересечь все небеса и моря в погоне за ее светом.

Я бы пошла за твоей тьмой сквозь небеса и моря.

Сэми с трудом могла говорить. Но понимала, что просто обязана открыть правду младшей сестре. «Мама убила Кэти, — выдавила из себя Сэми. — И они сожгли тело на заднем дворе». Они с Тори проговорили почти до рассвета. Их разговор напоминал страшную игру в «угадайку»: что творилось в их доме раньше и что творится сейчас. Они то плакали, то приходили в ярость. То отчаянно сожалели.

Когда Шелли говорила Шейну ударить Кэти или пнуть ее ногой, он бил и пинал. Ему это не нравилось, но он выполнял приказания, потому что знал — в противном случае Шелли возьмется за него. Если он не делал того, что она говорила, его вываливали в грязи, голым прикручивали скотчем к батарее или заставляли спать на цементном полу без одеяла и без одежды.

Шелли начала отнимать у Кэти ее вещи — та «плохо себя вела и должна была обходиться меньшим». Потом отобрала одежду, оставив лишь одни трусики, лифчик и халат. Вскоре Кэти исполняла свои обязанности по дому голой. Она должна была просить позволения сходить в туалет. Не могла мыться без разрешения Шелли. В конце концов ее мытье свелось к тому, что она поливалась за домом из шланга.

Насилие шло по возрастающей. Однажды Шелли напала на Кэти всерьез — вытащила ее за волосы из кухонной двери и поволокла вверх по холму за домом. Хотя Шелли была на тот момент беременна, и Кэти превосходила ее габаритами, последняя не оказывала никакого сопротивления. Потом Шелли свалила Кэти на землю и начала бить ногами в живот. Кэти покатилась вниз по холму.

Однажды, спустившись вниз, Никки увидела, что Шелли прижимает подушку к личику младшей дочери. Позднее она вспоминала, как сама думала, что мать душит ее подушкой. «Она что, делала это со всеми нами?»

Трудно было даже представить, что Шелли выкинет в следующий раз. Она была непредсказуемой. Могла прятать злобу под внешней заботой. Например, вызывалась помочь с мытьем посуды, но в результате выбрасывала грязные тарелки, кастрюли и даже сковородки в мусорный бак. Ей нравилось изображать перед взрослыми славную, заботливую девочку, но длилось это недолго.

Мы вас не знаем, у нас тут тихо, спокойно, все идет своим чередом. Вдруг от вас начнутся неприятности?

Я-де слишком молод, со мной и поговорить не о чем. А вот вы… Седой, матерый, уверенный в себе. Весь в шрамах – даже об этом откуда-то знает?

-Алексей Николаевич, родина требует от вас жертвы. -Лечь в постель с Шарлоттой Карловной? -Именно так

Госпожа Радус-Зенькович совсем не… фурсетка? Не фурсетка, какой кажется. Она бывшая любовница самого принца Ольденбургского!

Обожаю эту плебейскую еду. Я же не сразу стала госпожой Радус-Зенькович. И помню прежнюю свою жизнь

Силу уважают все, тем более мы, горцы. Нет, не обиделись

Надав и Авиуд, сыны Аароновы, взяли каждый свою кадильницу, и положили в них огня, и вложили в него курений, и принесли пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел им; 2 и вышел огонь от Господа и сжег их, и умерли они пред лицем Господним. [Лев 10:1-2]

После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали [ему]: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне. 2 Но фараон сказал: кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил [сынов] Израиля? я не знаю Господа и Израиля не отпущу. [Исх 5:1-2]

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один. [Быт 1:3-5]

Никогда не позволяй страху распоряжаться твоей судьбой.

Все вокруг — часть меня, а я — часть этого города…

Да, я знаю, как он любил меня. Но все равно не перестаю думать о том, кто же я есть на самом деле.

Готов биться об заклад, что в вашей невеселой истории самый несчастный человек — вы сами.

– Ты уверен, что это не просто первая любовь? – Нет, детка. Это единственная любовь

Любовь к тебе – это мои лучшие воспоминания, и все, что мне остается, – лишь надеяться на то, что однажды ты позволишь мне полюбить тебя снова.

Вампиры, как вид, стремятся к завоеванию. Их культурная идентичность была связана с вызовами, и как мужчины, так и женщины-вампиры преследовали свои цели с непоколебимой целеустремленностью.

Каждый раз, садясь в машину, папа ожидал, что он --- или мы с мамой, что было для него бесконечно хуже, --- не переживем поездку. Каждая поездка была почти смертельным опытом.

Мужчины берут в руки оружие по разным причинам. Иногда — чтобы наказать, иногда — чтобы запугать. Но когда это делает женщина, причина только одна — убийство.

Земля -- это дом. Нет неба красивее, нет травы зеленее, и нет места, которое казалось бы настолько же правильным.

Гостиница питалась и за счет окружающей среды, но основную часть своей жизненной энергии получала от гостей и от меня.

Волнующее осознание того, что где-то за космическим горизонтом ждет нечто тайное и захватывающее. Нечто, чего ты никогда раньше не видел и, вероятно, никогда больше не увидишь.

Двое власовцев с винтовками добежали до двери, один рванул ее, открыл настежь, и тут же раздался выстрел. Солдат упал на бок и покатился с крыльца, беспомощно размахивая руками как тряпичная кукла. Второй сразу отпрянул за угол дома и сорвал с плеча винтовку. Отто выстрелил в него дважды, но не попал.

И вдруг немец сделал резкое движение рукой – его пальцы схватили рукоятку «вальтера», торчавшего из кармана брюк. Поспешность подвела, да и алкоголем этот человек был накачен прилично. Сосновский коротко ударил автоматом немца в висок и тот обмяк в кресле, выронив пистолет, который со стуком упал на пол.

Штурмбанфюрер, видимо, отличался меньшей выдержкой или был более пьян. Он начал было угрожающе подниматься из своего кресла, когда грубым толчком Буторин приставил дуло автомата к его затылку и сквозь зубы процедил по-немецки: «Сидеть!»

Враги вскакивали, озирались и падали, скошенные автоматными очередями, две гранаты разорвались на дороге, а из леса, перебежками стали появляться люди в форме немецких десантников. Не прошло и нескольких минут, как на дороге остались лишь трупы и корчившиеся раненные немецкие солдаты.