Возле двери лежал подпол¬ковник Туманов. Когда дверь распахнулась, он стоял неподалеку и выравни¬вал стопки «дел» у стены. Ему и достались первые пули.

Сидевший рядом Васильков трижды пальнул в во¬рвав¬шихся молодчиков и резко толкнул его в плечо. После толчка Ефим полетел со стула и больно ударился головой о ножку соседнего стула.

Василь¬ков поднял голову и замер. Уж больно щелчок этот походил на выстрел револьвера. Отложив карандаш, майор переключил внима¬ние на происходя¬щее в коридоре…

Внезапно из круглых бойниц один за другим высунулись два ав¬томатных ствола, и по площади заметалось эхо частых выстрелов.

Бросок вышел не шибко удачным: граната тюкнулась об асфальт короткой рукояткой и, слегка изменив направление, поскакала мимо траектории движения бронемашины.

Не верю я в полутона. Нельзя быть немножечко злой, или немножечко правдивой. Или ты ведёшь честную беседу, или лукавишь. И не следует верить, если слышите фразу: "Всё тебе, абсолютно всё, рассказал!". Если кто-то её произнёс, знайте: вам доложили только одну четверть информации, которую хотели узнать!

Дверь с улицы приоткрылась, появилась женщина, она замерла на пороге, оглядела присутствующих, увидела блюдо с кутьёй и спросила. – Господи! Кто помер? – Все живы, – закричала баба Ната, – у нас свадьба, угощайтесь пирогом. Его много! Ешьте, сколько влезет!

Интернет плохо влияет на людей, оболванивает их, озлобляет. Но есть и положительный момент: в эпоху, когда не имелось соцсетей, мы и не представляли, сколько дураков на свете, поэтому часто ошибались при общении. Думали, имеем дело с порядочным гражданином, умным, с хорошим образованием. А через некоторое время наступало горькое разочарование – да он, несмотря на диплом вуза, кретин

Дверь, которая вела внутрь квартиры, приоткрылась, появился здоровенный, толстый кот в ошейнике. Он окинул меня оценивающим взглядом, вспрыгнул на стул, который находился у стены, и коротко произнес: – Мяу!

На следующий день, в полдесятого утра дверь моего рабочего кабинета распахнулась, на пороге возникло существо ослепительной красоты. Волосы длиной до плеч оказались разноцветными, справа – ядовито-зелёные, слева – ярко синие. Глаза окружал частокол неправдоподобно густых и длинных ресниц, брови походили на флаг ГерманиКо всей этой красотище прилагались губы-пельмени бешено оранжевого колера.

Умей люди читать мысли друг друга, большинство семей развалилось бы через неделю после свадьбы.

Его внимательные глаза всматривались в мои, ища причину моих сомнений. — Ангелы попытаются разделить нас? Тебя это пугает, Перышко? Потому что я не позволю им встать между нами. Я не позволю никому и ничему встать между нами.

— Я пытался быть грубым с тобой, но ты осталась, — кончики его пальцев скользнули к моей талии, сжимая ее вместо того, чтобы просто направлять. — Теперь я надеюсь, что доброта сможет отпугнуть тебя.

Возможно, Джаред был прав. Быть может, мне придется отпустить его — не его дело, а его самого. Потому что, если я останусь, Ашер может посчитать, что я борюсь за спасение души Джареда по неправильным причинам.

Подумать только, вся моя жизнь была гонкой за перьями. Что мне делать теперь, когда больше нет финишной черты, к которой я могу бежать?

Я принимала свое бессмертие как данность, но мир не делает подарков.

Мама регулярно напоминала мне, что другие думают о нас гораздо меньше, чем кажется; людей гораздо больше волнует то, что думают о них. Я полагала, что усвоила этот урок, но оказалось, нет. Я открыла эту восхитительную истину, потому что внезапно окружающие и впрямь стали обо мне думать. Контраст был разительным.

Школа действительно объявила мне войну, и злыдни тоже; я действительно была сильна. Тот, кто общается со мной, рискует оказаться на линии огня...

И тогда Лю встала и протянула к нам руки. Я сообразила не сразу – три года почти полной социальной изоляции отучают от таких вещей – но они обе ждали, пока я не подошла к ним, и мы втроем некоторое время стояли обнявшись, и это было настоящее чудо. Чудо, в которое мне не верилось: я была не одна. Они спасали меня, а я их. Это было круче любого волшебства. Как будто наша дружба могла всё исправить.

В Шоломанче первые фразы, которые ты учишь на любом языке, это «пригнись», «осторожно, сзади» и «беги».

Тот, кто не в состоянии своими силами отбиться от злыдня, не выживет в школе. Все это знают, и исключение составляет только Орион. Но он круглый идиот.

– Он сказал, что мне нельзя никому об этом рассказывать. Если он узнает… – Здесь только мы двое. Я никому не скажу. Кто велел тебе никому об этом не рассказывать? – Я не знаю… Тот парень – который прислал мне электронные письма со всеми инструкциями. Который сказал мне, что я должна делать. Так что… Боги все-таки не дурили голову Джемме. Но кто-то определенно дурил.

Джемма ничего не ответила. Она едва слышала его. Ее взгляд был прикован к лезвию, которое он держал в руке. Она уже видела этот нож раньше. Вообще-то некогда и сама купила точно такой же. И в точности таким ножом была убита Виктория Хауэлл.

Джемма поежилась, не понимая, что это было. Кровь ей только померещилась? Но даже без нее костюм был в точности таким, как тогда. Никакого парика на Виктории в тот вечер, конечно же, не было – ее собственные волосы были пепельно-белыми, именно такой длины, и… – У меня было два младших брата, – послышалось откуда-то сзади.

Самое время нагнать страху! Давайте отпразднуем канун Дня всех святых в доме Виктории Хауэлл! Большой выбор напитков, потрясающая музыка, размахивающие ножами психи, а еще убийство! Маскарадные костюмы не обязательны, но тебе стоит прийти в костюме, чтобы мы тебя не заметили, пока не станет слишком поздно!

– А это еще что за пятно? – спросила женщина в форме. Оба фонарика теперь нацелились на ее куртку. – По-моему, это кровь. – Нет, – попыталась объяснить Тео. – Это грязь… Но это была не грязь. Грязь выглядит совсем по-другому. И пахнет совсем по-другому. И тут она кое-что вспомнила. Вспомнила… большое пятно крови. – Мисс, – произнес коп мужского пола. – Нам нужно, чтобы вы прошли с нами.

– Гм… Я хотела бы сделать здесь маникюр… Это заведение мне порекомендовала подруга. – Ну, – ответила Барбара, – обычно ногтями у нас занимается Джемма, но у нее на сегодня все расписано. Могу и я вас принять, если хотите. Или вы можете записаться на… – Нет… Я надеялась, что их сделает Теодора. Стразы со стуком разлетелись по столу, а Джемма принялась неловко нащупывать выпавший пинцет.

Они с трудом добрались до отверстия в стволе. Кодзи приложил к дуплу ухо. Рёитиро наблюдал за ним. Выражение лица Кодзи внезапно изменилось. Рёитиро был готов поклясться, что даже в кромешной тьме разглядел, как тот побледнел от ужаса. – Послушай… – дрожащим голосом наконец позвал Кодзи. От страха и неожиданности его рот приоткрылся. Испуганный Рёитиро приблизил к дереву правое ухо, как вдруг…

– Ну, местные все об этом знают… – тихо сказал владелец магазина игрушек у Темного холма Кураями и сухо засмеялся странным дребезжащим смехом. – Нам с самого детства твердили, что земля за каменной стеной на холме – страшное место. Особенно этот лавр, это проклятое дерево! Я много раз в детстве слышал, что лучше обходить его стороной.

– А-а-а! – раздался вдруг громкий крик, и мальчики наконец поняли, что бритоголовая фигурка принадлежала девочке. Ее тельце дергалось в темноте, обе руки были высоко подняты. Что-то произошло, и теперь нижняя часть ее тела была как будто вдавлена в ствол. – Помоги-и-и! – кричала девочка, пока ее тело медленно погружалось в дерево.

– Хочу осмотреть камфорный лавр. С этим деревом что-то не так. – Да, точно. Это дерево жуть какое страшное! – Страшное дерево? – Да, Юдзуру как-то говорил, что в нем живут злые духи, убивающие людей. – Убивающие людей? Это как? – Митараи остановился и закусил губу. – Ой, не знаю! Юдзуру говорил, у него и спрашивай. Но все местные об этом знают!

Мужчина в одиночестве рисует на стене при тусклом свете масляной лампы. Необычная картина. В центре композиции – большое дерево; его толстый ствол похож на человеческое тело – он подобен длинному вытянутому туловищу. Посередине ствол расколот надвое, из разлома вывалились человеческие скелеты. Все кости на месте – один, два, три – всего четыре скелета…

Еще раз взглянув на крышу, мужчина обнаружил, что таинственный человек в зеленом так и остался сидеть на крыше в прежней позе, словно с уходом бури время для него остановилось. Однако теперь можно было разглядеть бледный цвет его лица и лишенный выразительности взгляд.

Что бы я ни сказала, он будет стоять на своем. Он пообещал Патрику, что позаботится обо мне, точнее, о моем отъезде, если я решу вернуться. Я вижу это по глазам. Они погубят его.

Прошло так много времени, а душа до сих пор оголена, как плоть, с которой содрали кожу. Это ненормально — скорбеть так долго. Значит ли это, что я ненормальная?

В английском существует множество простых слов: дорога, машина, дерево, стол, стул. «Папа» в их число не входит — оно острое, как бритва, и тяжелое, как топор. Оно убьет меня, если я произнесу его. Оно убивает меня, когда я думаю о Патрике.

Глядя на то, как мы похожи в нашей аскетичности и пристойности, мне начинает казаться, что мы все герои никому не известной антиутопии.

Я не верю в церковь: в пожертвования и индульгенции, в молитвы и службы, в священников и монахов. Но мне искренне хочется верить в то, что где-то есть что-то величественнее, духовнее нас, то, что может помочь нам, несмотря ни на что, оставаться людьми, при этом не лишая свободы выбора.

Вера – не средство порабощения, не право людей в чёрных простых одеяниях навязать своё мнение. Вера – это свобода. Вера – это надежда. Так я это вижу. Другие – нет…

каждая Аскеза делает вас более «прокачанным» в духовном плане, вы начинаете понимать многое из того, о чем раньше даже не думали. В вашем фокусе внимания оказываются те самые вещи, которые ведут вас к вашей цели

Аскеза — это, прежде всего, индивидуальная сакральная практика человека, ваш личный кармический (практически юридический в светском понимании) договор со Вселенной

любой совершеннолетний, здравомыслящий (выражаясь юридическим языком — дееспособный) человек любого пола, вероисповедания и национальности может взять Аскезу

Аскеза же — это временное и частичное ограничение (или усложнение путем внедрения новых атрибутов) конкретного фрагмента вашей жизни, и человек, берущий Аскезу, вовсе не становится монахом и может в остальных сферах жизни продолжать ее на прежнем уровне, все в тех же ярких красках и разнообразии

С помощью практики Аскезы вы аккумулируете энергию за определенный период времени (от 21 дня), и затем эта энергия направляется на реализацию вашей цели. Процесс накопления энергии происходит посредством отказа от какого-либо элемента вашей жизни или же, наоборот, внедрением чего-то нового в обиход

Эта книга станет вашим уникальным пособием в современном мире, требующим для достижения успеха обязательного понимания своего энергетического состояния и законов энергии Вселенной. А эта книга — инструмент для управления своей энергией для достижения целей

А иногда утрата одной женщины становится потерей всей женской половины. И вот так мы становимся муж- чинами без женщин.

Может, единственный способ сохранить рассудок, когда мир разваливается на куски, — это и дальше выполнять свою работу честно и прилежно?

Сны, если очень нужно, можно брать напрокат.

Стать мужчинами без женщин очень просто. Достаточно крепко любить женщину, и чтобы потом она куда-то исчезла.

Если о ком-то достаточно думать, то вы, конечно, встретитесь опять.