Ничто в жизни не дается без усилий над собой, и богатство ни в коей мере этим усилиям не способствует. Написать хорошую книгу или создать успешный бизнес можно только за счет собственных способностей и труда, которые никак не зависят от финансирования, — напротив, ≪легкие деньги≫ нередко влекут за собой убытки и провалы.

Алексей Николаевич выпрыгнул из дрожек и потянул за собой Лоевскую, приказав: – Быстро вниз! Та не думала ни секунды: подобрала юбку и ловко нырнула под экипаж. Мужчины схватили винтовки с подсумками и распластались на дороге. Только они это сделали, как рядом стали бить пули. – Держи левую сторону, а я правую!

Лыков был уже готов. Он отклонился на вершок, кулак противника пролетел мимо. Расстояния для замаха не оставалось, однако сыщику этого и не требовалось. Он коротко махнул рукой, как кошка лапой. Резидент с грохотом полетел на пол, ударился головой о стол и затих. Алексей Николаевич стащил с его ноги сапог, задрал штанину и удовлетворенно крякнул: – Ну, что я говорил? Нет пятна.

– Началась подготовка к захвату. Лыков волновался больше всех. Он впервые шел на опасное дело рука об руку с сыном, и ему было страшно за Николку. Вдруг кто пальнет? Семь головорезов. И арестная команда из незнакомых людей, в бою не проверенных. Но куда деваться? Надо брать банду как можно скорее.

Вылез эвенк осторожно из гроба, а кругом тьма кромешная! Только видно вокруг красные огоньки, как будто глаза каких‑то чудовищ в темноте горят. А иногда вдруг кто‑то закричит, кто‑то зарычит… «Плохи мои дела! — думает похороненный эвенк. — Видимо, тут какие‑то чудовища людей едят!»

Наступила ночь. Надел Кыкват шаманское одеяние, сел у порога яранги и ждет. И вот видит, что подъезжают к его жилищу нарты, запряженные огромной черной собакой, а в нартах тех сидит здоровенный толстый келе. Это и был дух болезни, которая надвигалась на селение.

Многие народы Сибири являются родственниками американских индейцев. Много тысяч лет назад Берингова пролива,не существовало, и часть обитавших в Евразии племен перебралась в Америку, продвигаясь затем с севера на юг. К числу народов, гены которых обнаруживают явное родство с индейцами, относятся, например, кеты, проживающие на севере Красноярского края.

Особенно выделялся среди братьев Люй Ган. Однажды он шел с поля и увидел черного дракона. Потом на его дом опустилось яркое желтое облако. Юноша понял, что это не просто так. В древних книгах он читал, что человек, который видел дракона, обязательно станет правителем.

А еще рассказывают, что идею типичного китайского дворца Лу Бань подглядел у драконов. А дело было так. Однажды мастер решил построить самый красивый дом в мире. Один из учеников рассказал, что самый красивый дворец он видел у царя драконов Восточного моря. Вот и решил Лу Бань взять у государя дворец в долг и сделать копию.

Нюйва долго бродила в одиночестве и нашла тихое озеро. В нем она увидела свое отражение. Богиня закричала: «Этому миру не хватает второй меня!» Нюйва опустилась на колени, взяла глину и намочила ее водой. Она любовалась своим отражением и любовно мяла глину. Так у глины появился облик. Богиня поставила поделку на землю. Вот здесь и случилось чудо — кукла превратилась в маленькую девочку.

Чтобы жить свято, нужно знать святую веру христианскую. Протоиерей Валентин Мордасов

Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь. Кротость ваша да будет известна всем человекам. Господь близко.

Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь. Кротость ваша да будет известна всем человекам. Господь близко.

До этой ночи я не подозревал, что искренность может быть так бесчеловечна — и так сексуальна.

Человеческая жизнь и все, что за ней следует, — выше нашего понимания. Остается лишь благодарить судьбу за то, что мы не упустили второй шанс быть вместе. И получив этот шанс, мы воспользуемся им так, чтобы не понадобился третий.

Я схожу с ума. Не потому что происходят странные вещи, а потому что я позволил себе поверить, что они необъяснимы. Объяснить можно все. Только нужно хорошо подумать.

Я могла бы написать целые романы о первых двух годах наших отношений, но они бы не продавались. Между мной и Джереми было недостаточно драмы. Мы почти не ссорились. Никаких трагедий. Два года между нами царили исключительно приторная любовь и обожание. Я. Была. Им. Захвачена. Одержима им.

Все время пребывания здесь я хранила от него этот секрет. Он может никогда меня не простить. И я знаю, он никогда не простит Верити.

Большинство людей приезжают в Нью-Йорк, чтобы их заметили. Остальные приезжают в Нью-Йорк, чтобы спрятаться.

В больших горах мелочи обретают первостепенное значение.

Увиденное на ступени Хиллари не отпускало меня. То, что творилось на горе в сезон, по сути, являлось началом катастрофы...

Гора показала, чего я стою – на подъеме и на спуске я делал все, чтобы наша команда не погибла. Так что мне не стыдно будет посмотреть людям в глаза. И теперь открылась правда о некоторых альпинистах, которых я уважал. Они остались спать в своих палатках, пока выше на склоне умирал человек, и еще несколько просили о помощи. Правду не утаишь.

Казалось, что нас бросили на произвол судьбы. Никто не спешил навстречу. Я, наверное, уже в сотый раз связался с базой и с каждым сеансом связи все меньше верил в то, что помощь придет...

На гребне альпинист вынужден противостоять сильным ветрам и страшному холоду. Кислорода в воздухе на этой высоте всего 33% от нормы, а рельеф – самое настоящее минное поле: разрушенный выветренный скальный массив, покрытый снегом и льдом. Ветер несет снег с такой скоростью, что из-за него почти ничего не видно, и путь кажется бесконечным, а вершина недосягаемой.

Мир уходит из-под ног, я начинаю скользить по бесцветному заснеженному склону восьмитысячника Нанга-Парбат головой вниз. Десять, двадцать, тридцать метров пролетают в мгновение ока. Я разобьюсь насмерть? Еще секунду назад я был в безопасности – уверенно стоял на крутом склоне, пригибаясь к земле, и не теряя опоры под порывами ветра, как вдруг зубья кошек потеряли сцепление с поверхностью...

«У Каменской ноги красивые, – мелькнула в голове непонятно откуда взявшаяся мысль. – Красивее, чем у Лариски». Подумал – и фыркнул от неудержимого смеха. Вобла с ногами! Прикольно!

– Этого мы никогда не узнаем, но можем придумать. Три убийства, совершенные в одном и том же месте, в квартире, в короткий промежуток времени, исчисляемый минутами, и при этом три разных орудия и три разных способа. Это похоже на дело рук одного и того же человека, не являющегося профессиональным киллером?

– Получается, никто признания не выбивал, никто никого не выгораживал? – Ну вот опять! – рассмеялась Настя. – Не забывайте: все не то, чем кажется. Все могут ошибаться. И все лгут, одни чаще, другие реже, но лгут все поголовно.

Пришло сообщение от Каменской: «Пиццу можно сегодня не покупать, угощаю обедом». Петр расценил это как доброе предзнаменование. Вобла в хорошем настроении, даже еду сама приготовит, стало быть, шансы заслужить похвалу весьма высоки.

Сердце Петра радостно запрыгало. Такие предосторожности могли свидетельствовать только об одном: сейчас Елисеев расскажет что-то невероятно важное, но не подлежащее разглашению. Что-нибудь о следователях Лёвкиной и Гусареве, которые ясно дали адвокату понять, что все уже решено и проплачено и процесс ему не выиграть ни при каких обстоятельствах.

«Что происходит? – думала Настя. – Макки учил всегда различать две картины: то, что мы видим, и то, что происходит на самом деле. Что я вижу? Женщина мило болтает, заполняя пустоту... Нет, не то, не так. Женщина пересказывает мне в подробностях то, что слышала неоднократно от соседки Игоря. Какая-то история, не имеющая ни малейшего отношения ни к ней, ни к Игорю, ни тем паче ко мне.

Ей показалось? Или с ответом что-то не так? Не то он прозвучал с едва уловимой задержкой, не то, напротив, слишком быстро... Но всё объяснимо: безошибочных людей не бывает, даже самые талантливые и феноменально одаренные совершают ошибки и промахи, и писатель Климм наверняка вспомнил сейчас те неверные и неточные оценки, которые он давал людям.

«И снова я вредничаю, – мелькнуло у Насти в голове. – Петя отправился в поход за правдой, а я делаю вид, что не понимаю, и упорно толкаю его в сторону художественной литературы».

На полу лестничной площадки, возле самой двери их квартиры, лежала роза. Белая, свежая, полураспустившаяся, с сочными упругими лепестками и насыщенно-зелеными листьями. «Опять, – подумала Катя, ощущая, как растет в груди ласковое тепло. – Это уже пятая... Или шестая?»

Ну что ж, начнем. Настя полагала, что самый эффективный способ обучения – на собственных ошибках. Если давать вначале голую теорию, то без практического применения она все равно в голове не отложится, только время впустую потратишь. Поэтому пусть молодой журналист сперва сам расскажет, какие выводы он сделал из прочитанных материалов, а потом Настя попробует объяснить, в чем он оказался не прав.

В последние восемь лет, после выхода в отставку, Анастасия Каменская старалась сама провожать Чистякова, пресекая его поползновения вызвать такси и не морочиться. Поездок всегда было много, но пока Настя служила, своему времени хозяйкой не была, и проводить мужа удавалось крайне редко.

– Ты меня любишь? Глаза Стасова, зеленые и озорные, окруженные сетью заметных морщин, смотрели на нее вопросительно и с каким-то явным подвохом. Но подвоха Анастасия Каменская не заметила, потому что при появлении шефа так и не оторвала взгляд от экрана компьютера, набивая текст очередного документа. – Я тебя обожаю, – скучно ответила она. – Но бумага от моей страстной любви быстрее не напишется.

Каждая сфера должна быть оценена честно, в зависимости от вашего текущего состояния и ощущений.

Закрасьте колесо, оценивая каждую сферу вашей жизни. Ваши оценки будут отражать уровень удовлетворенности в каждой области.

С помощью этой простой техники появится понимание, куда двигаться в первую очередь для достижения личных целей.

Вклеивайте изображения, которые отражают ваши желания. Если подходящей картинки нет, нарисуйте желание или запишите его ручкой.

А ведь у меня никогда не было подруг. Таких, чтобы в трудную минуту взяли за руку и прошли вместе тернистый путь. Подруг, которые станут жилеткой и заставят пожалеть о содеянном любого козла, что посмел обидеть. И от этого тоже в глазах застывают слезы.

Все то хорошее, к чему я так стремилась, каждая крупинка, которая давалась мне с таким усилием, исчезает. В груди дыра. Огромная. И обида хлещет через край. Обжигает легкие, словно яд. А тело леденеет. Будто покрывается маленькими крупинками льда. А вместе с ним и сердце.

Удивительно, как быстро один человек может уничтожить другого. Как легко у него это выходит, стоит только полюбить, отдать часть себя, поверить в прекрасное будущее.

Он — чертов монстр в облике прекрасного принца. Дьявол во плоти. Ураган, который пытается уничтожить меня. Только за что — не понимаю.

Не могу вырваться из его захвата. И так ерзаю, и эдак — не отпускает. А потом вдруг кладет голову мне на плечо, проскальзывает руками под парку, прижимает к себе крепко. Так, словно я — кислород. Корабль, без которого в бескрайнем океане невозможно выжить.

— Ты… — Сглотнув, я часто моргаю и переступаю с ноги на ногу от волнения. — Не заболел? Хочешь быть с одной девушкой? Гулять с ней и… Он перебивает: — Держать за руку, ходить в кино, писать глупые эсэмэски ночью, — на полном серьезе выдает Соболев. — Господи, — смущенно шепчу я. — Откуда ты набрался этих ванильных… штук?

— Я не шучу. Если бы передо мной встал выбор между Гердой и Снежной королевой, я бы остался со Снежной королевой. — В уголках губ Леднева пряталась дерзкая улыбка.

— Если честно, я просто не знаю, как теперь оправдаться за то, что Лена Трофимова полтора часа на меня пялилась… — И не только Трофимова, а несколько сотен посторонних девчонок. Если ты не в курсе, некоторые из них хотят от тебя детей! — Я зло рассмеялась. — Хотя неудивительно, ты ведь в любой непонятной ситуации избавляешься от футболки…

Ни разу я не испытывала подобного влечения. Влечение. Ха! Да я значение этого слова прочувствовала совсем недавно… Рядом с ним на меня накатывали столь сильные чувства, что не всегда получалось их контролировать.