Они постепенно догоняли идущую впереди машину. Там, очевидно, заметили погоню, и попытались увеличить скорость. Но это у преступников плохо получилось – все же Крячко был более опытным и умелым водителем.

Однако бандит не испугался; его лицо выражало не страх, а ярость. Он поднял охотничий карабин, который держал в руках, и уже собирался стрелять в Гурова, когда подбежавший сзади лейтенант Цымбалюк не выбил у него из рук оружие.

Лишь достигнув первых деревьев, он бросил взгляд назад – убедился, что полицейские отстали сильно, не догонят. Снова повернулся лицом к лесу – и увидел ствол пистолета, направленный ему в лоб.

Бойцы Козлова пробежали через манеж, вырвались в продолжение коридора. И тут впереди, за углом, лейтенант услышал голос майора Проценко. Майор кричал кому-то: «Стой! Стой, гад, стрелять буду!» И тут же вслед за этим грянули выстрелы.

– Как ты об этом узнала? – не то любопытствуя, не то обвиняя, поинтересовалась Парит. – Я увидела, как серафцы зачаровывают музыку, и поняла, что могу управлять магией без иглы и ниток. – Серафскую музыку мы испробовали на своей шкуре, – язвительно усмехнулась Вения. – В жизни мне не было так плохо, разве что в те дни, когда я мучилась утренней тошнотой.

Теодор пристально всматривался в мое лицо и ждал. Ему хотелось остановить мгновение, отметить важность грядущего. Словами, зароками, обещаниями… Но я не могла ему это дать. Для меня задуматься о будущем в этот миг означало впасть в панику. Осознать, что, быть может, мы еще недостаточно сильны, что моя магия не в силах помочь, и что все предприятие обречено с самого начала.

– Когда-нибудь я заведу детей, – повторила я то, что говорила самой себе, брату и Джеку много раз. – Раньше это означало отказаться от своего ателье. А без него я себя не представляла. Это была я сама, мои самые заветные устремления. Но теперь у меня появилось нечто большее. И уже давно. Теодор ухмыльнулся и приосанился. – Не ты, напыщенная задница! – засмеялась я. – Я про нашу страну.

Остаток этого дня Гуров провел в больнице, в которой лечили сотрудников Управления. Обследование показало, что пуля, выпущенная Анатолием, прошла через руку сыщика насквозь, так что извлекать ее не требовалось.

Как выяснилось, они успели убежать от деревни Ключи, где остались их машины, почти на полтора километра. Добираться до места было нелегко – сначала по лесу, потом по кривым окраинным улочкам. Так что бежали они за беглецом от силы двенадцать минут, а обратно шли почти час.

- Это завещание он составил в конце прошлого года. Точнее, он продиктовал мне основные пункты документа и попросил перевести его на юридический язык. В течение января нынешнего года я выполнил его распоряжение.

Человек в капюшоне сильно толкнул его в грудь, Кириллов пошатнулся и покатился вниз по лестнице. Падая, он несколько раз ударился головой о ступеньки. А когда достиг холла, застыл недвижимо.

«Лев, я прошу тебя о помощи. Мне некого больше просить, не к кому обратиться. То, что я тебе изложу, может показаться глупым, но для меня это очень серьезно. Это буквально вопрос жизни и смерти…»

От последней буквы «й» вниз уходила косая красная линия, словно река стекала. Чувствуя, как выступает на теле холодный пот, Игорь Сергеевич смотрел на это послание, адресованное явно ему (а кому еще?) и чувствовал, как подкатывает к горлу дурнота.

Кто тут называет себя самым сумасшедшим? Кто у вас главный псих? Я тут первый день, поэтому сразу хочу понравиться нужному человеку.

У человека, который так долго молчал, наверняка найдётся о чем поговорить.

Если быть мне теперь психом, то буду, черт возьми, самым отъявленным и заядлым.

Если кто-то хочет тебя прижать, то сильнее всего ты досадишь ему, если сделаешь вид, будто он тебя совсем не беспокоит.

Перемену в человеке замечаешь после разлуки, а если видишься с ним всё время, изо дня в день, не заметишь, потому что меняется он постепенно.

Знаешь, чем меня сразу удивила ваша больница? Тем, что никто не смеется. С тех пор, как я перешагнул порог, я ни разу не слышал нормального смеха, ты понял? Кто смеяться разучился, тот опору потерял.

6. Миа замечает мой взгляд и снова уныло опускает плечи. – Мам, а потом надо будет возвращаться домой? – спрашивает она. – После пикника и мороженого? Опять возвращаться в дом-убийцу? Беру дочь за руку. – Мы все изменим, не позволим больше называть его домом-убийцей, так быть не должно. Сейчас пойду, открою все окна… – Выпустишь привидения? – Нет, прошлое. Призраков там нет, есть только воспоминан

5. Вина – моя старая знакомая. Виновата перед матерью, перед Джо и теперь еще перед детьми за все, что им пришлось пережить из-за этих чертовых таблеток. – Все это уже было, – продолжает Патрик, – с твоей матерью. Она умерла не по твоей вине, ты не делала ничего плохого, а чем кончилось? Ты не смогла оправиться от горя и позволила ему тебя раздавить. И чуть не погубила всю нашу семью.

– Ну да, мы теперь знамениты. Не обращай внимания на этих вурдалаков. – Кажется, они чего-то ждут. Муж поставил на пол коробку и тоже подошел к окну. – Возможно. – Чего же? – Нас. Завтра появимся в утренних новостях, – улыбнулся Патрик. – Ждут еще одну семью, которую погубит дом-убийца. От слов Патрика меня бросило в дрожь.

3. Подруга склоняется надо мной, вижу ее покрасневшие глаза. – Этот дом, его прошлое… Как ты сможешь там жить? И почему Патрик так стремится переехать туда? – Ему это очень важно. Ты не представляешь… – Не представляю. И очень боюсь за тебя. Если здесь, окруженная друзьями, ты дошла до ручки, что же, дьявол его побери, ждет тебя там?

2. Как бы ни старался, как бы ни расписывал его Патрик, для меня это всего лишь дом-убийца. Здесь, в спальне, умерли люди. Не просто умерли, их убили, зарезали, разрубили на части – все стены были забрызганы кровью. Конечно, сейчас они заново покрыты краской, но я знаю, что она скрывает. – Жить здесь я не смогу. Заходит солнце. Патрик мрачнеет, его лучезарный взгляд гаснет, улыбка сползает с лица.

1. Перед глазами мужа – прекрасный викторианский дом с островерхой двускатной крышей. Сказочный дом тех времен еще не наводил ужас на целое графство. Патрик вспоминает счастливое детство в приморском городке и не может представить кровавые подтеки на стенах дома и шепот населяющих его призраков. А я могу. Я не хочу даже заходить в этот дом, потому что вижу на фотографии только дом-убийцу.

Для них нет слова мораль. Их учили быть патриотами, они научились быть безжалостными. Их учили строить Великую Россию. Они будут строить непобедимую империю, замешивая фундамент кровью. Их много. Они везде. И мы не знаем, кто они.

Ольга не могла поверить, что ее родной младший брат стреляет не в Макарова, а в нее саму. Но рефлексы сработали независимо от мыслей. Она рванулась в сторону, ушла перекатом, сделала несколько рваных непредсказуемых движений. А Роман, ее маленький Ромча, продолжал в нее стрелять и злился оттого, что не мог попасть.

Но тогда что получается? Все его успехи в работе – следствие неких скрытых возможностей, которые могут то усиливаться, то слабеть? Чушь какая-то. Ему тридцать три года, десять из которых он провел в Следственном комитете. И только сейчас, в возрасте Христа, все это начало проявляться? Так не бывает.

– Она сказала – ты обязательно придешь. Ты умный, ты догадаешься. Но ты опоздаешь. И ты пришел. И ты опоздал. В глазах Макарова начала сгущаться багровая тьма. Он готов был двинуться прямо на ствол, только чтобы добраться до этого… паука. Добраться и раздавить голыми руками.

Виктор вспомнил лица освобожденных девушек. Их набили в кузов микроавтобуса, который потом загнали в фуру, как селедку в жестяную банку. Их накачали наркотой, но они понимали, что с ними происходит, и что это билет в один конец. Вспомнил и упрямо наклонил голову. Если для того, чтобы их спасти, нужно рискнуть карьерой, он это сделает снова, не задумываясь.

– Очень жаль, что ты ничего не знаешь. Очень жаль, что ты оказалась бесполезной в своей жизни. Но, может быть, ты окажешься полезной после нее. Эльвира всхлипнула. Позади раздался тонкий звон струны. Еще через миг струна легла на ее шею. Эльвира закричала. Но ее крик никто не услышал, потому что воздух больше не проходил через ее горло. А еще через три минуты она умерла.

Всех проверили досконально. Хотя, чего там проверять – муж с женой, да девочка-малолетка. Есть еще домработница, но, по словам «терпилы», она никогда не бывала в кабинете, когда он сейф открывал, а шифр от него он нигде и никогда не записывал.

В трех случаях из четырех, установленных Гуровым, это были празднования Дней рождения. И последнее, что тоже совпадало с первой группой, подозрения сыщиков не пали ни на одного человека, постороннего потерпевшему.

Вор в законе обрисовал сыщику ситуацию, о многих фактах из которой он и без того догадывался. Любого, кто попытается посягнуть на имущество авторитета, или приближенного к нему человека, находят быстро и наказывают жестко.

Пачки долларов и евро из потайного сейфа так же перекочевали в рюкзак, а вот бумаги, которые там же находились, мужчина сразу забирать не стал. Он спокойно просмотрел их, выбрав самые интересные для себя, а остальные аккуратно положил обратно.

Мужчина на несколько секунд замер, затем полностью выдвинул один из ящиков и отлепил от него конверт, приклеенный скотчем. Бегло посмотрев внутрь, он приклеил конверт с золотой банковской картой обратно, прекрасно понимая, что воспользоваться ею будет слишком опасно.

Мужчина несколько секунд постоял перед дверью. Подождав, пока гостей пригласят внутрь, он достал из кармана бахилы и резиновые перчатки. Надев их, он достал из кармана ключ, и лишь потом открыл замок, спокойно зайдя внутрь квартиры.

У бешеных пена из пасти идет… А он — безумен. Это когда пена в мозгах.

Приятно осознавать, что на свете есть кто-то, кому сейчас куда хуже, чем вам. Кто-то должен исполнять роль всемирной задницы.

Ум его был настолько острым, что он сам постоянно резался о него.

Приятно крикнуть что-нибудь богохульное, когда ты засадил себе по пальцу восьмифунтовым молотом.

Поверь, я знаю, о чем говорю. Я читал книги, по крайней мере жевал их.

Если преступность неизбежна, то пусть она хотя бы будет организованной.

Немного статистики от ФСБ США. За 2001-2012 гг. 3073 человек погибли в терактах, большинство из них – в Башнях-близнецах. 4486 солдат погибло в Ираке, и 2002 солдата – в Афганистане. За этот же самый период (2001-2012 гг.) 11 766 женщин были убиты своими мужьями или любовниками. И это больше, чем сумма всех вышеприведенных чисел. Это война против женщин?