— А ты… — Тим прочистил горло, — и человеческие мысли читать умеешь? — Пока нет, — пожал плечами Леон, — но я ещё не пробовал заняться этим всерьёз.

Люди сначала обещают, а потом забывают.

Мы знаем, что мир без боли - это мир без чувств... но мир без чувств - это мир без боли.

Чтобы управлять судьбой, нужен выдающийся ум. Чтобы осуществлять планы, нужен дурак.

Он знал, что, когда люди добры к тебе, в конце концов придется платить за это.

У меня нет проблем. Я - часть проблемы.

Лучше не знать, как устроен наш мир, Хэрри, от этого становится только хуже.

Любовь и ненависть могут уживаться. Последние сутки меня этому научили.

Мы столько раз клялись, что станем поддерживать их во что бы то ни стало. Сейчас мне, однако, стало ясно, что я ни разу не задумывалась всерьез, что придет день, когда нам придется это доказать. Что мы действительно будем им нужны. Что нам придется встать плечом к плечу, ну или признаться, что наши слова ничего не значат.

Музыка странным образом усиливала чувство, что нам нечего друг другу сказать, мы не знали, как со всем этим разбираться.

Мы на самом деле знаем этих парней. Мы можем догадаться, чем они занимаются, а иногда даже и предсказать, что они сделают дальше, потому что мы столько времени анализировали каждый их поступок. Мы много лет говорили, что готовы ради них на все, и теперь они в нас нуждаются. Давай им поможем!

Эмоции нужно было погребать без сожалений, потому что так ты показываешь свою силу. И он похоронил свою боль. Он год за годом скрывал всё, что причиняло ему боль, расстраивало, беспокоило, и он убегал от собственных кошмаров, пока они не выследили его, как хищные звери — добычу.

Гепард умирает однажды, антилопа тысячу раз.

В этом была какая-то ирония: всю жизнь его учили, как быть воином, как будто это и значило быть мужчиной.

Кошмары преследуют нас, как хищные звери, но исчезают при свете дня.

— Никогда не извиняйся за то, кто ты есть, — шепчет он. — Не умаляй себя, чтобы другие могли почувствовать себя важными.

Тяга к смерти записана в человеческих генах. Если она не находит выражения в драке с внешним врагом, то люди набрасываются друг на друга. По этой причине мы, кошки, не являющиеся природными самоубийцами, должны прийти им на смену.

Никогда не пойму людей! Мир рушится, а им лишь бы веселиться!

Эх, люди! Бывают моменты, когда я удивляюсь, зачем теряю время на попытки их спасти, если они все делают для того, чтобы сгинуть.

Защитите меня от моих друзей, со своими врагами я сам справлюсь,

Тому, кто владеет книгой, подвластны время и пространство. Только книга дарует мысли бессмертие.

«Вожди – не те, кто сильнее остальных, а те, кто создает впечатление, что меньше всех удивлены новыми событиями».

"Если человеческое существование есть сплошное взаимодействие с внешними раздражителями, значит, человек должен приспособиться к окружающим раздражителям, или он сломается".

"Я был уже немолод, но действовал, как молодой. В тридцать восемь я внезапно почувствовал, что балансирую на краю чего-то. Если бы я сделал шаг и покатился под откос, то надеялся, что по крайней мере падение окажется захватывающим".

" – Любая жизнь – это жизнь, Понимаешь? Звероловству как таковому и научить, и научиться нетрудно. Труднее сохранить свою человечность".

"...Чтобы по-настоящему успокоить душу, нужны тишина и уединение. Пустота и время".

"Любая жизнь намного любопытнее и прозаичнее рассказов о ней".

— Мне нельзя доверять, Уолли. Я опасна.

Ферн всегда казалось, что ее окружает некая непроницаемая граница, делавшая ее неуязвимой для маминой жестокости. Я часто задавалась вопросом, не была ли эта граница неотъемлемой частью того, что отличало ее от других.

Люди, у которых нет сестер, думают, что сестринские отношения — это либо радужное счастье и взаимопонимание, либо кровь и ненависть. Но на самом деле все вместе, причем всегда. Счастье и ненависть, взаимопонимание и кровь. Плохое и хорошее. И плохое в отношениях так же важно, как и хорошее. Возможно, даже важнее, потому что именно плохое крепче связывает вас вместе.

Конечно, причинно-следственная связь ведет к маме. Если копнуть достаточно глубоко, то можно понять, что с мамой связано вообще все. Она еще в юном возрасте научила нас тому, что любовь условна. Чтобы заслужить ее, приходилось выступать, как на концерте. Улыбаться, быть милыми и шутить. Знать наверняка, чего она от нас хотела… и беспрекословно все выполнять.

Голова идет кругом. Уолли внимательно наблюдает за мной, будто ожидал, что я удивлюсь. Но я все равно ничего не понимаю. Такое ощущение, что все вокруг, кроме меня, знают какой-то секрет.

Сестринские отношения такие странные. То, как я могу злиться на нее, но при этом желать ей угодить. Бояться ее и в то же время бежать к ней за помощью. Одновременно ненавидеть ее и любить. Возможно, в отношениях между сестрами границы всегда немного размыты. Размытые границы… думаю, это именно про сестер.

Уже сейчас, в зрелые годы, попался мне английский цикл сериалов «Белая королева», «Белая принцесса» и «Испанская принцесса»... по дурацкой привычке пару раз проверила кое-какие факты.... Оказалось – да, именно так все и было, и люди те самые, и конфликты, и их причины... И стало мне жалко саму себя – ленивую дурочку, мимо которой прошло так много интересного в прочитанных когда-то книгах.

На этом дело не закончилось. Впоследствии были еще два покушения – в 1872-м и в 1882-м годах. Чем же так не угодила своим подданным королева Виктория? А мы договаривались в политику не углубляться, так что – сами-сами-сами. Если, конечно, вам станет интересно, почему на милую слабую женщину так ополчились безработные, военные и просто сумасшедшие...

...Игрища с обещаниями и проволочками длились 4 года, после чего королева заявила: «Я давно уже не молода, и “Отче наш” мне милее обетов венчания». С герцогом она официально рассталась «вся в слезах»... В целом королева Елизавета была королевой промедлений, уклонения от принятия решений и двусмысленности... Но это дало свой результат, если посмотреть на итоговые достижения страны...

Между тем взгляд любвеобильного монарха остановился на младшей сестре Марии Болейн, Анне. Анна, какое-то время пожившая во Франции, мастерски владела искусством флирта и обольщения... Если еще совсем недавно Генриху приходилось соблюдать определенную корректность по отношению к жене, потому что союз с Карлом Пятым был необходим и ценен, то теперь король делал ставку на Францию...

Перед Крестовым походом Ричард, как мы помним, успел жениться на Беренгарии Наваррской, но детьми не обзавелся. Как ни странно, но бастард у него обнаружился только один (Филипп де Фоконбридж, граф де Коньяк, мы о нем скажем чуть дальше), что дало некоторым историкам возможность поднять оставшийся без ответа вопрос о сексуальных предпочтениях бравого солдата Львиное Сердце…

Вступило Вильгельму в голову, что надо бы попробовать завоевать Англию. А что? Близенько, удобненько, да и престижно. Вообще-то он давно облизывался на Англию... Ну что там какой-то герцог какой-то Нормандии, вассал и подчиненный? Можно же стать королем и самому всеми командовать! Короче, здравствуй, Пушкин со «Сказкой о рыбаке и рыбке».

Эди и чувствовала себя великолепно; на ней было платье бледно-лавандового оттенка собственного пошива; простое, но элегантное. Она дополнила свой наряд серебряными греческими сандалиями, серебряным бисером в волосах и серебряными украшениями на шее, запястьях и ушах.

Джеймс вдруг наклонился и сказал «я выиграю для него приз», мимолетно подарив ей самый чудесный поцелуй.

Здесь имелось сильное фермерское сообщество, а старая поговорка гласила, что вы не встретите в Танглвуде ни одного бедного фермера.

Владения Эди находились на самом верхнем этаже. Именно там происходило все волшебство, когда она превращала свой эскиз в самое роскошное платье, достойное Золушки из сказки.

- Ты в порядке? - Почти.

Ты заслуживаешь любви и самого лучшего, что есть на свете.