Нет более закономерной в мире вещи, чем совпадение.

Привязанность — высшее из зол. Хочешь сделать себе больно — полюби. Больше ничего не потребуется.

Жизнь преподала ей очень суровый и жестокий урок. Смерть — конечная станция, после которой исправить уже ничего нельзя.

Неужели в этой жизни хоть у кого-то может быть секрет, ради сохранения которого стоит убить другого человека? Её ответ – однозначно нет.

Это место — настоящая цитадель мести и самоуправства. Меня сегодня никто не осудит, если я убью тебя.

Я всегда знал, что она рядом, верит в меня больше, чем кто-либо другой, и любит меня так сильно, что готова кинуться следом за мной в самую глубокую бездну.

— Мне тоже говорили, что я не достоин любви. Но она так не считала. Я думал, это такая дикость, тем более из уст светлой. Черт, когда она сказала, что любит меня, внутри перевернулось абсолютно все. Полюбить меня, не видя? Не обращая внимания на то, за что меня возносили в моем мире? Я даже не осознавал, что сам люблю ее.

Но через какое-то время я с ужасом поняла, что и сама готова убить. Если кто-то будет угрожать жизни тех, кого я люблю, я вспорю ему глотку. Искупаюсь в крови и даже глазом не моргну.

— Я люблю тебя, слышишь? Люблю, потому что знаю, какой ты настоящий, и никогда не смирюсь с тем, что тебя пытаются изменить. Я с тобой и готова бороться.

Любви действительно было мало для того, чтобы все преодолеть, но у нас было то, что помогало ей становиться крепче: надежда, вера в нас и в наши силы и желание обрести общее счастье.

Нет его и меня. Нет этой четкой границы между светом и тьмой. Мы ее размыли. И то, что сделает он, будет и на моих руках.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза, точно спрашивая разрешения. Его взгляд потемнел. Я разглядывала его губы, удивляясь, какими мягкими они были. Меня тянуло к ним. Тянуло узнать их вкус и навсегда запомнить.

Сила — это порой не только дар, но и проклятье, носитель которого способен, спасая сотни, уничтожить десятки тысяч.

Наверное, повзрослеть и значило наконец научиться принимать тяжелые решения, из раза в раз проверяя свой моральный компас на точность.

Иногда все, что человеку нужно — это чтобы в него поверил кто-то еще.

«Мой на короткий срок» звучало намного лучше, чем «никогда не будет моим».

Быть чудовищем просто. Достаточно только поддаться порыву. Сохранить в себе человека — это уже совсем другая история.

От мысли, что он уйдет, все во мне замирало, становилось грустно и неприятно. Сейчас этот глупый заказ не казался мне таким важным. Ничего не имело значения, кроме него.

Нравится ли мне Аллен? Возможно, да. Он меня притягивает, я не могу вот так просто перестать с ним общаться. Так, может, я просто перепутала дружбу с симпатией?

— Они заклятые подруги с самого детства и все время соперничают друг с другом. Я, скажем так, очередной победный трофей. Маленький приз, который они хотят заполучить чисто из принципа, чтобы не дать победить другой.

— Может, мы договоримся? — проигнорировав вопрос, спросила я. — Да, можно. Ты отстаешь от меня, а я не пишу заявление в полицию, идет?

— Я не собираюсь бесцельно за ним бегать, Колин. У меня уже есть план. — Ты не забыла, что твои планы не всегда заканчиваются хорошо?

— …Признаюсь, у меня были разные мысли и догадки, но они и близко не стояли с реальностью. Значит, ты этим занимаешься? — Выполняю глупые и безумные просьбы за деньги? Именно.

— Ты обещаешь забрать меня — и не забираешь. Ты берешь у меня деньги — и не возвращаешь. Ты говоришь, что я ангел, а сам светишься в соцсетях других девушек… Тебе нельзя доверять!..

— Яркая внешность и округлые формы подкупают, здесь не поспоришь… Но нас, парней, другое привлекает в первую очередь, — он договорил, не утаивая ни одного слова. — Главное, как ты подаешь себя, твои уверенность и смелость, твои натура и блеск в глазах. Ты должна знать, чего ты хочешь.

— Нужно беречь такое симпатичное лицо, — сказала она Саше. — Девочки сейчас себе парней тоже по внешности выбирают. — Когда задевают твое эго, как-то не думаешь о своей смазливой мордашке…

Понимаю, что поцелуем все просто так не решишь. Я должен завоевать твое доверие, как ты — мое. Но сейчас я чувствую, что делаю все правильно. Ты рядом, и я хочу, чтобы ты была ко мне близко. Ближе, чем другие.

— Порой, Роза, за любовь нужно бороться, — заключил он, видя, как печаль с лица дочери улетучилась, а на ее месте появилась новая светлая эмоция. — Бывает, это делает мужчина, а иногда такое испытание выпадает женщине.

— Вас все любят. По-моему, об этом мечтает каждый музыкант, но, увы, получают эту любовь немногие.

— Я же просто хочу победить, только и всего. Что в этом плохого? — В победе? Ничего. Но какой ценой…

В теннисе не как в футболе, где одна команда играет с несколькими в отборах. Здесь один соперник решает все.

Но почему-то казалось, что бросать мяч или заниматься бегом может абсолютно любой. То ли дело решать задачи по математике! Но какое же оно, чувство победы над соперником, победы над собой?

Спор внезапно не отдалил, а сблизил двух совершенно разных людей. И другого мира для них, кроме как на корте или в университете, не существовало. Интересно, если бы обстоятельства сложились иначе или же не сложились вовсе, они бы общались?

Ты натуральный оптимист, как и я. Такие люди, Катя, больше пробуют, хоть и чаще из-за этого ошибаются. Но в итоге все равно остаются в плюсе. Активность и решительность всегда побеждают бездействие и робость.

Любовь окрыляет… Вроде живешь себе, живешь, а потом вдруг откуда ни возьмись появляется человек, с которым чувствуешь себя нужной.

Я действительно верил в невиновность своей клиентки Вивьен Вилуллы Бернелл, и это меня не пугало. Страшно было другое — кажется, я влюбился в нее.

— Ты видишь в этом деле загадочного преступника, скрывающегося в стенах поместья, символы в цветах, потому что хочешь их видеть. Ты отметаешь самый очевидный вариант — Вивьен и есть убийца, на которого указывает все, — потому что он слишком прост и неинтересен.

— Что ты думаешь про этого призрака? — Если в темной комнате шуршит мышь, это не значит, что там тигр, — многозначительно заключил он. — Как информативно! — Я не удержался. — Думаешь, мышь отравила Ребекку? Или все-таки это был тигр?

— Тебя заносит, Ларсен, опять, — выдала свой приговор она. — Я не стану осуждать, со многими случается, эффектная красотка, расследование запутанной тайны вскружили голову. Ты и Торнхилл — это же как привести лудомана в казино с портфелем денег!

Абсолютно лишняя и ненужная, она не вписывалась даже в интерьер. Слишком рыжая, слишком взъерошенная, как выпавший из гнезда воробушек. Она, безусловно, аристократка — манеры, образование и спесь у нее в крови, — но в то же время она поломана. Ей не нравится Торнхилл, претят разговоры о наследстве — если отбросить вариант, где Вивьен жестокий убийца, то я ее даже понимал.

— Призраки — порождения людских пороков, — повторил я. — Как думаешь, какой порок породил призрака поместья Торнхилл?

Если на Западе на день рождения принято есть торт, то в Китае праздничным блюдом является лапша долголетия — шоумянь (寿面). История её появления восходит к эпохе Хань. Лапша длиной около 1,5 м олицетворяет пожелание долгой жизни. Её также едят на Новый год и в свадебное торжество. В момент трапезы важно втянуть в себя всю лапшу, не разорвав, — весьма увлекательное зрелище!

Китайский театр действительно полон загадок. Погружаться в его изучение нужно с «чистой головой», отключив все представления о том, каким должен быть театр и какой должна быть опера. Узнав больше о специфике традиционных китайских постановок, вы поймёте, что это совершенно другой мир, живущий по другим правилам, но от этого не менее прекрасный.

Жизнь императора была окутана сложным церемониалом, нарушение которого могло стать причиной кризиса и краха государства. Для простых людей образ Сына Неба был таинственным и недосягаемым. Они не вешали в домах его портреты, не знали его личного имени, уходили с улиц и прятались в домах, когда по городу передвигался императорский кортеж. Видеть правителя вживую — словно столкнуться с божеством.

Из угла спортзала, наполовину скрытый тренажером, на нее неотрывно смотрел мужчина. Обычный на вид человек средних лет, с прилизанными волосами и странной улыбкой. Этого человека она теперь прекрасно знала. Слишком часто видела его на той фотографии. Род Гловер. Он здесь! Следит за ней!

Тизеры, трейлеры. Напряженное ожидание. Хайп. Создать хайп важнее, чем сделать само дело. Именно хайп ставит тебя в центр внимания. Кто бы мог подумать, что в наши дни даже серийным убийцам требуется грамотный маркетинг? Выходя из подвала, убийца широко улыбался. Новая идея крутилась в мозгу и обретала все более реальные очертания…

– Зои, а что говорит твое чутье? Она закусила губу. – Да, будут и еще. Он не хотел убить девушку по имени Николь Медина. Просто хотел кого-то закопать живьем. Это его фантазия. – Вот и мне так кажется, – Грей кивнул. – И раз он назвал свое убийство «эксперимент номер один»… – Велики шансы, что уже планируется эксперимент номер два.

– Что за чудовище могло такое сотворить? – Не чудовище, – машинально ответила Зои. Фостер прищурился, и она пояснила: – Вы имеете дело с человеком. Не с чудовищем. А человека можно изучить, понять. И поймать.

Контраст между спокойной, сосредоточенной работой мужчиной в верхней части экрана и истерикой девушки внизу заставил Тейтума вздрогнуть. Перегнувшись через плечо Зои, он поставил видео на паузу. Вопли прекратились, и Грей вздохнул с облегчением. – Что это? – Видеосъемка: женщину хоронят живьем.

Однажды Тейтум слышал, как двое агентов за спиной у Зои называли ее «стервятницей», и позже понял, почему. Сквозило у нее во взгляде что-то хищное – и такое, словно она видит человека насквозь, читает его сокровенные мысли. Ну и добавьте к этому длинный острый нос, кончик которого слегка загибается вниз, точно клюв.